Елизавета Бондарь: «Понимание текстов Горького медленно прорастало во мне»

Режиссёр Елизавета Бондарь придумала мокьюментари-детектив и одновременно лирическую историю о фотографе времён Максима Горького, увлечённом фигурой знаменитого писателя. Спектакль «История одной фотографии» создан для камерного пространства на стыке драматического театра и театра кукол. Перед премьерой обсудили с Елизаветой нюансы работы над этой постановкой.

Можете вспомнить или предположить, каким было ваше первое столкновение с творчеством Максима Горького?

Впечатления школьных лет стёрлись. Можно сказать, что с Горьким я познакомилась, когда начала с ним работать. Понимание текстов Горького как-то медленно прорастало во мне. Помню, когда мы с драматургом Сергеем Давыдовым работали над спектаклем «Мещане» в ТЮЗе им. Брянцева, мы долго искали ход — пробовали даже делать современную адаптацию, пробовали оставлять текст первозданным, в итоге пришли к той мысли, что переписывать ничего не нужно, а можно просто добавить необходимое к существующему тексту — нам удалось сделать это очень аутентично.

В моей творческой биографии это был этапный спектакль, который на меня очень сильно воздействовал и принес первое заметное признание от зрителей, от критиков. Почему так получилось, я не знаю. Думаю, такие вещи часто зависят не от художника, а от контекста — социальных процессов. Спектакль выпускался в пандемию, фактически это был переломный момент во всей нашей жизни. И так получилось, что именно в это странное время я прошла путь от желания полного переустройства текста, к пониманию, почему он должен прозвучать именно так, как написан.

Спектакль изначально задумывался как фестивальный, «одноразовый», но в итоге вы получили приглашение Евгения Миронова доделать этот спектакль для репертуара Театра Наций…

Да, спектакль изначально задумывался как фестивальный. Но это и правда, и неправда… Принимая предложение от фестиваля «Горький +», я прекрасно понимала, что для меня это не одноразовая акция. Потому что, не буду лукавить, я берусь за такие проекты, руководствуясь идеей, что тема мне интересна, а значит спектакль будет жить. Прекрасно, что спектакль сразу взяли в репертуар Театра Наций, это значит, что есть в мире справедливость иногда. Вот и всё.

Вы когда-то раньше работали с Театром Кукол?

У нас работают два драматических артиста и два артиста театра кукол. Режиссёр всегда находится в поиске новых механизмов воздействия на себя, на артистов, и на зрителей. Театр Кукол, это то, до чего я никогда не дотрагивалась. Меня завораживает тот процесс, когда артисты полностью внедряются в куклу, это какое-то шаманство! В итоге, действует кукла, и я вижу, что лица артистов в этот момент абсолютно отсутствующие, как будто я смотрю на маску мертвого человека, по сути, потому что все его естество и вся его жизнь, вся его чувствительность, она направляется именно в эту куклу. Это просто изумительно.

Можно ли сказать, что ваш спектакль имеет отношение к жанру байопика? Или это всё-таки больше вымышленная история?

Это, конечно, вымышленная история, которая имеет документальный подтекст, но не в той части, где речь идёт о Горьком - здесь чистое мокьюментари.

«На реальных событиях» основана линия, которая разыгрывается в «живом плане» — диалог режиссёра и драматурга. Дело в том, что, изучая тексты и биографию Горького, я всё больше к нему прирастала сердцем, а драматург в процессе погружения в материал всё больше отдалялся. Этот наш конфликт мы сочли интересной отправной точкой для будущего спектакля о Максиме Горьком.

Расскажите, какие новогодние традиции были в вашей семье в детстве или сейчас?

Честно сказать, мне кажется, для такого вопроса я самый скучный герой, потому что в детстве я ничего особенного по поводу этого праздника не ощущала.

Из детства есть такое воспоминание — в средней школе я обожала Леонида Парфенова, и могла бесконечно смотреть его программу «Намедни». У него был выпуск, посвященный советским традициям празднования Нового года. Я его посмотрела и подготовила доклад в школу, и получила пятёрку! В нашей семье мы больше обращали внимание на внутренние победы, на то, что с нами происходило, а не на общепринятые праздники.

Я и до сих пор придерживаюсь такой философии — спокойно могу пропустить новогоднюю вечеринку. Если не отмечать новый год, то в первые январские дни можно почувствовать себя особенным человеком, который находится в ресурсе и хорошей физической форме, пока все вокруг восстанавливаются после застолий.

А ваш идеальный новогодний отпуск, каким он должен быть?

Я всю жизнь прожила в Москве, но в детстве любила ездить к бабушке в Мурманск. Я очень люблю природу Кольского полуострова — зимнюю, суровую. Помню, как детьми мы рыли туннели в бесконечных сугробах, и прыгали с гаражей в снег — это было что-то фантастическое! Родители разыскивали нас, а мы часами пропадали на улице, отогревались в подъездах, и снова валялись в снегу и смотрели на северное сияние.

И в идеальном мире, конечно, бы хотела оказаться вместе со своей семьёй в нашей мурманской квартире, из окон которой открывается вид на прекрасные сопки. Но эта квартира давно продана, так что этот город на берегах Баренцева моря он остается у меня во снах.

Хотелось бы, чтоб в новогодние каникулы рядом было больше близких людей, в таком случае совершенно неважно, где находиться.

Источник: Философия отдыха