Потерять высший интерес…
Время играет против него. Осталось совсем недолго.
Зеркало покрыто густым слоем из смеси водяного пара и табака, под потолком висят клубы желто-серого дыма, краска со стен бесконечным тяжелым потоком стекает на пол. А там только бесконечная дыра, затягивающая в себя все вокруг. Но в ней ничего нет и ничего не будет, потому что хоть какую-то толику вещества и материи дыра растворила в собственных стенках и выплюнула наружу, считая всё это ненужным хламом. Когда-то он поступил точно так же. Нужна хотя бы одна минутка, чтобы пересилить смертоносное желание, пересилить влечение, открыть глаза, найти свет в этой дыре и поймать его теплый пучок холодными пальцами, заглянуть внутрь и познать истинную сущность бытия. До этого момента так близко, миг кружит вокруг, ожидая лишь нужной свободной секунды, чтобы появиться.
Но только часы занимают все его сознание, секунда за секундой отщелкивается стрелкой, прижатой к циферблату, дым шуршит, опускаясь сверху вниз, но боится дотронуться до пола и расплывается кругами, как если бы капля упала в лужу. Холодный дождь… спасительная трезвость.
“Утопая в пучине зеркальных волн,
Стараясь не открывать глаза…”.
Часто слова совершенно ничего не значат. Говорят, говорят, говорят, говорят - а в итоге молчание. Их челюсти, как у куклы, заведены и шестеренки внутри крутятся, не давая закрыть рот. Этому механизму так тяжело сопротивляться, приходиться крепко сжимать челюсти. Если честно, даже на это не хватает сил. Легче совсем ничему не сопротивляться, ничего не делать, вернуться в Хабаровск и… Уйти бы из этого места, скорее, сейчас же!
“...Он теряет свой пульс
Забывает дышать”.
Обходя стороной дыру, в куртке нащупывает ключи и подходит к двери. Долго скребет по металлу замка, сомневаясь в своем решении. В попытках себя убедить, что это верное решение, что в жизни он должен совершить хоть что-то по своему желанию, не доверяя страху, он прислоняется лбом к холодной двери. Обратиться в лед…
“Устремляя взгляд над поверхностью вод,
Уходя прямо на дно…”
Люди на улице расплываются, их силуэты тянутся вдоль дороги, машины огибают их неправдоподобные выгнутые формы. Его тело точно такое же, но тонкое. Его волнообразность прячется в друг друге, боясь отцепиться и расплыться, потеряв форму, которую так долго строили.
“Осознание приходит потом,
Когда слишком поздно что-то менять”.
По ступенькам очень сложно подниматься, они уходят из-под ног, насмехаются над ним, плечами он бьется о стены: они его отталкивают, как будто он упал на пружины. В глазах лишь одна дверь. И один образ, смешавшийся из воспоминаний о двух людях, которые могут его спасти. Хоть кто-нибудь… окажитесь на этой лестнице. Но не говорите, поймите без слов, прислонитесь губами к холодному лбу и проведите к постели.
“Не доверяй глазам. Напротив - ты сам.
Не доверяй зеркалам. Им свойственно лгать“.
Замок скрежещет, предвещая открытие двери. Он отходит и садится на свое место перед дырой.
— Привет. Ты опять весь день на одном месте просидел? — Юра подходит и тыльной стороной ладони меряет ему температуру, прикасаясь к щекам и лбу. Чуть теплые пальцы. — Вроде прошла. А ты ведь ещё тут и убрался, молодец, — парень оглядывает коридор и довольно качает головой, стоя прямо на дыре, которая совершенно не интересуется плотью святого человека, у которого есть смысл заботиться о бренном теле, наполненным смесью разочарования, ненависти и страха.
Надо что-то срочно решать. Иначе он умрет, так и не узнав, что надо было сделать, чтобы почувствовать облегчение. Почувствовать смысл, суть мира и жизни.
Время играет против него. Осталось совсем недолго.