Татьяна Филиппова: Любите ли вы театр?

Меня часто спрашивают, что я могу посоветовать посмотреть в театре, но я обычно от советов увиливаю, потому что каждый ищет в театре что-то своё.

Я знаю людей, которым спектакли Юрия Бутусова нужны как воздух, поэтому они ходят на них по многу раз. И знаю тех, которые бежали с бутусовского спектакля в антракте и с ужасом вспоминали о том, что успели увидеть. Поэтому не берусь никому ничего советовать, но мне самой в последнее время очень интересен социальный театр – как площадка, на которой всё ещё возможны обсуждения важных тем, откровенные высказывания и выбросы эмоций, тоже честных, не напускных. В марте в московских театрах будут идти два таких спектакля, но автор у них один – питерский режиссёр Дмитрий Крестьянкин, известный своими экспериментальными проектами, в которых героями часто являются подростки. Почему – возможно, станет понятно из интервью, которое я записала, посмотрев оба спектакля.

Ваш спектакль «День закрытых дверей» в Театре Наций рассказывает о подростках, попавших в воспитательные колонии за преступления разной тяжести – от закладок до убийства. Как он появился?

– Мне хотелось поговорить о свободе, в подростковое время ты максимально в ней нуждаешься, ты познаешь мир, это время свободы. И в то же время ребята, которые оказались в результате совершения преступления за решёткой, этой свободы лишены. И было интересно поговорить с ними о свободе, как они её ощущают, о чём мечтают. Я предложил идею такого спектакля театру, в театре согласились и договорились с УФСИНом, чтобы нам разрешили приехать в колонии и поговорить с ребятами.

Честно говоря, удивительно, что вам разрешили.

– Да, это было удивительно и нам тоже.

Как заключённые воспринимали приезд театральной команды?

– В каждой из колоний есть театральная студия, и мы как коллеги с ними общались. Мне кажется, это важно. Но когда ты находишься в закрытом учреждении, понятно, что любое дыхание извне тебя очень вдохновляет и радует. Поэтому очень важно, чтобы приезды туда артистов продолжались, чтобы мы делали что-то ещё. В Архангельске, где находится воспитательная колония для мальчиков, я уже несколько раз был, и собираюсь ещё поехать. И в Томск мы тоже поедем. Не ради спектакля, а просто для того, чтобы поговорить с ребятами. Рассказать про профессию режиссёра, актёра. Это очень полезно для них, потому что многие ребята из деревень, они вообще мало что видели, а тут приезжает человек, говорит: «Я режиссёр, сейчас я вам расскажу о своей работе». У ребят есть запрос на общение, у нас были очень интересные диалоги.

Солженицын считал, что тюремный опыт может быть полезен, Шаламов был уверен, что это абсолютное зло. Что вы думаете об этом после ваших поездок в колонии и разговоров с заключёнными?

– Мне кажется, тут всё очень индивидуально, многие принимали эту данность, что так случилось. Один из мальчиков, например, говорит, что, если бы не попал на условный срок, скорее всего, сделал бы что-то более крупное, серьёзное. Воспитатель один классно сказал: «Я работал во взрослой зоне, оттуда очень трудно выйти неполоманным человеком, а детская воспитательная, там всё сделано для того, чтобы ты имел возможность вернуться в жизнь».

Монологи героев спектакля документальные или вы их переписали?

– Нет, монологи абсолютно документальные, тот, что произносит девочка, осужденная за убийство, вообще не редактировался. Тут очень важно сказать, что наш спектакль – не вербатим. Вербатим – это когда актёр снимает повадки человека, показывает, как он себя ведёт, какие у него особенности речи, а здесь текст сделан на основе интервью. Я называю это «текст для театра».

Что вы для себя вынесли из этих поездок по местам заключения? Может быть, вы узнали что-то о природе человека? Или о себе что-то узнали?

– Я очень много узнал о себе. Во-первых, я почувствовал вот этот животный страх, который у тебя возникает, когда ты оказываешься за решёткой. Рядом с тобой идёт человек с дубинкой и вроде бы тебя защищает, но так как у него в руках дубинка, а у тебя её нет, становится страшно. Другая тема – когда один из парней меня узнал и выяснилось, что он ходит в театр. В спектакле это есть – как мы с ним смотрели записи спектаклей и плакали, это было очень круто.

Практически одновременно в Театре имени Маяковского вышел другой ваш спектакль, он называется «Восьмиклассница» и сделан в формате форум-театра. Я напомню для тех, кто с таким типом театра ещё не сталкивался, что он был придуман в семидесятые годы бразильским режиссёром Аугусто Боалем. В форум-театре актёры показывают какой-то сюжет с актуальной для аудитории проблемой, которая с каждой сценой всё больше обостряется. Когда ситуация накаляется до предела, действие останавливается, и Джокер, или ведущий, предлагает зрителям найти решение. «Восьмиклассница» – это попытка средствами театра проговорить острую тему насилия в отношении несовершеннолетних. Сюжет знакомый: пятнадцатилетняя девочка – и молодой преподаватель, который начинает оказывать ей всё больше знаков внимания.

Что для вас в обсуждениях, в реакциях публики было наиболее шокирующим?

– Мы сыграли этот спектакль пять раз, перед премьерой были пресс-показы, для своих, и меня очень напугало, что в зале были люди, которые говорили, что преподаватель ни при чём. На одном из показов мужчина сказал: «Да эти девочки сами во всём виноваты», и это было чудовищно, потому что он действительно так думает. Он думает, что в ситуации, когда происходит насилие по отношению к ребёнку, виноват ребёнок. Мы ввели в обсуждение психолога, который напоминает, что любая форма насилия по отношению к ребёнку – это уголовно наказуемое преступление, в подобной ситуации за всё отвечает взрослый. Но вот этот случай для меня был шокирующим. И ещё очень интересно, как публика влияет на то, как будет развиваться форум. Иногда взрослые перехватывают инициативу и объясняют детям, как надо жить. Дети более аккуратны в своих оценках, а взрослые начинают решать, кто виноват, и это пугает.

В театре имени Маяковского идёт ещё один ваш спектакль о подростках в трудных обстоятельствах, «Поиск продолжается». Вам сейчас интересен именно социальный театр?

– Не только. Сейчас буду делать «Сирано де Бержерака». По идее классика должна бить не меньше, чем документальный материал. Это просто разные форматы.

Источник: журнал «Стори»