Мрака мрак

Вместо неконтролируемой импульсивности угождение прихотям, которые, как ему кажется, запросто воплотить.

– Куда ходишь постоянно?– Тучаса перекрывает дорогу, но Аур лишь поправляет мешок на плече и дарит ей улыбку, протискиваясь боком между ней и дверным косяком.

– С собой не позову,– шагая непринужденно и с легкостью в ногах, разбойник открыл дверь пинком. – Не переживай, я буду в порядке.

Сплетая петлю, как для силка, Аур использовал крепкую веревку, способную выдержать вес человека. За дядей он явится, как охотник, расчетливо прикидывающий, куда повести жертву, чтобы она угодила в ловушку.

– Я, не уверен, что хочу на такое идти,– Гайер трет шею и скашивает взгляд.

– Тогда подстрахуй меня,– голубоглазый ублюдок вручил ему заряженный арбалет. – Повеселюсь один, но совсем-то бросать меня на растерзание стае не надо.

Истрепанные в мясные лохмотья тушки дичи выложились безобразными узорами по просторным угодьям клановых земель. Братья терроризировали бывший дом с пару полнолуний, изматывая и доводя до срыва напряженность воинов, не способных поймать пакостников.

Затяжное противостояние, короткая передышка, повторить. Чтобы в один из перерывов, когда уставшие полевые воины выдохнут и попытаются успеть отдохнуть за недолгий срок, Аур прокрался в сердце поселения, проникнув в детскую. Двигаясь в ритме осторожного хищника, не нарушая трепетной ночной тишины скрипом половиц, разбойник выкрал малютку Соляночку из колыбели. Баюкая крошку на руках, парень выбрался наружу, не руша безмолвия и бдения часового у ворот.

В избу Воеводы попасть в разы проще. Стоящая обособленно от других, выделяя особое положение лидера клана и тем упрощающая подход к ней для нечистого на руку и сердце человека.

Подорвавшийся на вкрадчивый издевательский стук в дверь Пылкий, готов был кинуться в рукопашную без раздумий, но показанный тканевый сверсток с младенцем осадил лучше прочих угроз. И в темноте ночи, не различая за тенями глаз дяди, Аур прекрасно представлял, как те горят от ненависти.

– Решил вот поглядеть на сестричку, какая она там по крови,– умиления бессердечный не испытывал и касаться пухлых щечек брезговал.

Но поправил кокон из притворной заботливости, чтобы насладиться бьющимся в бешенстве и бессилии Пылким.

– Останешься здесь, считая дважды до ста, потом выходишь и топаешь до Старого Кривеня. Там побеседуем. Как племянник с дядей. Ну, ты знаешь,– Аур приподнял за рукоять меч, висящий в ножнах на поясе. – Это для тебя. А в рукаве у меня припрятан кинжал. Захочешь ослушаться, и я выпотрошу твою дочку, как тех птиц и зверей, которые разбрасывал по этим землям.

– Тва-арь,– злостно шипя, шепотом дыхнул Пылкий, но с места не сдвинулся.

– Значит, договорились. Можешь позвать Лебеду, но кого-то еще захватишь – сделка будет нарушена.

Перепрыгнув пару ступенек и мягко приземлившись на мыски, Аур с той же легкостью перемахнул через частокол ограды. И скатившись вниз по пологому склону, прижал покрепче к груди добычу и помчался до назначенного места встречи. Растрясенная Соляночка заплакала, но ее рев уже не имел значения, некому было внять ему, кроме как полевым травам и черному, усыпанному звездами небу.

Если бы духи вмешивались в судьбы смертных, то небесные воины непременно бы спустились к разбойнику, чтобы прекратить покушение на жизнь ребенка. Аур с удовольствием представил рожи предков Пылкого, наблюдающих, как складывается преступление над их кровинушкой, и закутал девочку туже в пеленки. Стараясь не перекрыть дыхание, но и чтобы не била по ушам слишком ревом.

Скрюченный вяз стоял неприкаянный, как и много веков назад, голые мертвые ветви свернув вниз ближе к стволу. С той разницей, что сейчас на его толстом суку восседал Гайер с арбалетом наготове.

– Слышу, ты достал ребенка,– сухо отметил брат, не спускаясь на землю.

– Дядька за ней придет,– сдержавшись от бросания кричащего кулька с размаху, Аур оценил пригодность корней для приспособления в них Соляночки. – Херня идея твоя, некуда тут ее совать,– он задрал лицо вверх. – Давай спустись на пару веток ниже, возьмешь ее к себе.

– Да там целое дупло!

– Даже такая козявка в него не влезет,– подняв ребенка на вытянутых руках, Аур требовательно потряс им, так что девочка пару раз икнула.

Обматерив его с ног до головы, Гайер забрал ребенка к себе. Сидя на ветке с плачущим младенцем, он напомнил чем-то Ауру о птицах и их кричащих птенцах, чем неимоверно насмешил голубоглазого гада.

– Учти, я с ней один хер не перезаряжу арбалет. У меня один выстрел,– сквозь зубы процедил Гайер.

– Пылкий трус и не рискнет пойти против условий,– самоуверенно заявил Аур, но меч из ножен вынул, став наворачивать круги, обходя вяз, и отсчитывая одну сотню.

Пара силуэтом показалась на холме и начала спуск к речке. По меховому вороту на плечах легко отличался Воевода, а личность сопровождающей подтвердил зоркий Гайер, прекратив держать поле видимости под прицелом арбалета.

Вооружившись кинжалом в левой руке и мечом в правой, Аур двинулся в гущу тростника. Парным орудием разбойник не владел, но мог засадить короткое лезвие в шею соперника, чтобы мечом разобраться уже с другим. И для жены Пылкого он подготовил участь лить кровь, пока внимание будет доставаться дядьке. Кто главное блюдо, а кто подкормка, голубоглазому кровопийце выбирать не придется.

– Доброй ночи, Лебеда,– искусственно-ласковым тоном промурлыкал Аур, показательно крутя клинком за рукоять.

– Верни дочь, паскуда,– угроза от обиженной матери, потерявшей дочку, шла нешуточная, но кинуться напролом через заросшую речку не дал Пылкий.

– Я разберусь с ним,– Воевода принялся разматывать пояс, чтобы скинуть плащ.

– Не спеши,– Аур вынул из кармана припрятанную любимую золотую монетку. – Случай решит, кто первый со мной схватится,– он показал блестящие в свете кусочка луны стороны: – Зверь – пойдешь ты,– парень ткнул пальцем в сторону дяди. – Закорючка – ты,– в сторону Лебеды разбойник лишь мотнул головой.

– Какого черта мы слушаемся его?!– вскрикнула взбешенно воительница.

– С такого, что у меня брат на суку сидит,– Аур задрал руку, наугад указав назад. – Присмотрись, там в руках у него кое-что ценное. Как думаешь, переживет полет до земли Соляночка?

Ругань, проклятья, самые страшные и чистосердечные призывы гнить и разлагаться веками напролет. И с каждым брошенным комком словесной грязи улыбка голубоглазого ублюдка делалась шире. Семейная чета смирилась с неизбежностью. Аур подбросил в воздух закрутившуюся монетку, сунув вольно меч под подмышку. Ловко отловив золотой кругляшок на падении, он шлепнул тот плашмя на тыльную сторону ладони.

– Закорючка,– разбойник солгал, заранее избрав желаемую и простую цель.

Речка Узелок узкая, шириной всего в два широких шага, но, стоя на противоположном берегу, пара никак не могла рассмотреть, что на сверкающей стороне изображено. Они с самого начала были обречены полагаться на честность лжеца.

Не став слушать склонившегося к ее уху мужа, Лебеда с разъяренным криком перемахнула речную борозду одним махом, замахиваясь мечом.

Незамысловато подцепив мыском потрепанный пеньковый конец, прятавшийся у его ног в тростнике, Аур подкинул веревку к руке и быстро потянул за нее, наматывая на предплечье. Петля на другом конце затянулась и связала щиколотки воительницы, а рывок лишил ее опоры и равновесия, так что женщина с размаху завалилась спиной в канавку.

– Гнида!– заорал на мощь полных воздуха легких Пылкий, рванув спасать жену.

Перескочить Узелок изначально было дольше и сложнее, чем преодолеть короткое расстояние между Ауром и упавшей Лебедой. Меч воительницы взметнулся, но длинное лезвие зацепило разбойника по касательной: протаранив нижнюю челюсть с левого бока.

Кинжал убийцы куда сноровистее и ровнее вошел под женскую грудь, поразив сердце. Он же и остался торчать из забившейся Лебеды, нелепо пытавшейся перекатиться на бок. Женщина бултыхалась в заболоченной воде и хваталась за рогоз, обрывая длинные острые листья, когда Аур отскочил прыжками от кинувшегося в бой дяди.

– Больно?– любезно поинтересовался разбойник, продолжая скалиться в плотоядной улыбке.

– Я убью тебя!

Ослепленный яростью и ненавистью, Пылкий кидался и рубил воздух мечом, а Аур едва успевал уклониться и избежать разделения на части. И неукоснительно держался выбранной траектории, утягивая зажженного дядьку в бурелом, будто бы отступая под натиском. Рев Воеводы не походил на человеческий, и в глазах у него осталась лишь пелена, закрывающая обзор и приглушающая внимательность.

Веди Аур дядю за удавку на шее, и то было б менее постыдно для Воеводы клана.

Чертополох, перемешанный с осотом и цикорием, с радостью приняли месящего заросли мечом мужчину, отомстив не собственными колючками, а припрятанным капканом. Когда крики с матами резко прервались ором от боли, Аур прекратил пятиться и отскакивать. Танцующей походкой, откровенно веселясь, он обошел по кругу пойманную добычу и выбил меч у замешкавшегося Воеводы.

Дергая и вырываясь, Пылкий окончательно потерял связность и разборчивость речи. Пуча глаза, он тянул руки со скрюченными пальцами, чтобы выцарапать ненавистные смеющиеся голубые глаза. В лапы озверевшего мужчины попадались цветы цикория, беспощадно сминаясь, но до ликующего и издевающегося разбойника они так и не достали.

Сделав вид, что он пошел добивать Лебеду, Аур держал меч плоской стороной под наклоном, чтобы по отражению поймать момент, когда Пылкий нагнется в попытке нащупать врытый кол от капкана. Настигнуть беззащитную дичь, потерявшую бдительность на доли мига, не составило труда. Лезвие клинка засело в мужской шее, не сумев перерубить до кадыка, но проломив позвонки. Высвободить меч без приложения силы уже было невозможно. Затылок с мышино-серыми русыми волосами отвис ниже заложенного возможным у природы, и тело Воеводы рухнуло вниз, чавкнув мясом на шее в рубленной ране.

Для надежности пробив спину между лопаток мечом и подвигав им в плоти, Аур убедился, что дядя помер, и удостоверился также с Лебедой. Воительница еще дышала, когда он до нее добрался. Ей удалось отползти немного в сторону, и по примятым зарослям береговой травы запечатлелись следы, где она предпринимала попытки приподняться.

Грудь дергано вздымалась и опадала, а рот хватал воздух, как у рыбы, выброшенной на берег. И по губам уже струйками стекала кровь. На лице женщины застыло полубезумное отчаянно выражение, с которым она и отдала небу душу, конвульсивно изогнувшись и выкрутив локти. Кинжала в ней не было, и одежда промокла от затхлой воды и крови. Верное оружие Аур нашел в иле на дне речки неподалеку от пяток Лебеды.

– Бросай,– крикнул Аур молча сидевшему на вязе брату, когда закончил копаться в мелководье.

– Не могу,– голос Гайера звучал непривычно глухо.

– Тогда спускайся и отдай мелюзгу мне,– импульсивно махнув рукой, голубоглазый убийца дождался, когда дочь Пылкого окажется у него.

– Что ты сделаешь с ней?– настороженно поинтересовался брат, но Аур не ответил.

Без грамма сомнения он высвободил младенца из пеленок и, подхватив под затылок и ноги, пару раз крепко опустил на колено, выгибая хрупкое тельце, как ломаемую толстую палку. Детский плач прервался на второй прилет шейки по выпирающему углу коленной чашечки. И когда аморальный урод выкинул ребенка к матери в реку, бросив с размаху, как кусок мусора, Гайер похлопал его по плечу, будто успокаивая и призывая вернуться к той личине, где он не устраивал кровавую расправу с нелюбимым родственником и его семьей.

– Надеюсь, мне ты ничего подобного не заготовил?– смешок у брата случился нервным, улыбнув Аура.

– А ты забыл, как я обещал это тебе?– он сунул руки в карманы и двинулся прочь от речки Узелка, смеясь с ошеломленно вытянувшегося лица Гайер: – Ха! Попался. Шучу я! Разве что если не начнешь активно заигрывать с бабами. Могу не сдержаться.