Евгений Миронов: «Мы просто делаем свое дело, и делаем его на совесть»
Народный артист и художественный руководитель Театра Наций рассказал «Аэрофлот Premium» про премьеры нового года, поразмышлял о свободе в театре и о том, что остается после ухода большого творца.
Театр в России поменялся? Стал постепенно тем уникальным пространством, где свободно говорят обо всем, даже на запретные для других сфер культуры темы?
Поймите, театр — очень живая вещь: все, что происходит на сцене, всегда происходит только здесь и сейчас. В отличие от телевидения или кино, театральный режиссер не боится «испортить картинку», потому что у него совершенно другие задачи. Поэтому в театре не только свободно говорят о людях с физическими недостатками, но и приглашают их участвовать в спектаклях, как, например, в спектакле «Прикасаемые» фонда поддержки слепоглухих «Со-единение». Театр во все времена был способом открытого разговора про день сегодняшний, и неважно, что́ на сцене — «Король Лир» или «Чайка». Долг и артиста, и режиссера — достучаться до каждого зрителя, который, если почувствует фальшь, больше в театр не придет. К чисто развлекательным постановкам это не относится, но и они к театру тоже никакого отношения не имеют.
Вы не боитесь ставить в Театре Наций спектакли, которые поднимают острые социальные или политические вопросы?
Нет. За все время, что я руковожу этим театром, мне никто ничего не запрещал. Когда Роберт Уилсон работал над «Сказками Пушкина», а было это во время острой полемики вокруг «Тангейзера» (в 2015 году оперу Вагнера «Тангейзер» в Новосибирском театре оперы и балета сняли по обвинению в оскорблении чувств верующих. — Прим ред.), коллеги предлагали обойтись без «Сказки о попе и работнике его Балде». Я сначала даже не понял, о чем мне говорят. Мы не ищем одобрения, мы просто делаем свое дело, и делаем его на совесть. Надеюсь, зритель это ценит.
Что в ближайшее время зритель увидит на сцене Театра Наций и каковы ваши собственные актерские планы?
В феврале на Основной сцене стартует самый финансово затратный и красивый спектакль этого сезона — «Стиляги» по повести Юрия Короткова в постановке Алексея Франдетти. Это важная постановка о свободе и нарушении границ. В апреле мы покажем спектакль «Иранская конференция» — спектакль-дискуссию о сложнейших вопросах бытия, о вере, о праве на самоопределение по пьесе одного из самых интересных драматургов современности Ивана Вырыпаева (в декабре этот спектакль в постановке автора привозили на гастроли в Москву. — Прим. ред.). А в мае я начну репетировать роль дяди Вани у режиссера Стефана Брауншвейга, директора парижского «Одеона». Мы давно хотели что-то сделать вместе; поставить чеховского «Дядю Ваню» — его идея. В июле в Новом Пространстве Театра Наций мы планируем выпустить спектакль «Последний дворец последнего царя» — реконструкцию последних дней жизни царской семьи. Ставит спектакль режиссер Михаил Патласов, чья постановка «Чук и Гек», выстроенная на воспоминаниях политзаключенных сталинских лагерей, потрясла меня на прошлой «Золотой маске». Старинный особняк на Страстном бульваре постройки 1812 года, где работает Новое Пространство Театра Наций, кстати, очень похож на Ипатьевский дом. Задействовано в спектакле будет все пространство особняка, и подвал в том числе. Мы попробуем этим спектаклем, основанным на документальных фактах, детально реконструировать те страшные дни и осветить эту часть нашей истории.
Прошлый год был трагичным для российского театра: ушли Табаков, Угаров, Брусникин, Някрошюс… Есть разные теории по поводу роли личности политиков в истории, а что остается после ухода деятелей театра?
Уход моего учителя Олега Павловича Табакова — большая потеря. Чем больше художник, тем больше он, уходя, забирает с собой. Старый МХАТ кончился, когда поссорились Станиславский с Немировичем-Данченко, табаковский МХТ — с уходом Олега Павловича, от БДТ после смерти Товстоногова не осталось ничего, теперь это театр, который создает Андрей Могучий, а что станет после Брусникина с его театром? Их театров уже нет, будут другие… Что остается от таланта? Помните гениального Олега Борисова? Его спектакль «Павел Первый» много лет шел в Театре Советской армии, но снят был из рук вон плохо. А я очень люблю этого артиста, специально изучал его биографию, читал дневники, знаю, как серьезно он относился к этой роли. Я недавно пересматривал запись отрывков из спектакля. Борисов смотрит, как маршируют солдаты, и поет два куплета русской песни, и видно, что, с одной стороны, император радуется, как хорошо маршируют, с другой — точно знает, что все это кончится плохо. Борисов создал настоящий шедевр. Удивительно точное попадание. Артиста уже давно нет, а эта уникальная интонация осталась. Она выложена в космосе. Мы мучаемся, страдаем, работаем, чтобы родить некую свою интонацию, которая уходит в космос. Она идеальна, чиста и неповторима, так как принадлежит конкретному человеку и родилась из его уникального опыта. Она-то лишь и останется на века, и, возможно, кто-то когда-нибудь ее сможет уловить. Но хватит о вечности; достаточно понять, что каждый отвечает сам за себя. Внутри меня есть голос, который говорит, что именно надо сделать. И я это и делаю, если силы есть.
Вы давно являетесь одним из учредителей благотворительного фонда «Артист». Каковы главные результаты его работы?
За 10 лет существования фонда нам удалось создать систему, при которой фонд не только просит деньги, но и сам зарабатывает, и довольно прилично. Наш фонд единственный в стране помогает тем людям театра и кино, которые вышли на пенсию. Он начался с картотеки Дома актера в Москве, в которой было примерно полторы тысячи человек. Потом появился филиал в Санкт-Петербурге, мы стали работать с другими городами. Сейчас подопечные фонда — бывшие сотрудники театров в 65 разных городах страны, от Советска Калининградской области до Комсомольска-на-Амуре, более 2500 человек. К сожалению, у российских артистов нет мощного профсоюза, который бы отстаивал их интересы, помогал пенсионерам и больным, как это делается в Европе и США. Поэтому все их проблемы ложатся на плечи фонда. Но собрать деньги для старых артистов сложнее, чем для детей. Ведь мы зачастую не можем называть фамилии тех, кому помогаем: не каждый актер признается, что нуждается и живет в бедности.
Как устроено финансирование фонда?
Основу составляет госсубсидия — 50 миллионов рублей в год. Госденег не хватает, и мы зарабатываем сами. Например, на день рождения фонда устраиваем тематические благотворительные аукционы, которые совершенно гениально ведут Игорь Верник и Леонид Ярмольник. Владимир Спиваков и Юрий Башмет предоставили безвозмездно для нашего аукциона свои лоты. Нам помогают многие друзья, за что хочется сказать им еще раз спасибо. «Артист» вместе с другими фондами участвует в ежегодном благотворительном аукционе Светланы Бондарчук. Для него артисты и режиссеры снимают короткометражки на любые темы, и потом эти фильмы идут с молотка вместе с эксклюзивными правами. Любой может стать владельцем единственной копии короткометражки авторства Федора Бондарчука, Евгения Миронова или Константина Хабенского. Например, когда мы репетировали «Сказки Пушкина», я заснял ход репетиций легендарного авангардиста Уилсона и сделал маленький фильм, который ушел с молотка. Я бы с удовольствием сейчас его сам выкупил. Важно и то, что другие фонды, в которых так или иначе задействованы артисты, активно сотрудничают между собой. Вместе проще собирать деньги. На сцене Театра Наций мы проводим различные мероприятия для фонда «Галчонок» Юлии Пересильд, фонда «Со-единение» и «Жизнь в Движении», соучредителем которого я тоже являюсь. В ежегодных концертах «Жизнь в Движении» и концертах фонда «Артист» из цикла «Признание в любви» огромное количество наших друзей-артистов принимают участие бесплатно. В юбилейном концерте, посвященном 10-летию фонда «Артист», участвовали Алиса Фрейндлих, Инна Чурикова, Алла Демидова, Диана Вишнёва, Хибла Герзмава, Константин Райкин и многие другие. Все прилетели в Москву, чтобы вместе с нами поблагодарить своих педагогов, выразить свое почтение и благодарность ветеранам театра и кино и собрать средства на программы помощи фонда.
Какие благотворительные мероприятия вы наметили на ближайшее время?
5 марта в Театре Наций состоится пятый концерт фонда «Жизнь в Движении», в нем примут участие Анатолий Белый, Елизавета Боярская, Лия Ахеджакова, Юлия Пересильд, Александр Новин вместе со звездами оперы, балета и музыкантами. В этот раз тема преодоления будет представлена в новом, необычном формате. Режиссер Евгения Беркович с известными хореографами, композиторами и драматургами создает три идейно связанных между собой блока — танцевальный, музыкальный и драматический, где каждый участник преодолевает себя, свои страхи, раскрывает новые возможности. Вырученные от продажи билетов средства будут направлены на создание детского центра протезирования «Хочу ходить», который откроется в мае. Мы вместе с основателем фонда «Жизнь в Движении» Натальей Шагинян-Нидэм инициировали программы по сбору средств на этот центр и уже отправили врачей-ортопедов на стажировку в Америку. Это значит, что дети получат не просто протезы, а новое качество жизни, смогут учиться, поступить в вузы, путешествовать наравне со всеми и даже покорить Эверест.
Какое место сегодня занимает российский театр на театральной карте мира? Современный отечественный театр смог интегрироваться в общеевропейское театральное пространство?
С этого года Театр Наций входит в закрытый театральный европейский клуб Mitos21, участниками которого являются худруки крупнейших европейских театров, причем мы единственные представители российского театрального сообщества. Был я недавно на ежегодном собрании этого клуба в Париже, волновался, приготовившись говорить о наших насущных проблемах. Передо мной выступал худрук известного лондонского театра. Он минут двадцать толкал речь про трансгендерные туалеты: в театре есть мужские и женские ватерклозеты, а для третьего пола их нет, и это серьезная проблема. Я так понял, что самая серьезная на сегодняшний момент. И наверняка важная, но к нам она не имеет никакого отношения. Еще один вопрос, который там обсуждали, — новый образец договорных отношений с режиссером. Теперь главный режиссер не может, например, со вторым режиссером пойти после репетиций в бар и обсудить работу за бокалом вина. Это будет неполиткорректно. Возможно, наши театры тоже когда-нибудь столкнутся с похожими проблемами, но сейчас они у нас совсем другие.
Источник: журнал «Аэрофлот Premium»