БПМ. Часть 2

В школе не горел свет, но темно не было. Везде светились гирлянды всех цветов и размеров. Сначала Джимми показалось, что он попал на Хэллоуин: черепа и надгробья на гирляндах, люди то ли в костюмах, то ли в истинных своих формах — кто с ушами, кто с хвостом, кто в чешуе, а кто уже измазанный чем-то красным, о чём Джимми думать вообще не хотел. Но из колонок играли рождественские песни, перезвон колокольчиков на мотив «Джингл Беллз» разливался по коридору каждый раз, когда к ним кто-то приближался. Глаза скелетов мигали не тыквенно-жёлтым, а синим, зелёным, фиолетовым, на лысых черепушках были надеты красные колпаки, а на надгробьях вместо эпитафий были выгравированы пожелания в новом году. У всех учителей (так Джонни окрестил всех взрослых смотрителей, стоящих у дверей, раздающих мини-программки, с которых махал толстой рукой в варежке Санта Клаус, и предлагающих помощь) одежда была красно-бело-зелёная. У кого-то с шапочками Санты, у кого-то — с ушами эльфов (Джонни решил для себя, что это настоящие уши). У многих в руках были бубенцы или колокольчики, и некоторые, скалясь и показывая клыки (или гнилые зубы зомби), желали счастливого рождества.

По коридору, с потолка которого сыпался и исчезал, не долетая до пола, снег, Ксавье провёл Джимми в огромный сиреневый от огней зал, половину которого занимала самая пышная ёлка, какую можно было себе представить. Её лапищи были длиной с человеческую руку от плеча до кончиков пальцев, размах их — как у двух растопыренных ладоней. По всему этому богатству рассыпался искусственный снег, множество блестящих кручёных лент, всюду весели блестящие шарики, настоящий карамельные палочки, и мириады огоньков запутались меж иголок.

— Боже мой, что это!? — воскликнул Джимми, тыча пальцем в пробежавшую по хвойной лапе светящуюся изнутри зверушку.

— Не кричи ты так, а! — возмутился Ксавье. — Ты зомби, тебя не должны пугать саламандры. И вообще, будь спокойнее. Тебя из могилы достали.

— А, точно… — Джимми смутился. — А она не подожжёт ёлку, саламандра?

— Не-а. Они даже в библиотеке живу, и пожар там был всего однажды. Когда какой-то придурок сигарету не потушил.

Они встали у стола с закусками и пуншем. Большой кучей были свалены разноцветные пряничные человечки: и в серой глазури, и в голубой, некоторые были в форме волчат, у некоторых драже складывались в узор чешуи или перьев, а у некоторых помадкой были нарисованы клыки.

— А зомби вообще едят? — неуверенно спросил Джимми.

Ксавье хохотнул.

— Конечно, дурила. Ты сам глянь!

В двух шагах от них стояла группка девочек-подростков, и их никак не отличить было бы от обычных девочек. Кожа их так же впитывала фиолетовый свет и не казалась серой, одеты они были как любая одноклассница Джимии на подобных танцах: обтягивающие платьица, короткие блестящие юбки, цветные кеды… Они улыбались так же, смеялись и крутили волосы. Но движения их были заторможены, у одной как-то странно изгибалась лодыжка. Джимми был уверен: у обычных людей она под таким углом выгнуться не может! Но, главное, все они пили пунш, а одна даже жевала кекс, политый зелёной глазурью и из которого торчали марципановые ёлочки.

Джимми потёр ладошки и набросился на еду! Имбирный зомбак лишился головы, и Джимми положил его на скатерть со снежинками, а сам потянулся к стаканчикам пунша. В это время Ксавье вытаскивал из сэндвича бекон и пожирал его, аппетитно клацая зубами.

— И мне налей, — пробубнил он, капая слюной.

— Ты как Дэнджер, — с отвращением сказал Джимми и сунул другу стакан.

Ксавье с удовольствием вылил в себя весь пунш целиком. А Джимми только глотнул — и ему тут же захотелось плюнуть. Вода казалась тухлой, будто в ней поплавал зомби. Сахаром это было не перекрыть.

Он через силу сглотнул и отставил стакан подальше.

— А просто вода у вас есть? — неуверенно спросил он.

— Угу-м, — закивал Ксавье, теперь засовывая в себя хлеб от сэндвичей. — Вот там, — и указал на угол зала, в котором ютился питьевой фонтанчик.

Джимми отправился сразу туда, неловко здороваясь со всеми, кто пялился на него. Он старался идти медленнее, потому что он зомби, он не должен быть шустрым. Но после отвратного пунша хотелось скорее промыть рот и наконец попить.

Джимми наклонился над струёй воды, случайно глянул в сторону и вверх — и отшатнулся: за вентиляционной решёткой он увидел мрачное серое лицо.

***

Боб, тощий, как палка, смурной, как грозовая туча, и с глазами, точно не спал вечность, кряхтя вылез из вентиляции.

— Что так долго? — недовольным шёпотом спросил его Кресент, воровато выглядывая в просвет между углом и мусорными баками.

— Да там лабиринт, жуть! И пауков много, — пожаловался Боб, стряхивая с себя пыль.

Он поднял оставленную на земле серую потёртую дублёнку и закутался скорее и в неё, и в шарф, и в перчатки — околел совсем после часа в железном ящике школьных вентилящий.

— Да я полчаса ждал! За это время можно было всю школу бегом обежать и каждого хвостатого подонка лично опоить!

— Вот сам и полезешь в следующий раз!

— Ещё чего? Я туда не влезу даже, чел. — Кресент потёр широкие мощные плечи, которые в зимней дутой куртке казались размером с его же голову.

— Ну и не бузи тогда. Тут всё равно никто не ходит.

Они действительно прятались в самой непроходимой части двора частной школы: в заднем конце, за углом от служебного входа в столовую. Их скрывал с одной стороны забор, с другой — ограждение вокруг мусорных баков. Только третья сторона, с дальнего угла, была проглядываемая, но о ней Боб и Кресент особо не беспокоились: туда действительно мало кто заглядывал. Больше вероятность была, что их запалят со стороны столовки. Там Кресен и дежурил, пока Боб ползал по вентиляции, собирая пауков, крыс и пыльных приведений.

Бобу нужно было доползти до люка, выходящего в главный зал. За день до операции они двумя бутылками водки выманили у частного школьного слесаря план вентиляций и даже их размеры, но даже по точному плану Боб полз медленно, неуверенно, постоянно останавливаясь на передышки.

Его успели покусать крысы, в нос и рот забилась пыль, что было сложно дышать. Он кашлял, чихал, ругался — и замирал тут же, потому что кто-то в здании замечал и начинал оглядываться. Детские голоса наперебой спорили, откуда доносились звуки.

«Да это кто-то в вентиляции», — сказал кто-то умненький, а у Боба внутри всё сжалось, дико захотелось в туалет. Но — к его удивлению и облегчению — проверять никто не стал, так что он спокойно дополз до первой вентиляции в зале и установил там две вещи: кусок пыльного порошка, похожего на пудру и оставляющего такие же следы на коже, и крошечный бесшумный вентилятор на дистанционном управлении.

Потом он переполз на другой конец и сделал то же самое. Напоследок выглянув через решётку в зал. Диско-шар крутился под потолком, рассыпая по полу белые искры. Блестел громадная ёлка. А вокруг неё собралась куча отвратительных детишек. Разряженные, лыбящиеся всеми своими острыми нечеловечьими зубищами! Тьфу!

Боб плюнул и пополз назад…

— Ладно, — Кресент отошёл от угла, когда вереница школьников оборвалась и встречающая у ворот рогатая женщина зашла внутрь, — готово. Ждём ещё пару минут и включаем. Эти бесы даже понять ничего не успеют, а мы уже украдём этот их кристалл и поработим всех тварей в мире.

Он достал из кармана пульт управления вентиляторами и ловко подкинул его, посмеиваясь.