Муся Тотибадзе, Виктория Мирошниченко: Дело случая
Актрисы Муся Тотибадзе и Виктория Мирошниченко – звезды нового спектакля Театра Наций «Сказка про последнего ангела» в постановке Андрея Могучего – о вере в семью и своего режиссера и о том, что у судьбы есть чувство юмора.
Муся Тотибадзе: Не хотелось бы спойлерить, попробую осторожно. Спектакль поставлен по рассказам Романа Михайлова, как мне кажется, про невероятную, космическую, божественную любовь. Она сильнее страха, боли, смерти – всего-всего. Главный герой проходит через бесконечные испытания и в итоге встречается с девушкой своей мечты – Оксаной, которую я играю.
Виктория Мирошниченко: Речь о стремлении к любви, какие бы препятствия жизнь ни ставила на пути, оно не угасает – дуализм в чистом виде.
Муся: Вообще, прожить всю жизнь с одним человеком – мечта. Каждый из нас – Вселенная. Даже когда вы рядом много лет, всего не узнаешь. Это так круто! Но сейчас, кажется, такое время – тотального скроллинга (смеется). Встречаться с людьми, как листать ленту в Фейсбуке. Часто даже вникать не хочется. Или, например, находишь человека в соцсетях, пишешь: «Привет, как дела?» Иногда ловлю себя на мысли: если в течение двух часов тебе не ответили – все. Терпения нет.
Виктория: У тебя есть пять секунд на первого впечатление, чтобы понять, ставишь лайк или нет.
Муся: Доступность губит отношения. Во времена наших родителей, чтобы увидеться, надо было напрягаться: договорились «в 12 у памятника Пушкину». Значит, в 12. Точка. Мобильного нет, есть только договор и огромное желание увидеться.
Виктория: Да, не кинешь в последний момент в WhatsApp «сорри», не перенесешь. Я для себя вижу смысл только в глубоких отношениях. Другое не принесет мне спокойствия внутреннего. Если буду более поверхностно действовать, не получу ответы на важные вопросы. Уверена, построить такие отношения можно. Сложно, но реально.
Муся: Классно ты сказала! А что там по статистике? Каждая четвертая пара разводится через полгода. Мне просто кажется, сегодня никто не готов ради другого ни на что, что уж говорить о каких-то подвигах. Кажется, что сейчас любовь в действии – это SMS написать. Жалко. Не хватает поступков. Есть еще другая практика: отношения не получаются , это уже всем очевидно, но люди не берут на себя никакой инициативы., ответственности, что ли. Им не хватает решительности расстаться. Вот просто сесть и поговорить: «Слушай, чего мы тут вместе делаем?» Поэтому хочу сказать, что наш спектакль в Театре Наций – это такая отдушина сказочная, верю в его идею. Мы все забыли, что такое настоящие чувства – любовь, надежда, вера. Про мою героиню Оксану до конца не понятно, мертва она или жива, откуда является главному герою и куда его ведет.
Виктория: Знаешь, Муся, то, что я влилась в работу над этим спектаклем, стало для меня неожиданностью. Я так хотела, чтобы мне досталась светлая, добрая героиня…
Муся: Я от твоих «отрицательных персонажей» на репетициях глаз не могу оторвать! Они не кажутся темными, скорее их хочется пожалеть.
Виктория: Спасибо, но на старте это был вызов и конфликт с собой. После «Дылды» мне хотелось светлую положительную роль. А я попала по сюжету в «героиновую палату». Помогло то, что Могучий дает нам свободу. Всегда можно поговорить с ним, поискать что-то вместе. Он не из тех режиссеров, у которых актеры, как куклы, ходят, куда им сказано. Андрей Анатольевич честный с нами: делится сомнениями, мыслями. Это важно.
Муся: Он безгранично терпелив. Не мешает искать, не навязывает. Наверное, потому что сам постоянно в поиске. Это редкость для большого режиссера. Когда мне в январе написали из Театра Наций «приходите познакомиться», я дико обрадовалась.
Виктория: Но когда я первый раз пришла на репетицию летом, тебя же еще не было?
Муся: Да. У меня была архистранная история с попаданием в этот спектакль. После того январского письма я не получила больше ни одной SMS. Обидно было, но очень полезно (смеется). Думала – господи, зачем я так радовалась? Потом услышала, что кого-то уже утверждали на роль Оксаны. В мае у меня вышел альбом, и я начала активно готовиться к презентации. Забыла вообще про все. Вдруг где-то в начале лета мне пишут из Театра Наций: «Мусь, все-таки приди познакомиться с Могучим». Но я уже с собой договорилась, что ни под какие проекты не подписываюсь, занимаюсь презентацией. В итоге отправила письмо в театр с благодарностью и отказом. Через два дня получаю еще одно сообщение: «Все-таки приди познакомиться!» Пришла. Мы с Андреем Анатольевичем поговорили про материал, и все было похоже на авантюру, потому что времени оставалось критически мало, и концерт как раз совпадал с периодом прогонов. Но такого большого мастера, как Могучий, видимо, таким не испугать. Мы просто начали репетировать. Так я не вошла, а ворвалась в эту работу.
Виктория: Представляешь, я тоже каким-то чудом у Могучего оказалась. Мы всем четвертым курсом ГИТИСа пришли на просмотр в театре Наций – и я вдруг понимаю, первый раз в жизни, что не могу ничего делать. Села в угол, решила тихо посидеть и уйти. Но Могучий меня в конце подозвал, поговорил, я ему странную импровизацию показала с беготней по сцене. И – мне до сих пор непонятно, почему – меня утвердили.
Муся: А Андрей Анатольевич тебя в «Дылде» видел?
Виктория: Нет, он потом сказал, что только трейлер смотрел. В «Дылду», кстати, я тоже странным образом попала. Это был мой первый кастинг. Позвонили с «Мосфильма», прислали текст для проб – отрывок из «У войны не женское лицо» Светланы Алексиевич, сцену, где женщина топит своего ребенка. Режиссер Кантемир Балагов требует тексты знать наизусть, а я свой плохо знала, подучила кое-как буквально по дороге на кастинг. Спасло то, что я по-боевому была настроена. Накануне на занятиях в ГИТИСе нам в очередной раз сказали: «Вы бестолочи, не понимаете смысл слов, которые произносите!» Я устала слушать, что никуда не гожусь, приехала на «Мосфильм» злая как черт и сразу говорю Кантемиру: «Вообще-то я не люблю военную тематику». Он пожал плечами: «Делать в жизни только то, что нравится, - слишком большая роскошь, включаем камеру!» Потом, Муся, было примерно как у тебя с Могучим – долго не звонили. Я ждала-ждала, не дождалась. Поехала в монастырь Оптина пустынь, хотела побыть наедине с собой… Со священником поговорила, лежу в келье, смотрю в потолок. Вдруг – звонок. Кантемир. Я говорю: «Извините, я сейчас в Оптиной пустыни».
Муся: Типа мне сейчас не до вас, дорогой Кантемир, но если так уж надо – приеду? (Смеется.)
Виктория: Примерно так. Спорить я не решилась.
Муся: Кстати, я очень хорошо понимаю, почему ты приехала на кастинг злая как собака. Меня еще на вступительных экзаменах в школу-студию МХАТ и ГИТИС поразило, какой жестокий это процесс – поступление. Это по сути и есть кастинг. Абитуриенты – конкурс двести человек на место. Я стихотворение крутое подготовила – по войну, от лица женщины, старухи, которая потеряла мужа и троих детей. Автор – Евгений Шестаков. Еще первые строчки не успела закончить, а мне говорят: «Так, стоп! Прочитайте это стихотворение, как будто вы застали мужа с любовницей». Меня это дико смутило, я вообще не поняла, для чего это так читать. Не смогла, отказалась. Вообще дальше ничего не смогла (улыбается) – и меня не взяли. Мне вот кажется, что раньше намного лучше понимала свои желания: не хотела – не делала. Подростковая бескомпромиссность, прикольная такая. Сейчас уже, конечно, черт-те что – сплошные компромиссы. Нет, я не была безбашенной, от любви с ума не сходила, как бывает в фильмах. С детства у меня была гиперответственность – как болезнь. Нас у родителей шестеро, я – вторая. С шести лет смотрела за младшими, в 13 чувствовала себя многодетной матерью, потому что братья и сестры прибавлялись. Представить не могла, что можно у друзей на несколько дней зависнуть. Сейчас пытаюсь наверстать ту самую безответственность.
Виктория: Большая семья – это очень круто. Гарантия, что ты не останешься одна, даже если у тебя самой что-то не получится.
Муся: Раньше я хотела иметь троих детей, но пока не могу представить себя в этой роли. С другой стороны, завтра все может поменяться.
Виктория: А я легко допускаю, что стану домохозяйкой.
Муся: Что мужу будешь готовить?
Виктория: Карбонару и сырный суп с морепродуктами. Кроме шуток, раньше я четко формулировала, какой должна быть моя жизнь вне театра и кино. Хотела ближе к старости поселиться на ферме в Исландии с мужем и пятью детьми. Сегодня стараюсь не думать так далеко. Счастье в том, чтобы находиться в моменте. И не мучить себя мыслями, что «вот бы мне то-то и то-то, тогда бы я зажила». Я сразу с себя все это стряхиваю. Если нужно успокоиться, смотрю на природу – море, горы. Когда понимаешь, какие у природы масштабы, все остальное кажется мелким.
Муся: Я не такая возвышенная, меня успокаивает… кукуруза. Люблю ее очень. А еще стараюсь научиться быть более благодарной за все. Кукуруза и пакетик благодарности, дайте два!
Источник: Marie Clair, сентябрь 2019