Тайлер Бейтс о знакомстве с Мэрилином Мэнсоном, возвращении к совместной работе и записи One Assassination Under God
В большом интервью для Loudwire Nights Тайлер вспоминает знакомство с Мэнсоном, объясняет, почему после «Heaven Upside Down» не стремился продолжать сотрудничество, и подробно рассказывает о двух главах «One Assassination Under God». Как изменился вокал Мэнсона, с какой песни началась новая работа и почему «Chapter 2» нельзя считать просто продолжением первой пластинки.
Знакомство на съёмках «Блудливой Калифорнии»
Бейтс и Мэнсон познакомились благодаря сериалу «Блудливая Калифорния»: Тайлер работал над сериалом, а Мэнсон получил в нём камео. Начало будущего сотрудничества, по его воспоминаниям, обошлось без особого воодушевления.
«Я тогда был немного раздражён. Подходил к концу десятичасовой рабочий день, в репетиционной студии было под сорок градусов, и он, конечно же, появился последним. Мы уже собирались уходить, так что понадобилось немного времени. Я совершенно не ожидал, что буду с ним работать. Думал: сыграем вместе его песни — в итоге их было две».
После двух совместных выступлений была вечеринка по случаю окончания съёмок, которая, по сути, превратилась в полноценный концерт. Именно тогда они впервые заговорили о том, что музыка Мэнсона могла бы измениться.
«Тогда мы впервые и поговорили о том, чтобы он в каком-то смысле переосмыслил себя. Прошло немало времени, прежде чем мы действительно оказались в студии, — и в итоге всё это привело к «The Pale Emperor». И опять же, я даже не планировал играть в его группе. Просто одно повлекло за собой другое».
Бейтс полагает, что Мэнсона могла зацепить его прямолинейность. Обсуждая возможную работу, он сразу предложил подумать о новом направлении.
«Кажется, это было в августе 2012 года. На вечеринке я спросил его: „Когда у тебя вышел последний альбом?“ По-моему, незадолго до этого, за пару месяцев до вечеринки. Я сказал: „Ну, думаю, пора заново себя переосмыслить, нет?“ Он ответил: „Да“. И я сказал: „Хорошо, если тебе это интересно, давай обсудим“».
Как разговоры превращались в «The Pale Emperor»
Знакомясь с музыкой Мэнсона, Бейтс пытался понять, что может привнести в неё сам. Ему не хотелось подстраиваться под уже сложившееся представление о том, как должна звучать очередная пластинка Marilyn Manson.
«Когда я знакомился с его музыкой, у меня возникло ощущение, что все, кто с ним сотрудничал, предлагали идеи, которые, по их мнению, соответствовали его стилю и должны были ему понравиться. Меня это совершенно не интересовало. Я рассказываю истории через музыку. Я люблю жестко вмазывать и разносить гитару — этого запала у меня хватало. Но для этого нужен повод.
У него была своя история, которую он хотел рассказать, но он был растерян. Сколько можно придумывать всю эту чушь так, чтобы она продолжала цеплять, как цепляли его музыка и тексты в начале карьеры? Я не говорю, что всё было плохо. Я говорю, что в этом как будто не было ясной цели. Нужно было сосредоточиться и найти сильного соавтора — человека, который сам не особенно в нём нуждался.
Если по-настоящему послушать The Pale Emperor, отбросив заранее сложившиеся представления о том, что вам нравится, и позволить себе погрузиться в эту довольно мрачную пластинку, там можно услышать признания, которые, на мой взгляд, очень сильны. Third Day of a Seven Day Binge — прекрасная песня».
Многие песни «The Pale Emperor» начинались с обычного разговора в студии. Пока Мэнсон рассказывал, что с ним происходит, Бейтс искал музыкальный рисунок, который передавал бы его состояние.
«Я помню, как мы записывали каждую песню, потому что мы работали вдвоём, один на один в студии. Кстати, на Chapter 1 и Chapter 2 наш процесс уже изменился.
А тогда он приходил, и я просто слушал, как он болтает. До того как стать трезвым, он очень много разговаривал. Я слушал и в какой-то момент понимал: „Так, сегодня у нас проблемы с девушкой“. И пока он всё это рассказывал, я писал музыку — набрасывал рисунок, который, как мне казалось, отражал его чувства в тот день. Так появились все песни».
Одно исключение всё же было: «Birds of Hell Awaiting», самая первая песня, которую они записали вместе. Её набросок появился ещё до прихода Мэнсона.
«Я знал, что он должен приехать в студию. До его прихода оставался час, и я подумал: „Чёрт, скоро придёт Мэрилин Мэнсон, надо написать трек“, чтобы нам было что обсуждать. Я написал его за 40 минут и отправил ему набросок.
Кажется, его тогда подвозил ко мне Фред Саблан — не знаю, правильно ли произношу его имя. Так вот, пока они ехали, Мэнсон написал: „Мы можем поработать над этим сегодня вечером?“ Я ответил: „Да, можем записать“. Он приехал, мы записали песню в два захода — и готово. Конечно, потом я её ещё доработал».
Как «Killing Strangers» попала в боевик «Джон Уик»
Пока шла работа над «The Pale Emperor», Бейтсу позвонили с предложением использовать песню Мэнсона в кино. Сам Тайлер тогда ещё не знал, что за фильм ему предлагают.
«Мне позвонил коллега и сказал: „Слушай, мне посоветовали поговорить с тобой об оригинальной песне Мэрилина Мэнсона для фильма“. Я ответил: „Да“. Он продолжил: „Мне сказали, что всем этим занимаешься ты“. Я говорю: „Окей“. Оказалось, этот парень живёт со мной по соседству. Он зашёл и послушал несколько песен. Как только услышал «Killing Strangers», сразу сказал: „Вот она. Эта песня нужна для фильма“. Я спрашиваю: „Как он, говоришь, называется?“ А он: „Да небольшой такой фильм — Джон Уик“».
В то время Бейтс также писал музыку для «Стражей галактики», но нашёл время встретиться с режиссёром и продюсером Джона Уика. Позднее к прослушиванию присоединился Киану Ривз.
«Потом приехал Киану. Кажется, к тому моменту я успел поработать лишь над парой фильмов с ним, так что мы уже немного знали друг друга. Мэнсон, конечно, тоже был здесь. Скажем так: это был чертовски запоминающийся вторник.
Мы врубили пластинку на концертной громкости, и «Killing Strangers» зацепила всех. Они говорили: „Это же John Wick“. И, по-моему, совершенно очевидно, что «The Pale Emperor» стал отличным трамплином для следующего этапа карьеры Мэнсона».
Почему после «Heaven Upside Down» всё кончилось
Работу над «The Pale Emperor» Бейтс вспоминает с удовольствием. Следующий совместный альбом, «Heaven Upside Down», дался труднее. Но, говоря о причинах последующего расхождения, Тайлер отдельно подчёркивает: даже при непростых отношениях они всегда находили общий язык в студии.
«Работа над следующим альбомом была более трудоёмкой. Я бы сказал, что эти две пластинки дали нам совершенно разный опыт, да и подход был другим. После этого я уже не был заинтересован в дальнейшей работе с Мэнсоном.
Любой, кто знаком с нашими отношениями и нашей историей, знает, что они всегда были бурными и взрывоопасными. Правда, никогда в студии — там у нас всегда всё было отлично. Но мне всегда хочется выступать. Я отправляюсь на гастроли, а спустя какое-то время наступает момент, когда нам пора расходиться в разные стороны. Именно поэтому я не слишком стремился продолжать сотрудничество».
Как Тайлер решился возобновить сотрудничество
Инициатором возобновления общения стал Мэнсон. Согласиться на встречу Бейтса настойчиво убеждал и Гил Шэроун. Тайлер был готов снова работать вместе, но сначала хотел понять, насколько серьёзно Мэнсон настроен на перемены.
«Он сам связался со мной, когда начал тот новый путь, по которому идёт сейчас. И Гил Шэроун очень настойчиво подталкивал меня согласиться. В итоге я встретился с Мэнсоном и сказал ему: „Слушай, если ты действительно намерен сделать лучшую работу в своей жизни, я готов сделать её с тобой. На меньшее тебе уже нельзя соглашаться. Ты сейчас в такой точке, когда у тебя есть один шанс показать людям, что ты серьёзный человек и великий артист. Именно великий артист. Того, что ты делал раньше, уже будет недостаточно. В этой музыке ты должен быть открытым и честным с людьми. Если тебе интересна такая работа, я за“.
Я сказал: „Напишу для тебя десять треков для вдохновения“. Но это ещё не были песни. Через два с половиной месяца я вернулся, мы встретились и несколько дней работали вместе. Первой песней стала «Sacrilegious», а дальше всё пошло само собой».
Бейтс понимал, что за время перерыва у Мэнсона накопилось многое, о чём он хотел рассказать. Однако свести всё это к ярости и тяжёлому звуку казалось ему слишком простым решением.
«Я знал, что у него есть история, которую он хочет рассказать. Было бы очень легко написать тяжёлый индастриал- или панк-рок-альбом со злыми текстами. Но в его истории было гораздо больше глубины.
Честно говоря, мне не хотелось делать альбом, который был бы просто выплеском агрессии. То, что он хотел выразить, стало результатом долгих и глубоких размышлений. Я стремился создать музыку, которая задавала бы правильный контекст, чтобы слушатель воспринимал всё это скорее как кино. Когда слушаешь эти песни, чувствуешь в них эту кинематографичность. При этом некоторые треки действительно довольно жёсткие. Я этим горжусь».
Возвращение к работе ещё не означало, что возвращение к карьере состоится. По словам Бейтса, в тот момент у Мэнсона было мало возможностей. Тем серьёзнее Тайлер относился к музыке, которую они создавали.
«Не то чтобы у него тогда было много других вариантов. Я имею в виду… это вполне мог быть конец. Но он был готов бросить себе вызов.
В студии нам всегда было здорово вместе. Мне нравилось писать музыку, которую он исполняет. Когда мы её создаём, рядом никого нет. Только он и я. Я играю на всех инструментах, всё записываю, записываю его вокал. Вот и всё. Когда мы делаем эти пластинки, нас только двое. Это очень личный разговор на языке музыки.
Благодаря тому, что мы так работаем, я, наверное, знаю его лучше, чем кто-либо на этой планете, за исключением, возможно, его жены Линдси. Это очень глубокий, непростой и интересный опыт. И я отношусь к нему очень серьёзно. Я знал, что у него всего один шанс вернуться и снова стать великим. И хотел понимать, что именно это он и собирается сделать».
Почему вокал на новых альбомах звучит иначе
После выхода «Chapter 1» Бейтс обратил внимание на комментарии о голосе Мэнсона. Некоторые слушатели отмечали, что продюсер очень сильно обработал вокал Мэнсона. Тайлер настаивает, что Мэнсон всё исполнял сам, а голос стал звучать лучше благодаря занятиям по вокалу.
«Он, наверное, будет не в восторге от того, что я это скажу, но… Вообще я не особо читаю комментарии, однако, когда вышла «Chapter 1», некоторые писали, будто я полностью оттюнил его голос. Ну, знаете, намекали, что это я искусственно обработал его вокальные партии. А ведь он сам всё записал и спел такие мелодии, каких раньше в жизни не пел.
Ещё до того, как мы начали плотно работать вместе, я сказал ему: „Слушай, пока я буду в разъездах, хочу, чтобы ты сходил вот к этому преподавателю по вокалу и позанимался с ней. Когда встанешь к микрофону, ты должен быть полностью готов — ты ведь уже очень давно не пел“. И он действительно пошёл и сделал это. Результаты невероятные.
Мне кажется, он написал такие мелодии и спел такие вещи, каких прежде никогда не делал. Возьмите хотя бы «None of the Suns» с новой пластинки — камон, он бы никогда в жизни раньше не спел такой припев! Но он сделал это, потому что всё просто из него полилось. Это было в нём.
А «Enantiomorph» — ещё одна отличная песня с нового альбома, которая по-настоящему раскрывает ту манеру пения, которую я прежде слышал от него не так часто».
При этом Бейтс не считает свою роль определяющей во всём, что происходит в студии. Для него это полноценное соавторство, в котором даже реакция Мэнсона на гитарную партию может повлиять на дальнейшую работу.
«Я обожаю то, что мы делаем. Но ничего этого не было бы без полноценного соавторства с ним. Всё устроено совсем не так, что я просто пишу треки и говорю ему, что делать. Это скорее диалог.
Само его присутствие в комнате влияет на то, как я играю. Ему даже не обязательно что-то говорить. Но иногда я делаю что-то, что его цепляет, и он загорается, приходит в восторг, начинает снимать меня на телефон или что-то в этом духе. В такие моменты он очень эмоционален — бурно радуется тому, что кажется ему крутым. И я, в свою очередь, веду себя точно так же».
При этом сами «Chapter 1» и «Chapter 2» Тайлер считает одними из главных достижений Мэнсона.
«Я прекрасно понимаю, что могу быть предвзят: я сам обожаю эти пластинки. Но подумайте вот о чём. Много ли вы вспомните рок-музыкантов за всю историю жанра, которым удалось записать два альбома подряд — причём, на мой взгляд, лучших в своей карьере, — когда им уже перевалило за пятьдесят?
Я говорю о целостности этих записей, о качестве написания песен, о невероятном динамическом диапазоне и потрясающем вокале Мэнсона. При всей моей любви к его раннему творчеству нужно признать: дважды поймать молнию в бутылку нельзя. Невозможно вернуться в условный 1997 год, снова сделать его 27-летним парнем и повторить всё, что они тогда вытворяли на сцене, поджигая аппаратуру и занимаясь прочим безумием. Это было совсем другое время, и тексты тогда по-особому западали людям в душу.
Теперь важнее, кто ты такой, в какой точке своей жизни находишься и что тебе есть сказать. Думаю, на этих пластинках он выразил это на все сто процентов. Я очень горжусь, что помог ему в этом. И очень рад, что смог помочь ему сосредоточиться на своих мыслях и эмоциях и превратить их в классные песни. Лично мне нравятся все треки на этих альбомах. Каждый из них особенный».
Чем «Chapter 2» отличается от «Chapter 1»
Однако общая отправная точка не сделала две главы одним альбомом, механически разделённым пополам. Тайлер описывает их как разные этапы внутренней работы Мэнсона.
«Когда мы только начинали «Chapter 1», Мэнсон составил мудборд из разных изображений. Для меня это был очень интересный ориентир: я черпал в нём вдохновение, обдумывая каждую песню.
Поэтому «Chapter 2» — не просто третья и четвёртая стороны первой главы. Это не концептуальный альбом. Если хотите, это следующая стадия процесса или переосмысления.
В «Chapter 1» Мэнсон наконец высказал то, что действительно хотел сказать после нескольких тёмных лет. А «Chapter 2» — это уже период после того, как всё было сказано. Что-то вроде: „Теперь я совершенно иначе смотрю на вещи и хочу это подчеркнуть“».
Пока музыканты работали над второй главой, начали появляться и перспективы за пределами студии. По словам Бейтса, именно в этот период состоялась сделка с Nuclear Blast и стали обсуждаться гастроли.
«Ближе к концу наконец начали появляться какие-то возможности. Мы проводили встречи прямо в моей студии, и в итоге заключили контракт с Nuclear Blast, что было просто потрясающе. Промоутеры — или, скорее, агенты — приходили прямо к нам в студию. Перед нами открывались новые возможности, на горизонте появились гастроли. И к тому моменту мы уже глубоко погрузились в работу над Chapter 2».
Бейтс также назвал три песни, которыми завершилась работа над альбомом.
«Я хотел открыть для Мэнсона какие-то другие эмоциональные возможности. Именно тогда родились All the Violest Things и Don’t Answer the Door. А затем я почувствовал, что нам нужен один хороший среднетемповый бэнгер, — им стал Exit Wound. Это и были последние три песни, которые мы сделали для Chapter 2».
Что может быть дальше
Оглядываясь на две главы «One Assassination Under God», Бейтс связывает их с исключительным периодом в жизни Мэнсона. Сейчас, когда возвращение на сцену состоялось, он надеется, что следующая работа будет отражать уже другой этап.
«Давайте будем честны: он не был уверен, что вообще снова будет выступать. Не знал, поддержат ли его фанаты. Но они действительно пришли — и в огромном количестве. Ему очень повезло с такой преданной аудиторией, которая оставалась рядом, несмотря на столько тяжёлых событий в его жизни.
За его карьеру случались и взлёты, и падения. Думаю, возвращение на сцену, гастроли и исполнение этой музыки помогли ему выпустить наружу всё, что нужно было высказать, почувствовать и пережить, чтобы двигаться дальше. Мне тоже не хочется видеть, как он топчется на месте. Думаю, ему стоит перейти к следующему этапу».