Мы знаем их работы в кино и в театре…

Но не знаем о главной роли каждого из них – их роли в Великой Отечественной войне. Некоторые из них до сих пор снимаются и играют на сцене, но многие уже ушли… Они остались в фильмах, в своих ролях, в памяти людей…

Вспомним наших героев!

Никулин Юрий Владимирович, участник Финской и Великой Отечественной войн :

Уже с первых дней войны батарея Никулина открыла огонь по фашистским самолетам, которые прорывались к Ленинграду, закидывали Финский залив глубинными минами. В составе зенитной батареи Никулин воевал до весны 1943 года, дослужился до звания старшего сержанта. Затем он дважды побывал в госпитале – после воспаления легких и после контузии. После выздоровления его направили в 72-й отдельный зенитный дивизион под Колпином.

О годах войны Юрий Владимирович вспоминал:

Не могу сказать, что я отношусь к храбрым людям. Нет, мне бывало страшно. Все дело в том, как тот страх проявляется. С одними случались истерики — они плакали, кричали, убегали. Другие переносили внешне спокойно... Но первого убитого при мне человека невозможно забыть. Мы сидели на огневой позиции и ели из котелков. Вдруг рядом с нашим орудием разорвался снаряд, и заряжающему осколком оторвало голову. Сидит человек с ложкой в руках, пар идет из котелка, а верхняя часть головы срезана, как бритвой, начисто...»

Владимир Павлович Басов

Летом 1941 года Басов пришел во ВГИК, чтобы узнать правила приёма в это учебное заведение. Ему объяснили, какие документы для этого требуются, какие экзамены предстоит преодолеть. Ушел, твердо уверенный в том, что обязательно поступит. Но в его планы внезапно вмешалась война. Добавив один год в анкетных данных, в 1942 году Басов добровольцем ушел на фронт.

9 мая 1945 года встретил в звании капитана с множеством боевых наград и ранений. Тяжелейшая контузия, полученная на фронте, давала о себе знать всю жизнь: в мирной жизни у Владимира Павловича все время болели глаза, и ему приходилось регулярно лечиться. Басов никогда не кичился боевыми заслугами и вообще о фронте не рассказывал, хотя был награжден одной из самых почетных фронтовых наград: «Орден Красной Звезды».

Войну он закончил в должности заместителя начальника оперативного отдела 28-й отдельной артиллерийской дивизии прорыва резерва Главного командования. Имел все шансы остаться на военной службе и сделать блестящую карьеру, однако предпочел кино.

Смирнов Алексей Макарович

9 апреля 1944 года в районе деревни Пилява после мощных артналётов два батальона противника при поддержке 13 танков перешли в атаку. Тов. Смирнов со взводом открыл мощный миномётный огонь по немецкой пехоте. В этом бою огнём взвода было уничтожено: 4 станковых и 2 ручных пулемёта, 110 фашистских солдат и офицеров. Контратака немцев была отбита.

22 января 1945 года, несмотря на интенсивный огонь противника, со своим расчётом на себе переправил миномёт на левый берег реки Одер. Откуда огнём из миномёта уничтожил 2 пулемётные точки в деревне Эйхенрид и до 20 гитлеровцев. 36-й артполк овладел деревней и плацдармом на левом берегу реки Одер.

Смоктуновский Иннокентий Михайлович

В январе 1943-го Смоктуновский поступил в военное училище, но там не задержался. За то, что он в учебное время собирал оставшуюся в поле картошку, его отправили на фронт – в самое пекло, на Курскую дугу. Ему довелось участвовать в форсировании Днепра, освобождении Киева.

Во время наступления на Киев часть, в которой служил Смоктуновский, попала в окружение. В одном из боев под Житомиром Смоктуновский был захвачен в плен, через месяц бежал, скитался по лесам. Около деревушки Дмитровка его умирающего от истощения подобрала и спрятала старушка-украинка. В феврале 1944-го Смоктуновский добрался до партизан.

Несколько месяцев он воевал в партизанском отряде им. Ленина Каменец-Подольского соединения. В мае 1944-го произошло соединение партизанского отряда с регулярными частями Красной армии. В звании старшего сержанта, командира отделения автоматчиков 641-го гвардейского стрелкового полка 75-й гвардейской дивизии Иннокентий Михайлович заслужил медаль «За отвагу» – вторую в его биографии (первую, 1943 года, ему вручили сорок девять лет на мхатовском спектакле «Кабала святош» прямо в театре).

Закончил войну Иннокентий Михайлович в немецком городке Гревесмюлене. За все время войны Смоктуновский ни разу не был ранен.

Анатолий Дмитриевич Папанов

В первый же день войны 22 июня 1941 года он ушел на фронт. Дослужился до старшего сержанта. В 1942-м был направлен на Юго-Западный фронт. Там готовилось большое наступление советских войск. Под Харьков стянули несколько дивизий, все они попали в «котел».

Немцы перешли в контрнаступление, советские войска отступали до Сталинграда. Двадцатилетний Папанов командовал зенитной батареей. Он не сыграл Тушина в «Войне и мире», но эту роль – солдата, которому некуда отступать – прожил сполна. Под Харьковом Папанов узнал, что значит служить в батальоне, который просит и не получает огня, был тяжело ранен в ногу, попал в госпиталь и в 21 год вышел из него инвалидом.

«Разве забыть, как после двух с половиной часов боя из сорока двух человек осталось тринадцать?» – вспоминал Папанов. Об этом времени – одна из самых ярких и значительных ролей актера – роль генерала Серпилина в экранизации романа Симонова «Живые и мертвые».

Возможно, не будь Серпилина в творческой биографии Папанова, не было бы и другой военной судьбы – бывшего радиста-десантника, бухгалтера Дубинского, в фильме «Белорусский вокзал» .

Владимир Абрамович Этуш

Когда началась война, он был студентом театрального училища. В последних числах сентября 1941 года во время спектакля «Фельдмаршал Кутузов» Этуш, насчитав в зале 13 человек, решил, что его место не в театре. На следующий день он записался добровольцем на фронт.

Сначала учился на курсах военных переводчиков в Ставрополе, потом попал в стрелковый полк. Сражался в горах Кабарды и Осетии. Первый орден заслужил, обороняя Грозный. Принимал участие в освобождении Ростова-на-Дону, Украины.

«До сих пор помню ощущение тяжести ног, – вспоминает Владимир Этуш. – Я воевал на юге, там чернозем, и после дождя ноги становились вдвое или втрое тяжелее».

В 1943 году под Токмаком в Запорожской области был тяжело ранен и после комиссован.

Награжден: «Орден Красной Звезды», « Орден Отечественной войны I степени».

Леонид Иович Гайдай

В 1942 году Леонид Гайдай призван в армию.

Когда приехал военком отбирать пополнение в действующую армию, на каждый вопрос офицера, Гайдай отвечал "Я". "Кто в артиллерию?" "Я", "В кавалерию?" "Я", "Во флот?" "Я", "В разведку?" "Я" - чем вызвал недовольство начальника. "Да подождите вы, Гайдай, - сказал военком, - Дайте огласить весь список". Из этого случая, через много лет родился эпизод фильма "Операция "Ы".

Гайдая направили на Калининский фронт. "Когда я услышал о Калининском фронте, я подумал, что нас обязательно провезут через Москву. Я думал, что в Москве живут только красивые люди, и очень хотел ее увидеть. Нас действительно провезли через Москву, но пересекли ее ночью под землей, в метро. Поезд с солдатами шел, не останавливаясь, ни на одной станции, и я Москвы так и не увидел".

Гайдай служил во взводе пешей разведки, неоднократно ходил во вражеский тыл брать языка, был награжден несколькими медалями.

В 1943 году, возвращаясь с задания, Леонид Гайдай подорвался на противопехотной мине, получив тяжелейшее ранение ноги. Около года провел в госпиталях, перенес 5 операций. Ему угрожала ампутация, но он от нее категорически отказался. "Одноногих актеров не бывает" - сказал он. Последствия этого ранения преследовали его всю жизнь. Время от времени рана открывалась, выходили осколки, воспалялась кость и эти мучения длились годами. Он был инвалидом, хотя никогда никому не говорил об этом. Посторонние об этом не только не знали, но и не догадывались, потому что Леонид Иович терпеть не мог показывать свои болезни или недомогания. У него был настоящий мужской характер.

Михаил Иванович Пуговкин

Попал в стрелковый полк разведчиком. На Смоленщине прошел через кромешный ад без единой царапины, а в августе 1942 года под Ворошиловградом получил ранение в ногу. В госпитале началась гангрена, Михаила готовили к ампутации. Он попросил главного хирурга полевого госпиталя: «Доктор, нельзя мне без ноги, я же артист!». Хирург пошел навстречу.

Петр Ефимович Тодоровский

Летом 1943 года, когда война была в самом разгаре, Петр Тодоровский стал курсантом Саратовского военно-пехотного училища. В 1944 году командиром взвода он был направлен на фронт и в составе 93-го стрелкового полка 76-й стрелковой дивизии 47-й армии 1-го Белорусского фронта дошел фронтовыми дорогами до Эльбы.

...долго добирался на фронт - эшелон сутками простаивал на запасных путях, сухой паек был съеден, и ему пришлось продать шинель, запасное белье... А когда он наконец попал на передовую, ему, молодому, еще не обстрелянному офицеру, сразу дали задание: вместе со связистом найти штаб (к концу дня наступление захлебнулось, связь с ротами нарушилась), восстановить связь, собрать всех, кто остался в живых, и начать рыть линию обороны.

Выполняя это поручение, Тодоровский впервые попал под сильный артиллерийский обстрел. К концу дня в окопе его начало трясти — давали себя знать накопившиеся в течения дня впечатления, да и холодно было в одной гимнастерке (шинель-то была продана). "Вы, лейтенант, так не уснете, - сказал оказавшийся рядом сержант-связист. - Пошли!" И они поползли в другой окоп.

"В окопе стоял усатый мужчина, - вспоминает Петр Ефимович, - его голова склонилась на сложенные кулаки. Он был мертв... Так я впервые оказался рядом с убитым. Мы его с трудом вытащили — оказался двухметрового роста мужик. Еле-еле стянули с него шинель — она была совсем новая, английская. Сержант встряхнул ее, ножом соскоблил запекшуюся на спине кровь и, протянув мне, сказал: "Носите на здоровье!" Я надел шинель. Полы почти до земли, длиннющие рукава. Но и это неудобство было убрано с помощью ножа сержанта. В этой шинели я дошел до Вислы, пока однажды меня не увидел командир полка: "Это что за чучело?!" И мне выдали новую, русскую шинель. Хотя и было такое поверье, что если носишь вещи с убитого, то обязательно погибнешь, в этом случае мне просто повезло. А ранило и потом контузило уже в той, новенькой шинели..."

На фронте Тодоровского покорила работа военных операторов, и он загадал, что если останется жив, обязательно освоит эту профессию.