Ведьмина топь (1 часть)

Чавкала мокро грязь, перемолотая колесами загруженной телеги, въезжающей в поселок под взглядами встречающего народа. Аур терялся среди деревенщин, чтобы непринужденно облапать чужие карманы и поживиться, чем найдется, на скорую руку. Основным промыслом был занят Гайер, отправившийся с Тучасой в самый богатый из домов. У ловкача-разбойника задача была элементарнее: издать свист, схожий с птичьим кличем, чтобы предупредить подельников, как люди начнут расходиться.

Созвал к приезжему гостю старейшина, объявивший человека в дорогом камзоле с длинными полами:

– Великий богоудник,– старый клонился к его ногам, умудряясь согнуться в горбу. – Первый после царя!– толпа завороженно и восхищенно заохала. – Что привело тебя к нам, солнцеликий?

– Ведьм ловим,– мужичок был высоким, с аккуратно стриженой бородкой и завитыми усами, которые простолюдины не носят. – Водятся такие тут?

– А то,– старейшина принялся рассказывать ужасы и страхи деревни, а собравшиеся согласно кивали и поддакивали.

Пришлось прервать обход между рядов деревенщин. Аур встал позади людских спин и присел на оставленную бочку, закинув одну ногу пяткой на колено другой. Волнения за брата с наставницей, как рукой сняло. Видя ажиотаж, разбойник легко прикинул, как надолго затянется подача жалоб на одну уродливую старуху, поселившуюся на болоте.

Про ведьм дикие кланы знали, но не держали подобных рядом. Деревенские хоть и ругались, просили помочь ее вытравить, а Аур прекрасно знал, что некоторые из них ходили к ворожее. И в ноги падали не менее рьяно, чем перед этим высокородным человеком, брезгующим отдавать грязные сапоги на поцелуи черни. Черносердечный подонок не меньше презирал чужака с элитной родословной печатью на лице. Ясно-голубые глаза жадно цеплялись за золотые пуговицы на вышитых рукавах и брошь, изображавшую щит и висевшую напротив сердца.

Охотник на ведьм добывал информацию о болотной ведьме. А Аур спешил оценить кордон из четверки гвардейцев в железных пластинах на плечах, предплечьях и груди. И кольчуга на все видимые части тела, кроме рож. Головы до кучи закрывали остроконечные шлемы, руки же сжимали тяжелые и широкие мечи.

С такими справиться троице разбойников и в мечтах невозможно. Аур посвистел, как начали разбредаться деревенщины, предварительно усмирив неусидчивость и подслушав разговоры прибывших, запоминая любые крохи информации, способной стать полезной.

План у него был безрассуден, как и всегда. Тучаса сразу запретила его претворять в жизнь. Гайер попытался встряхнуть и дать подзатыльник, рассчитывая вправить мозги крепким шлепком по затылку. Тщетно, Аур так и остался стоять на своем: надо предупредить ведьму и помочь сжить со свету ведьминых охотников.

– Она убьет тебя. Обглодает косточки. Вот что будет,– Гайер не прекращал злиться на беспечность брата.

Слушать Аур их, конечно же, не станет. Слишком велик соблазн разобраться с компанией чужими руками и под шумок увести золото. Именно драгоценности, примеченные издали у пришельцев, склонили Тучасу в пользу принятия затеи. Но корректировки наставница все равно внесла.

Идти к ведьме собиралась она, сообщив, что ведьмы так-то не любят мужчин зачастую. Аур с легкостью отдал ей право вести роль сострадающего ведьмолюбивого человека. Разбойник сильно переживал, что его неприязнь не пройдет мимо внимательных колдовских глаз. Про ворожей он много не узнавал, ему хватало и того, что слышал случайным образом мимоходом.

Тварей с болот, умеющих проклинать и заговоры класть, от людей отличали нестандартного цвета глаза: от розового до фиолетового. Все старухи, но умеющие превратиться в молодую деваху с неземной красотой. Питались ведьмы человечиной, особенно предпочитали детей за мягкое мясо и легко поддающиеся кривым зубам кости. За то же деревенские ненавидели их и стремились убить, если посмеет сунуться в поселок. В то же время это не мешало обращаться к ней за помощью: вылечить проказу от частых любовных похождений, заговорить не поддающегося на уговоры любовника, избавиться от нежеланного плода до его рождения. Что не принято желать и озвучить вслух, за тем и шли на болота, а потом прятались от глазливых любопытных соседей.

Близко познакомиться Ауру шанса не довелось. Хотя была у него такая мысль, когда брат по юбкам зачастил. Но решил справляться разбойническими силами, а не колдовскими. Ведьма, говорили, дорого за услугу берет. И если пообещать первенца, лгуну раз плюнуть, детей то он не планировал намерено делать, а вот если заставит красть чужих, придется менять место жительства. Из других деревень не потаскаешь мелочь, ведьме живых хочется, мертвые ее не устроят.

А еще говорят, у ведьм под колтунами нечёсаных волос на голове есть глаза, что видят сквозь закрытые веки. И если ты их разглядишь, то останешься ручной зверушкой на посылках у ворожеи. Не то, чтобы Аур сильно переживал за Тучасу, но перспектива остаться без наставницы и золота его не прельщала. Так что он незаметно для брата выскользнул из дома и пошел следом за Тучасой, держась на отдалении, чтобы остаться незамеченным.

Эта часть леса разбойникам знакома хорошо, но когда бурелом достигает человеческого роста и его заросли без сопротивления не пройти, невольно тропу потеряешь. Остаются лишь поганки и мухоморы, как ориентиры. Птицы у ведьминого дома молчали, сидели на коньке крыши и голых узловатых ветвях и глазели на путников. Черные дрозды, вороны, галки и черные коршуны – скучковались, как единая стая, не дрались между собой, а лишь таращились. Иногда птичья свора перемещалась в бок и тогда по дереву клацали глухо птичьи коготки.

С таким надзором подобраться не замеченным не вышло ни у Тучасы, ни у Аура. Вышедшая на крыльцо ведьма сразу заявила:

– Бери подопечного под руку и переступай порог с правой ноги.

Глаза у ворожеи такие же круглые и яркие, как и у птиц, только не желтые и не черные, а сиреневые. Нижняя дряблая губа отвисала, обнажая забор узких желтых зубов с десной, оголяющей их корни. И вместо правого человеческого клыка у нее волчий: выпирающий над верхней губой и утыкающийся под крыло носа, рыжеющий у основания.

Наставница разозлилась на Аура за порушенные планы, но ругаться на болотах и в ведьминских угодьях поостереглась. А разбойник проказливо ухмыльнулся, заочно надеясь, что Тучаса остынет, когда они вернутся на обычные земли. Впрочем, это не помешало словить крепкий подзатыльник с молчаливым, весомым укором.

В избе ведьмы стоял тяжелый дух из печного и травного дыма. Окошки у домика крошечные, плотно закрытые ставнями, и свет шел от одного огня свечей и очага. Влажный плотный воздух болот, зашедший следом за разбойниками, нисколько не разбавил гущу, теперь вливавшуюся в легкие Тучасы и Аура. Парень с легкостью сравнил ощущение с тем, что было у него, когда он вздумал попытаться выкурить одновременно с десяток сигарет. Так же надсадно прорывался кашель, а гортань только сильнее облепила слякотная мякоть слизистой.

Загремели кости. Ведьма бросила берцовые и бедренные на стол, одновременно присаживаясь на табурет. У её ног вилось нечто черное, схожее с кошкой, но вызывавшее подозрение в нечестивости происхождения.

– Я как раз изголодалась,– с ходу заявила ведьма, постучав загнутым толстым ногтем, расщепленным посередине. – Меньше платы, чем в целую семью не приму.

– Мы не совсем за этим,– аккуратно подошла к столу Тучаса, оставив Аура топтаться возле двери.

Приближаться к болотной твари, лишь отдаленно напоминающей человеческую старуху, парень не желал. От нее разило вонью отваренной людской плоти. И Аур предпочитал не погружаться в памятные деньки, когда ему довелось узнать этот аромат.

Поделившись вестью о вторгшихся в деревню охотниках на ведьм, Тучаса немного примолкла, а ведьма заскрежетала зубами:

– С чего бы вам предупреждать меня о таком?– она будто не могла сощуриться веками и потому прикрыла сверху глаза опущенными толстыми бровями.

– Тебе мясо, нам золото, что у них есть,– Аур несдержанно влез в женский разговор, за что напоролся на строгий взор Тучасы. – Что? Уверен ведьме не меньше моего скучно будет слушать твои хождения вокруг да около.

– Идиот,– страдальчески пропыхтела наставница, а ведьма каркающе засмеялась:

– Отдавай и этого мне. Освобожу тебя от мучений,– предложила она Тучасе, но получила быстрый и однозначный ответ:

– Нет.

Покривив мимикой в мыслях, Аур отвернулся от стола переговоров, чтобы не сболтнуть чего еще. Ведьмина прямота и спокойное требование его тушки в качестве прикуски потревожили страх, что так долго отмалчивался и не давал о себе знать. Почесывая костяшки пальцев, парень старался снять с тела липкую паутину, но та продолжила стягивать его по рукам и ногам. И к стопам будто липло то самое черное и бесформенное, заставляя переминаться с ноги на ногу и мерзнуть.

Щеголять храбростью и наглостью Аур смог в одних фантазиях. На деле в избе, прокопченной дымом от отваров и прочей гадости, с хозяйкой-людоедкой, парню становилось тревожно за целостность шкуры. Молодая жизнь его радовала, и расставаться с ней он не спешил. Тем более без азарта риска и приятной наживы, а так, когда слюни пускает из-за голода, а не вожделения, старое болотное чудище.

Через печную трубу что-то упало в котел, и пар с дымом повалили обильнее, вынуждая гостей закашляться.

С невозмутимым видом и грацией зверя ведьма поднялась с табурета и подплыла к печи. Взяв кувшин и черпак, она налила черно-бурую пузырящуюся жижу внутрь и протянула Тучасе. Аур спрятал руки в карманы, предпочтя ничего не принимать у ворожеи.

– Знатного гостя без приёма один черт не оставят,– ведьма заскрипела ногтями по глиняным бокам сосуда. – Влей это в бочонок. Вкус не изменится, а отпившие к ночи преставятся.

– Так пол деревни вымрет,– Аур едва удержался от того, чтобы поёжится, когда заметил, как волосы ведьмы зашевелились, и поспешил отвернуть лицо.

– Если так переживаете за кого, дайте ему листочек щавеля. Съест или в карман положит – не важно. Главное чтобы у тела было, когда пить будет.

– Сделаем,– коротко обрубив переговоры, Тучаса поблагодарила ведьму и потопала на выход.