Октябрь 98
Больше всего в разговоре с Юлией меня зацепило то, что она не торопится. Сейчас, когда весь мир куда-то бежит и мы сами загоняем себя бесконечным достигаторством, Юлия умеет остановиться и получить удовольствие от того момента жизни, в котором находится.
Обычно Юлия живёт в Казани, но во время интервью она оказалась в Петербурге — приехала сюда на месяц учиться живописи. Когда я узнала об этом, сначала даже немного расстроилась: мы ведь могли встретиться в кофейне и поговорить лично. Но сложилось так, как сложилось, и наша встреча прошла онлайн.
И всё же даже через экран ноутбука я почувствовала ту лёгкость, с которой Юлия относится к жизни. Она действительно занимается тем, что любит. В ней нет заметных сомнений, метаний или попытки кому-то что-то доказать — и от этого рядом с ней становится спокойно. Наш диалог получился очень лёгким и открытым: Юлия честно делилась мыслями о творчестве, работе, страхах и своём постепенном пути к жизни художницы.
Одна её фраза особенно осталась со мной:
Наверное, это большое счастье — с детства чувствовать, чем хочешь заниматься, даже если ещё совершенно не понимаешь, каким путём к этому придёшь.
Ты написала, что с девяти лет чувствовала: рисование — твоё. Но как ребёнок вообще может это понять?
Я всегда любила рисовать — наверное, как многие дети. В девять лет родители отдали меня в художественную школу. Туда же пошла моя подруга, и я захотела вместе с ней. Но нельзя сказать, что я пришла и сразу влюбилась в учёбу. Первые два года мне нравилось просто рисовать, а композиция и академический рисунок иногда были в тягость.
Настоящее ощущение пришло примерно через два-три года. Преподавательница по живописи посоветовала заменить обычные медовые акварельные краски на более профессиональные. Я помню первый натюрморт, написанный этими красками, и свою мысль: «Как круто». После этого я стала сильнее углубляться в занятия. Я уже не представляла, что однажды перестану рисовать. Наверное, именно тогда и поняла, что это будет со мной всегда.
В истории Юлии не было одного мгновения, когда детское увлечение вдруг превратилось в судьбу. Сначала была подруга, с которой они вместе поступили в художественную школу. Потом — несколько лет занятий без особого восторга. И только затем новый материал, первый удавшийся натюрморт и постепенно возникшее чувство: без этого уже невозможно представить свою жизнь.
Если живопись уже была настолько важна, почему после школы ты выбрала дизайн и технологию мебели, а не художественную академию?
В двенадцать лет я ещё не думала о конкретном университете. Когда в школе спрашивали, кем хочу стать, писала: архитектором или дизайнером. Почему-то художественное училище или академию в старших классах я почти не рассматривала, хотя мама как раз предлагала мне поступать в художественное.
Я училась в физико-математическом классе. Все вокруг сдавали физику, и я решила: раз все сдают, я тоже буду сдавать и пойду на архитектуру. При этом математика и физика не были моими любимыми предметами — для меня было важнее получать хорошие оценки. По-настоящему я тянулась к рисованию, черчению и английскому. Но тогда мне казалось, что можно соединить техническую основу и творчество.
В университете я училась по специальности «Дизайн и технология мебели и домостроения». Представляла себя дизайнером интерьеров и думала: когда-нибудь заработаю много денег и тогда буду писать картины. Всё получилось немного иначе, но сама картина жизни в итоге оказалась похожа на ту, о которой я мечтала: я всё-таки стала художницей.
Ты работала по полученной профессии?
Не совсем. После университета я искала работу, и оказалось, что это не так просто. Был момент, когда меня готовы были взять по профилю, но я заболела ковидом, и в итоге ничего не получилось. Были подработки художником и фотографом. Затем я устроилась в студию творчества «Беседка», где около трёх лет работала фотографом и графическим дизайнером.
Я не жалею, что не поступила в художественную академию. Иногда думаю, что учиться там было бы интересно, но смысла жалеть нет. Я продолжаю заниматься: хожу в мастерские, на курсы, самостоятельно ищу, чему ещё научиться. Сейчас, например, приехала на месяц в Петербург и занимаюсь в частной студии.
После работы ты почти каждый вечер садилась писать маслом. Это было восстановлением после рабочего дня или уже попыткой зарабатывать картинами?
В самом начале я не ставила большой цели. Просто однажды поняла: прихожу с работы — и будто больше ничем не занимаюсь. Тогда решила, что каждый вечер буду писать хотя бы понемногу. Рисовала я всегда, но раньше это было нерегулярно и в разных материалах. А здесь захотелось по-настоящему углубиться во что-то одно, поэтому выбрала масло.
Первые небольшие заказы у меня появлялись ещё в школе — чаще всего это были портреты. Но после работы я рисовала не только ради продажи. Скорее внутри возникло желание заниматься этим постоянно, даже если я ещё не знала, к чему всё приведёт.
Решение стать художницей выросло не из увольнения. Оно начиналось гораздо раньше — в обычных вечерах после работы, когда никакого обещанного результата ещё не было. Сначала Юлия освободила для живописи несколько часов. И только спустя время эти часы начали менять устройство всей её жизни.
Как творчество, которое существовало дома, превратилось в проект «Октябрь98»?
Сначала я просто писала картины и иногда продавала их на Авито. Своего сообщества у меня не было. Молодой человек однажды спросил: «Почему ты всё пишешь и пишешь? Может быть, создать сообщество, выкладывать работы и продавать их? Картины ведь копятся». Я подумала: почему бы и нет.
В 2022 году я создала сообщество во ВКонтакте. Назвала его «Октябрь98» — это месяц и год моего рождения. Мне было интересно строить там свой мир: выкладывать картины, подбирать оформление, добавлять музыку. Опыт работы фотографом и дизайнером тоже пригодился. Сообщество росло медленно, постепенно. Примерно через полтора-два года стало больше заказов.
Почему до его слов тебе было трудно показывать свои работы?
Наверное, как у многих: что такого в моих работах, кому они вообще нужны? Мне нравилось рисовать и писать картины, но я не чувствовала, что могу всерьёз предлагать их другим людям. Молодой человек первым вселил в меня уверенность. А потом я увидела, что люди подписываются, пишут комментарии, покупают. Поняла, что моё творчество действительно кому-то нужно, — и внутренняя уверенность стала расти.
Уйти с работы и полностью посвятить себя живописи было страшно?
Это не было резким прыжком. Я продолжала работать, писала картины, продавала их на Авито, затем появилось сообщество. Постепенно я почувствовала, что на основной работе больше не расту, а своему делу могла бы отдавать больше сил.
Я понимала: если уйду из найма, мне придётся больше работать над картинами и сообществом — тогда, возможно, станет больше подписчиков и продаж. Но финансово в тот момент мне помог молодой человек. Он видел, что я возвращаюсь домой уставшей, а вечером ещё пишу, упаковываю картины. Он сказал, что, если потребуется, некоторое время поддержит меня. У меня не было большой финансовой подушки: были отдельные заказы, а часть расходов сначала брал на себя он. Я очень благодарна ему за возможность спокойно попробовать.
Эта поддержка не сделала путь Юлии лёгким и не заменила её работу. Но дала время, в котором можно было не разрываться между двумя полноценными занятиями. Чужая вера появилась немного раньше собственной — а затем получила подтверждение в покупателях, комментариях и картинах, которые начали уходить в другие дома.
Ты писала, что назначить цену своим работам было страшнее, чем показать их. Как появился первый прайс?
Точно уже не вспомню. Скорее всего, смотрела, какие цены ставят другие художники, ориентировалась на рынок и на собственное ощущение. В начале действительно было страшно. Когда ты только начинаешь, трудно понять, сколько может стоить твоя работа и имеешь ли ты вообще право назвать эту сумму.
Ты называешь себя художницей-пейзажистом и пишешь родные и знакомые места. Какие места для тебя родные?
Я родом из небольшого города в Башкирии. В семнадцать лет переехала учиться в Казань и осталась там жить. Меня часто вдохновляет природа и путешествия. В Петербурге, например, недавно писала Финский залив — мы были там, и я работала на пленэре.
После поездок почти всегда появляется желание что-то написать. Иногда я понимаю источник только потом: смотрю на картину и вижу, что в ней осталось от Черногории или Грузии. Бывает, пишу по памяти, бывает — использую фотографии как референсы. Иногда специально фотографирую место в поездке, потому что понимаю: сейчас написать его не получится, но я захочу вернуться к этому впечатлению позже.
У тебя нет истории про стремительный рост. Тебе самой комфортно идти медленно?
Да. Я не помню, чтобы в начале всё время думала: быстрее, быстрее. Мне было комфортно, что всё росло постепенно. Пока подписчиков немного, можно пробовать, выкладывать разное, экспериментировать и учиться.
Сейчас иногда появляется желание получить всё сразу. Тогда я себя приземляю: нет, я не хочу жить в постоянной спешке. Мне важно идти маленькими шагами и успевать замечать то, что уже происходит. Это не торможение. Скорее понимание, что всему нужно время.
Почему главным пространством проекта стал именно ВКонтакте?
Мне всегда нравился ВКонтакте. Инстаграм я тоже веду, но арт-страница там идёт тяжелее — иногда буквально заставляю себя что-то опубликовать. А сообщество ВКонтакте для меня похоже на маленький сайт. Можно соединить картину, текст и музыку, добавить товары и услуги. Раньше мне особенно нравилось прикреплять к работе музыку: человек видел изображение, слышал композицию и глубже погружался в настроение. Мне хотелось создать не просто каталог, а отдельный мир.
Есть ли картина, которую долго никто не покупал, а потом она всё-таки нашла своего человека?
Такое бывает, хотя я не переживаю о каждой непроданной работе целыми днями. Но несколько раз замечала странное совпадение: смотрю на картину и впервые думаю — почему её до сих пор не покупают? А на следующий день её покупают. Я рассказывала об этом подругам-художницам, и у них случалось похожее. Не знаю, как это работает. Специально повторить, конечно, не получается.
Когда тебе кажется, что пока сделано недостаточно, ты представляешь свою прошлую версию. Какую Юлю ты видишь?
Иногда я грущу или переживаю и не замечаю, сколько уже пройдено. А потом думаю: если бы мне пять лет назад сказали, что я буду писать картины, ходить на пленэры и жить этой работой, я бы очень обрадовалась. Я всегда представляла, что стану художницей. Не знала, как именно это произойдёт, и в студенческие годы много тревожилась, но сама мечта была.
Если бы девятилетняя Юля сейчас вошла туда, где ты работаешь, и увидела твою жизнь, что бы её удивило? И что бы ты ей сказала?
Мне кажется, она бы очень обрадовалась и сказала: «Как классно». А я бы ответила: «Не переживай, всё получится. Всё будет классно. Сейчас наслаждайся тем, что у тебя уже есть, — дальше будет ещё лучше».
