Проклятое поколение
17 день Месяца Старцев 838 оборота.
В больварге царила необычайная тишина, нарушаемая только сухими раскатами грома и шумом ливня. Скилла впервые видела такую бурю. Обычно грозы приводили ее и Ириду в восторг, девочки так и норовили выбежать на улицу под дождь. Но в тот день сестры были не на шутку напуганы ураганным ветром и непробиваемой стеной дождя, ослепительными вспышками молний и оглушительными ударами грома, от которых дрожали стекла в окне.
В тот день вообще все шло не так. Все собрались в южной гостиной – большой неуютной и холодной комнате на третьем этаже. Люди сюда почти никогда не заходили: днем в зале было слишком темно, ночью сыро. «Женщины» рода Хершеров устроились в этой комнате ради вида на подъездную дорогу. Сначала все ждали Бранителей. Дядя Северин позвонил маме, чтобы сказать, что они уже въехали на мост и скоро будут в Эрноэрте. Как Эрнестина ни упрашивала старшего брата переждать бурю, он ее проигнорировал: с моста в таком-то движении никуда не свернешь – только в море или на таран проезжающего поезда. Да и Мэтелл ужасно соскучился по своим сестричкам и тетушке… С момента этого разговора минуло почти три часа. Телефон молчал, а буря все усиливалась. Папа, до этого ждавший с ними, после таинственного звонка, во время которого Бартолд молчал и все больше мрачнел, он уехал, не сказав ни слова. Если до этого Хершеры развлекали друг друга болтовнёй, то стоило главе семейства покинуть больварг, в доме повисла тревожная тишина.
Перед тем, как подняться наверх, девочки взяли с собой чего-нибудь почитать. Ирида любопытства ради подхватила подшивку старых газет, Скилла решила дочитать роман о Вольных Капитанах. Однако, бравые кативийские пираты так и не смогли высадиться на манившие их берега Стаславии – тревожность Скиллы из-за родных и бури не давала ей сосредоточиться на чтении. Не добавляло девочке спокойствия и напряженное лицо мамы, погрузившейся в раздумья. Эрна сидела в глубоком кресле с Волком на руках, отрешенно гладя пса против шерсти. Он стоически терпел. Лишь Ирида, казалось, сохраняла спокойствие, с интересом разглядывая пожелтевшую газету. Вдруг она оторвала от текста свои глаза оттенка ясного полуденного неба, и, чуть дрожащим голосом спросила:
– Мам, а что такое «Проклятое поколение»?
Эрнестина вздрогнула от вопроса старшей дочери. Захваченная врасплох, она неосознанно сжала морду пса ладонями, но, кажется, Волк этого даже не заметил.
– Откуда ты об этом узнала? – Тихо спросила Эрна.
– Да вот, – так же негромко ответила ей девочка, несколько обескураженная острой реакцией мамы.
Она развернула газету, где была распечатана черно-белая фотография небольшой группы детей. Удивленно выдохнув, Скилла приблизилась к протянутой газете. Все дети – всего их было около тридцати, были одеты в больничные пижамы. Третья девочка в первом ряду стояла, крепко сжимая руку мальчика с упрямым лицом. Если бы не черные, коротко стриженные кудри и удивительно худощавое и хрупкое телосложение – это была бы вылитая Скилла.
– Мама? – пораженно спросила девочка.
Как и многим детям, ей было трудно поверить, что ее родители тоже когда-то были маленькими.
Эрнестина, тяжело вздохнув, кивнула и мягко забрала газету из рук Ириды. Ее глаза подернулись печальной дымкой. Эрна бережно провела узкой ладонью по фотографии и, грустно улыбнувшись, начала свой рассказ:
– Если коротко, «проклятое поколение» – это мерзкая крикливая фразочка из жалкой газетенки, утонувшей в пене времени еще задолго до твоего, Ирида, рождения, слава Вселенной. К несчастью, она очень понравилась остальным изданиям… Ну, если хотите услышать всю историю, то давайте устроимся удобнее.
Скилла вернулась на свое прежнее место в левом углу старенького диванчика, стоявшего прямо напротив обзорного окна. Эрна и Ирида сели в правый угол, накрывшись давно забытым в зале пледом. Скилла вспомнила, что они оставили его здесь, когда лазили вместе с кузенами на крышу в последнюю ночь прошлого лета. Конечно, они повторят ту ночь и в этом Месяце Стариков. Только если не будет снова грозы. Только если с Бранителями ничего не случилось… Последним к ним забрался Волк, заставив диванчик жалобно скрипнуть. Пёс примостился мордой на животе мамы, успокаивая ее, а хвостом щекотал голые коленки Скиллы. Потрепав Ириду по золотистым кудрям, Эрна продолжила свой рассказ:
– Не буду вас особо загружать историческими фактами… В общем, в начале века Мексханис активно экспериментировали с ядерной энергией. В 802 обороте их опыты обернулись ужасными событиями. Настолько ужасными, что с карты мира исчезло несколько островов. Погибло и пострадало очень много людей, и это повлияло не только на ландшафт нашей планеты, но и на мировую политику. Всего не перечислить, просто знайте, что без той катастрофы наш мир был бы совсем другим. Не было бы, например, моста между Сабадо, Кативией и Мексханис… Под воздействием огромного выброса радиации среди людей и животных началась страшная эпидемия Гейдерольфа, или Белого Волка в народе. От него погибли обе ваши бабушки. От него едва не умерла я. «Проклятым поколением» сейчас называют всех, кто родился в то страшное время. Но началось все с нас, заболевших детей, – вдруг мама встрепенулась и прижала к себе пискнувшую Ириду левой рукой, другой же ласково сжала протянутые ладошки Скиллы. – Мне очень повезло встретить вашего папу. Иначе не было бы вас, моих прелестных девочек. И я бы никогда не узнала, что у меня есть старший брат…
Последнее слово Эрны утонуло в оглушительном ударе грома. Волк вскочил с нагретого места и зарычал на грозу, пытаясь защитить хозяйку и ее дочерей. Все четверо испуганно смотрели в окно. В ослепительно-яркой вспышке молнии они видели, как под проливным дождем гнулся древний еловый лес. Девочки, отвлекшиеся было на историю, перепугались не на шутку. Эрнестина обняла детей, бормоча что-то ласковое и успокаивающее. Это помогло, но тут же все снова вздрогнули – телефон мамы разразился веселой мелодией, одной из тех, что были записаны на «костях». Это был Кастод.