Ночной заговор

Увидев на своём пороге Ораньо Токсо посреди ночи, Ангвис искренне удивляется. Вроде всё было тихо, даже Фера уныло сообщил, что у него нет никаких новостей с улиц: умерла пара стариков, но они и родным своим интересны не были, Ангвис не будут и подавно.

— Раньо? Что-то случилось? — пальцами зачёсывая назад упавшие на глаза волосы, осторожно интересуется Ангвис. Приличнее было бы, конечно, запахнуть наскоро накинутый на плечи халат, но было бы перед кем разыгрывать смущение, не Искирос всё-таки, которого можно пристыдить и заставить зардеться, если намеренно переборщить с пошлостью.

Ораньо Токсо отрицательно качает головой, а после, глянув Ангвис за спину, легкомысленно машет приподнятой рукой, будто что-то отгоняет. Ангвис не нужно поворачиваться, чтобы понять: это Севус проснулся и выглянул проверить, с чего вдруг кто-то заявился посреди ночи.

Иногда своего вынужденного надзирателя Ангвис втайне жалеет. Не для того Севус ушёл из Ордена Искателей, чтобы продолжать заниматься чуть ли не тем же самым, но исключительно по чужим просьбам, а не из-за рабочих обязательств… Впрочем, Атромитос умеет убеждать с собой «сотрудничать», Беллатор тому подтверждение.

— Оружие брать? — понимая, что сон, похоже, отменяется, сквозь зевок спрашивает Ангвис.

В ответ снова отрицательно качают головой. Что ж, уже обнадёживает.

Ораньо Токсо — немой. Не от рождения, но уже очень давно. Когда Атромитос впервые встретил его на границе страны Зелёных Скорпионов где-то двадцать лет назад, Ораньо Токсо уже потерял голос… И до сих пор так и не смог вспомнить, как именно: он лёг спать в собственной кровати, пожелав сводному брату спокойной ночи, а проснулся под его остывающим трупом среди песков, будучи не в силах ни звука издать.

«Придворная звезда» началась с Ораньо Токсо. Когда-то это был просто его личный титул, а потом с его же собственной подачи стал условным обозначением людей, которых Атромитос по тем или иным причинам приблизил к себе.

— Точно не брать? — одевшись, с улыбкой уточняет Ангвис, пристраивая меч на поясе на выходе из дома.

Ораньо Токсо закатывает глаза. Подносит ладонь к лицу и проводит пальцами слева направо на уровне губ, после чего показательно разводит руками.

— Да нет, не обманываешь, ты же не Искирос, — со смешком отмахивается Ангвис.

Рано или поздно все в «Придворной звезде» смиряются, что им придётся научиться понимать язык жестов, невозможно построить общение на одних только наводящих вопросах, чтобы Ораньо Токсо кивал или мотал головой в ответ. Даже если пересекаться с ним придётся не чаще пары раз в месяц. Ангвис хоть каким-то подспорьем послужили уроки Калиго с боевыми сигналами, но обычное общение выстраивать всё-таки пришлось практически с нуля…

И неожиданным помощником оказался сжалившийся над ней Севус, потративший немало времени, обучая её основам и устраивая проверки усвоенного, весь день общаясь исключительно жестами. Если бы Ангвис могла выбрать себе отца… Севус бы точно как-нибудь об этом прознал и исчез задолго до того, как она указала бы на него. Исключительно в шутку. Потому что Севус не может стать даже нормальным, понимающим дядей для своего племянника, что уж говорить о большем.

…Они не спешат и идут, как ни странно, даже не на встречу с Атромитосом, хотя Ангвис подозревала именно это. В конце концов, Ораньо Токсо в отрыве от Атромитоса вообще воспринимается… почти никак. Ангвис не сказать чтобы это сильно прочувствовала, но все вокруг считают Ораньо Токсо чуть ли не естественной тенью Атромитоса, заменившей настоящую где-то там, в далёком прошлом, в стране Зелёных Скорпионов.

Зато когда они доходят до нужного места, Ангвис невольно сбавляет шаг. Её, что, решили тихо убить под покровом ночи? Есть за что, конечно, но всё-таки.

— Ты зачем её притащил, Айма? — Беллатор выглядит так, будто перед ним оказалась целая стая ненавистных ему собак. Будь под рукой оружие, выставил бы перед собой с чётким намерением бить на поражение.

Беллатор старше Ангвис где-то вдвое… А лицо и голос держать не умеет абсолютно. Читается, как отрытая книга.

Ораньо Токсо знакомо цокает языком. Он не любит, когда его называют «Айма»; ты либо понимаешь это и сразу перестаёшь обращаться к нему по титулу «Придворной звезды», либо зовёшь его так намеренно и тем демонстрируешь абсолютное нежелание с ним сближаться. Беллатор — из вторых.

Приходилось слышать, что именно Беллатор и придумал называться Ораньо Токсо — Аймой, просто потому что волосы у него красные, как кровь. В сочетании с довольно смуглой кожей это выглядит даже красиво. И это совсем не редкость для жителя страны Зелёных Скорпионов… В отличие от самого присутствия зелёного скорпиона рядом с наследником страны Красных Змей.

— Я, честно, без понятия, зачем я здесь, — примирительно вскидывает руки Ангвис. Беллатор ей не нравится, но конфликтовать с ним лишний раз совсем не хочется, особенно после того, как он из-за неё оказался вынужден не просто поддерживать «Придворную звезду» со стороны, а занять освободившееся место; Ангвис уверена, что они сумеют сработаться, если будет нужно, но не поладить. — Раньо даже не попытался намекнуть, пока мы шли.

Сокращения своего имени Ораньо Токсо тоже не любит, но членам «Придворной звезды» обычно спускает с рук. Просто потому что «Раньо» — короче и удобнее, пусть и теряется какой-то важный, для самого Ораньо Токсо, смысл.

— Думаю, самый прямой намёк здесь… — стрельнув взглядом в сторону Ораньо Токсо, фыркает Беллатор, — что твоё временное исключение из-за смерти прошлого Фортиса наконец закончилось.

Ангвис невольно поджимает губы. В смерти Сеффиса, носившего титул «Фортис», на самом деле есть её вина, хоть и косвенная. Но всё же смерть свою он выбрал сам: вместо того, чтобы просто уйти и не вставать между ней и Калиго, решил погеройствовать. И это стоило ему жизни.

А потом его смерть волной задела почти каждого, хотя Сеффис держался на расстоянии ото всех и ни с кем даже условно-дружеских отношений не завёл. Ангвис пару раз сражалась с ним плечом к плечу, но так нормально и не поговорила по душам, они максимум пару раз за вином вместе рассказывали Атромитосу о жизни за морем, Сеффис был оттуда родом.

Ангвис была готова к тому, что её прогонят, а заодно к побегу, на случай, если решат казнить. Но ей… повезло. Как сказал Атромитос, он пока просто не готов расставаться с несомненно опасным, но таким необычным и до сих пор не использованным с достаточной выгодой человеком в составе «Придворной звезды»; потому он лишь временно исключил Ангвис, пока разбирался с последствиями. И эта смешная честность Атромитоса, как в прошлом, когда он сразу заявил, что готов дать ей недавно освободившееся место в «Придворной звезде» исключительно из собственного любопытства и её потенциальной пользы, так и сейчас — одна из главных причин, почему Атромитос так нравится Ангвис.

— Заходите уж, — покачав головой, смиряется с ситуацией Беллатор. Он зачёсывает назад золотистые волосы, путаясь в них пальцами, и отходит в сторону, освобождая проход. — Вы последние. И, Вененум, — добавляет он, прищурившись, — это первый и последний раз, когда я позволяю тебе войти в мой дом с оружием.

Ангвис немного криво улыбается в ответ. Раньо, зараза, мог бы и настоять, чтобы она не брала меч. Но, нет, решил позволить ей подействовать Беллатору на нервы… Как его за это не любить?

Подходя ближе под пристальным взглядом Беллатора и невозмутимо передавая ему оружие прямо перед переступанием порога, Ангвис очень хочет сказать, что к этому дому вообще больше не приблизится, но всё-таки решает промолчать. И не успевает уточнить, что значит небрежно оброненное «Вы последние».

…У «Придворной звезды» может быть два повода, чтобы собраться в одном месте полным составом. Серьёзный, когда это нужно Атромитосу, или какой-нибудь абсолютно, непередаваемо глупый, какого и не заподозришь. И для первого сейчас… не хватает непосредственно Атромитоса.

— Вененум? — Два удивлённых голоса сливаются в один, и Ангвис окончательно убеждается, что её здесь первоначально быть не должно было. Это личная инициатива Ораньо Токсо.

И если расслабленно полу-лежащего в большом кресле Искироса — Ангвис из принципа отказывается называть его по имени, на что ему абсолютно наплевать — увидеть совсем неудивительно, он первым появится там, где наклюнется что-нибудь интересное, то вот скромно сидящая на самом краю небольшого диванчика Модеста действительно удивляет. Она — самый новый член «Придворной звезды», самый настороженно-отстранённый из-за того, что ещё не успела прижиться, и заодно самый молодой, уступает Ангвис целых восемь лет, а ведь другие и того старше. И, что иронично, она единственный член «Придворной звезды», у которого за титулом нет имени; Атромитос точно знает, как её зовут на самом деле, но для всех остальных Модеста даже фальшивое имя придумывать не стала, есть только полученный титул. А ещё… общение с Модестой у Ангвис не заладилось с самого начала.

Искирос, в своё время, довольно легко простил Ангвис и мелкую мстительность за поимку и сдачу страже, и вполне серьёзную угрозу его отравить за то, что в шутку пытался выдать себя за члена Калиго, любимая легенда, видишь ли, как и поддельная тату, спрятанная под бинтами. А на первый взгляд скромная и спокойная Модеста затаила на Ангвис злую обиду за пару несерьёзных подколов и одну традицию, об которую Ангвис сама споткнулась, очутившись здесь. Это даже немного обидно: у Ангвис нет причин не любить Модесту, она бы с ней с радостью подружилась, но, видимо, не судьба, по крайней мере, в ближайшее время.

— Кто-нибудь скажет мне, в честь чего собрание? — Ангвис дожидается, пока Ораньо Токсо сядет на диванчике на «безопасном», как это часто называют, расстоянии от Модесты, после чего невозмутимо падает рядом с ним с другой стороны, не оставляя места Беллатору.

Тот, собственно, на беспардонное занимание всего доступного места в небольшой по размеру гостиной ничуть не возмущается, а просто встаёт чуть сбоку от кресла, скрестив руки на груди. Искирос от такого соседства как-то нервно ведёт плечом, будто в отсутствие Ангвис успел сказать что-то, что ему обязательно аукнется. И поделом ему.

— В смысле? — удивлённо переспрашивает Искирос. Он щурит синие глазам и награждает Ангвис испытывающим взглядом, будто подозревает её в намеренном притворстве непонимания, а после со смешком продолжает. — Ну-ка, скажи, чем особенен пятый день месяца звёзд?

— Ничем, — только и пожимает плечами Ангвис.

— Подумай ещё раз.

Ангвис вопросительно косится на Ораньо Токсо, но тот лишь изображает приглашающий жест рукой, мол, тебя спросили, ты и отвечай.

Самый простой и банальный ответ — это какой-нибудь праздник, но вроде ни один не подходит. Ангвис не знает и не ставит целью узнать и запомнить все, какие есть в стране Красных Змей: самые громкие и масштабные за несколько лет жизни в столице обозначились сами собой, а остальное не так и важны.

— Это связано со всеми нами одновременно через одного человека? — на пробу интересуется Ангвис.

Всё-таки причина у сбора «Придворной звезды» может быть либо серьёзная с Атромитосом во главе, либо действительно дурацкая, но с какой-нибудь скрытой мелочью в самом сердце, необязательно масштабной, но всё-таки условно важной…

— Именно, — важно кивает Искирос.

…Как же приятно знать, что все они — те ещё великовозрастные придурки, как их грубо окрестил однажды Севус. Исключая Модесту, конечно.

— Командир Аэрен ненавидит праздновать свои дни рождения, — закатив глаза, усмехается Ангвис. — Он нас со свету сживёт, если устроим ненужный шум.

— Не сживёт, — произносит Беллатор с той убеждённостью, с какой Ангвис не может сказать, что завтра точно проснётся.

— Атромитос нас защитит?

— Атромитос — организатор всего. А с нас обязанность заманить Аэрена и удержать.

Ангвис не знает, смеяться ей или заранее Аэрену посочувствовать. Хотя… Место сочувствующего уже точно занято, это легко понять, стоит только увидеть, как хмурится из-за чужого веселья Модеста.

Аэрен, помнится, ругался, что в его жизни всякое случалось: он умудрился на простом обходе границы найти пропавшего наследника страны Красных Змей, привезти его в столицу и застрять там навсегда, за несколько лет нажил себе врага в лице бывшего капитана дворцовой стражи и едва не занял его место, чудом пронесло, и вот уже сколько лет терпит сменяющийся состав «Придворной звезды», будучи на их фоне, по собственным словам, «слабаком и заурядностью»… Но никогда ещё до недавнего времени на него не смотрели с такой искренней и наивной симпатией, как новенькая рыжая заклинательница огня. Так, собственно, Ангвис и узнала, что Модеста — её естественный враг в плане магии; огонь и ветер хоть и неплохо сочетаются, но чаще вредят друг другу из-за неопытности пользователей, чем помогают.

А что отдельно Ангвис считает бесконечно забавным: тот самый бывший капитан дворцовой стражи, с которым Аэрен конфликтовал в прошлом, сейчас стоит в этой самой комнате и явно с нетерпением ждёт, когда все остальные из неё уберутся. Интересно, как Беллатор вообще снизошёл до того, чтобы позволить им здесь собраться? Задолжал чем-то Искиросу, что ли? Или всё потому, что на него меньше всего подумают?

— Вам не кажется, — подаёт голос Модеста, — что это всё… не совсем правильно?..

— Что именно? Плести заговор против собственного командира? — уточняет Беллатор. — Я тут не так давно, в составе «Придворной звезды», я имею в виду, но уже наслышан, что это не впервые.

Ангвис мысленно усмехается. В таком масштабе — впервые, но в целом…

Аэрен не умеет принимать благодарность и просто похвалу, поэтому любой подобный жест в его сторону — это всегда своеобразный «заговор». Нужно же поймать его, в подходящем настроении и удобном месте, и заставить себя выслушать или суметь всучить ему в руки чисто символичный подарок.

— Знала бы ты его так долго, как мы, милая Модеста, — улыбается Искирос, — и пользовалась бы любой подвернувшейся возможностью, чтобы с ним сблизиться.

Модеста открывает было рот, чтобы возразить или возмутиться таким откровенным навязыванием себя не желающему лишнего внимания человеку… но всё-таки не произносит ни слова и говоряще тупит взгляд. Ангвис это кажется почти милым.

Ораньо Токсо, фыркнув, приподнимает кулак. Оттопыривает большой палец и мизинец, проводя первым вдоль скулы до подбородка, а после ударяет снова сжатым кулаком по ладони второй руки, указательный палец при ударе выпрямляется и однозначно тычет в сторону Ангвис.

— А, ну да, можно ещё быть, как наша Вененум, — ехидно подхватывает Искирос. — Заявиться к командиру посреди ночи с жалобой на бессонницу и бутылкой вина.

— Да ладно, всего пару раз было, — только и закатывает глаза Ангвис. — Я за это даже извинилась.

Модеста вскидывает голову и награждаете её абсолютно нечитаемым взглядом. Ангвис очень хочется посмеяться в ответ: ну нельзя же реагировать так ярко, отберёшь у Беллатора звание самого легко читаемого человека на свете.

Краем глаза Ангвис замечает, как насмешливо скалится Искирос и с едва уловимым довольством улыбается Беллатор. Великовозрастные придурки, прав был Севус. И Ораньо Токсо туда же, хоть и продолжает сидеть с каменным лицом, будто вообще не при делах.

Хотя, ладно, Раньо можно и простить, слишком уж он Ангвис нравится, особенно на фоне остальных. Да и как-то неправильно будет затаить обиду на первого человека, который её принял. После Атромитоса, конечно.

— Я, кстати, никогда не задумывалась даже… — неожиданно осознаёт Ангвис. — А сколько Аэрену будет?

И ей действительно интересно. Навскидку, Ангвис дала бы ему верхний порог тридцати. С учётом оглядок на прошлое, на самые знаменательные события, в которых фигурирует его имя, — даже больше, наверное.

— В этом году — сорок, если я не ошибаюсь, — задумчиво почесав щеку, хмыкает Беллатор. — И в конце лета, заодно, будет ровно двадцать лет, как он перебрался в столицу из-за Атромитоса.

Выходит двойная причина устроить торжество побольше, чем разрозненные слова поздравлений, даже если не с самым большим размахом и в не самой большой компании. Зато каждый из присутствующих будет по-своему искренен.

— Да на фоне тебя наш командир всё ещё молод и полон сил, — подняв взгляд на стоящего рядом Беллатора, посмеивается Искирос.

И почти моментально получает в ответ на это звучный подзатыльник.

Ангвис задумчиво косится в сторону Модесты. Аэрен, получается, старше неё вдвое. Даже на пару лет больше, чем вдвое. Так-то без разницы, не её, Ангвис, дело… Но как будто это заведомо обречённая ситуация.

Хотя, чисто из интереса, Ангвис готова рискнуть и поставить на Модесту. Просто потому что невозможная на первый взгляд победа — величайшая из возможных. Нужно будет, что ли, предложить Ораньо Токсо поспорить, на что-нибудь несущественное или чисто символично. Если всё будет очень плохо, можно будет даже попытаться как-нибудь Модесте помочь, вдруг благодаря этому и отношения наладить получится.

…Но всё это — потом. А сейчас у них целая ночь, чтобы продолжить обсуждать самый бессмысленный и одновременно самый важный для «Придворной звезды» заговор против их собственного командира, не просто заранее одобренный Атромитосом, а именно им первоначально задуманный.

А почему нельзя было собраться, как все нормальные люди, завтра днём или вечером… Да какая разница! Как сказал бы Севус, в «Придворной звезде» нет нормальных людей. И это один из поводов Атромитоса для гордости.