Ора приподняла уголки губ, поглядывая на Коретту, которая улыбалась куда откровенней. Ночь веяла приятной прохладной, и тихие звуки природы прерывала музыка, доносящаяся из бального зала.

Леди не любила светские приёмы, но присутствие подруги всегда их скрашивало. Дуэт мелькал в зале лишь первый час – а потом под шумок исчезал на балконе с бокалами игристого и аэстерры.

Здесь можно было просто помолчать, тихо поговорить или заливисто посмеяться. Здесь можно было быть собой, и это было ценно для каждой из них.

– Между прочим, ты меня даже не поздравила, – отойдя от перил и устало опустившись на диванчик, заметила Коретта.

– С чем? – Ора опустилась рядом. Рыцарь усмехнулась, и ткнула подругу в плечо.

– У нас была годовщина знакомства вчера.

– Да? Ох, прости, я совсем забыла. – Леди потёрла переносицу, понимая, что опять забыла что-то важное из-за пробелов в памяти. Как же это раздражало иногда.

– Ничего страшного, всё равно вчера мы обе были заняты. – Просто отмахнулась королева. – Но сегодня мы обязаны отпраздновать.

Ора откинулась на спинку, чуть прикрыв глаза. Подумать только, несколько лет назад, впервые увидев эту девушку с нелепой косой, нынешняя графиня и подумать не могла, что станет с ней лучшими подругами. С той, кого холодно оттолкнула, с той, кому сперва наговорила много того, о чём позже сожалела.

Осознание иногда не желало укладываться в голове.

– Ора?

– Прости, я задумалась. – Камея провела по волосам и моргнула, будто просыпаясь. – Выпьем?

Коретта подняла бокал.

– За крепкую дружбу?

– За вечную дружбу.

Звон фужеров утонул в звуках оркестра.

***

– Быстрее, Ора!

– Что случилось?!

– Нет времени, быстрее!

Дыхание Придворного мага сбивается, пока она пытается поспеть за мчащейся впереди Мехри. Они влетают в правое крыло дворца, проносятся вдоль коридоров, резкими движениями распихивают прислугу и фрейлин, столпившихся у входа в покои императрицы.

Камея протискивается внутрь следом за главой Гвардии и мгновенно замирает.

Кажется, будто Шоззета крепко умиротворённо спит – спокойное, величавое выражение на лице, и ни одна мышца на нём не дрожит, не движется, там нет ни тени напряжения. Но, вглядевшись, видно: кожа бледнее обычного, на ресницах не играет слабый отсвет от радужки, и грудь не вздымается даже едва заметно...

Страшное осознание вызывает у Оры ледяные мурашки по позвоночнику.

Императрица мертва.

Кажется, кто-то сказал это вслух. Леди чувствует, как её теребят за плечо – взволнованное лицо Джосселин закрывает собой тело правительницы, и это рывком выбивает графиню из её транса. Она снова начинает слышать мир вокруг себя.

– Надеюсь, у вас троих найдётся оправдание, мадамы шак Блейнер-Иззилиты и леди шак Альтто. – Голос императорского детектива сейчас звучит особенно холодно, и ничуть не лучше выглядит то мрачное, суровое выражение лица. Настолько суровое, что никто не решается поднять к нему глаз.

– Причём тут мы?! – мгновенно щетинится Мехри, и тут же получает ответ:

– Вы трое ответственны за безопасность дворца! – Рукоять его трости указывает на девушек поочерёдно: – Вы – глава Императорской Гвардии, и вы в ответе за стражей, которые должны были охранять дворец от вторжений. Вы – глава Ночной Гвардии, и ваши рыцари должны разнюхивать каждую возможную угрозу короне, даже самую глупую. А вы – Придворный маг, второй перст императрицы, на ваших плечах вся магическая защита этого места, и ваш контур не имеет права давать слабину.

Детектив хмурится, и подходит ближе к Оре, игнорируя возмущение Мехри и объяснения Джосселин.

– А учитывая, что физических ранений у императрицы нет, подозрительные лица не замечены и масштабной диверсии не устроено, убита наша правительница была магией. А вы, леди шак Альтто, смели это допустить!

– Мой контур не терпит никакой магии! – Камея хочет звучать уверенно и не менее холодно, но в голосе проклёвывается дрожь и нервозность, и ей кажется, словно мужчина напротив слышит бешеный стук её сердца.

– Тем не менее, какую-то он всё-таки пропускает. К примеру, вашу собственную.

– Вы не посмеете обвинять меня в этом!

Ора срывается на крик, и только через секунду понимает, что совершила фатальную ошибку. Эмоции – это слабость. Шепотки среди прислуги быстро разнесут по всему дворцу весть о смерти императрицы, и о возможной причастности Придворного мага к этому. А потом пропадёт "возможная" – и все будут уверены, что детектив безошибочно нашёл виновника в первые же мгновения происшествия.

Вдох. Выдох. Спокойствие в голосе.

– Мы выясним, кто это сделал, и-

– Никто из вас троих не имеет права этим заниматься, леди шак Альтто, - холодно прерывает детектив. – Потому что вы входите в круг подозреваемых. Поэтому не мозольте мне глаза сейчас – в противном случае допрос я проведу внеплановый.

Мужчина разворачивается, отходя к постели, где лежит императрица. Ора порывается сказать что-то ещё – но Джосселин мягко кладёт руку ей на плечо, и под шумок помогает выйти из покоев в коридор.

Господин детектив проводит их взглядом, а затем кивает помощнику, который сразу отходит к стражникам.

Господин детектив уверен, что уже поймал преступников за хвост.

И он не даст им покинуть этот дворец.

***

– Значит, цветок?

Коретта вопросительно вскидывает бровь, смотря за Орой, что ходит взад-вперёд перед стеной, и уже порядком раздражает этим Мехри.

– Сок цветка при контакте с водой выделил пары, которые и убили императрицу во время сна, но, судя по всему, их было не так много, чтобы их удалось заметить сразу или отравить ещё кого-то из вошедших.

Леди смотрит на записи в своей книжке, лежащей на столе, и чуть щурится.

– Мне не нравится теория о том, что это дело рук фрейлины или придворного цветочника, но у нас нет других. Господин детектив обещал разобраться и провести допросы, но не думаю, что у нас есть время ждать. Жизни нашего нового императора также может угрожать опасность.

– Удивлена, что вы сотрудничаете с детективом. Он хотел обвинить вас в убийстве императрицы и швырнуть за решётку.

– Технически, он и так успел кинуть нас в темницу, – поправляет Джосселин. – Просто мы отлично наловчились сбегать оттуда.

Коретта понимающе улыбается, и девушки бегло смеются.

– Убийца – тот, кто пронёс цветок, – не слушая их маленький разговор, произносит Ора, накалывая вырванную запись на тонкую иглу и вонзая в пробковую доску, любезно повешенную здесь. – Но это может быть просто недовольный горожанин...

– Недовольный горожанин с редким цветком из Иисерии? Не очень-то складно, – замечает Литрис.

– Именно.

Камея замолкает, задумчиво вглядываясь в записи, прокручивая в голове всё случившееся за эти безумно суматошные дни. У всех четырёх крутится на языке очевиднейшее предположение, но ни одна не решается его озвучить. Ни одной не хочется признавать.

– Все эти нити ведут нас к очевидному. – Ора опирается рукой на доску и оборачивается к подругам.

– Мне казалось, мы покончили с ними, – хмуро отзывается Мехри. – Без лидера у них нет координации, нет сплочённости, их проще ловить. Мы с Джосс избавились от всех остатков в столице.

– Вы же не думаете, что это правда они?.. – опасливо уточняет Джосселин.

– Ора предполагала, что они могут быть живы, – произносит Коретта, а затем поднимает глаза на доску. – Может быть мы всё же не лишили их координации.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы убили Икнатона, это так. Но что насчёт его правой руки?

– Клио... – тихо произносит Камея, и это будто заставляет её прозреть, по-новому смотря на всё записанное. – Это же так очевидно, что после смерти Икнатона именно она заняла бы место их лидера. Полночь, я упускала явное!

Графиня гневно ударяет по доске, заставляя записи на ней подняться от порыва воздуха, и Джосселин дёрнуться от испуга. Литрис мягко хлопает подругу по плечу.

– Не вини себя. Мы все не подумали об этом раньше. Вообще, мне следовало серьёзней воспринять твои слова в тот день. Возможно, мы были бы внимательней.

Отчего-то прикосновение вызывает у леди холодок по спине, но Ора не задумывается об этом.

– Уже поздно сожалеть, кто что сказал и кто о чём не подумал, – хмыкает Мехри, поднимаясь со стула и потягиваясь. – Давайте думать, как мы надерём этим белёсым ящерицам задницы.

***

Змей дышит.

Ора чувствует его дыхание на своей коже.

Ей холодно и жарко, страшно и спокойно, хочется кричать и не издавать ни звука.

Всё кажется привычным, и отражение по ту сторону зеркала не лжёт, показывая привычную Ору. Но что-то не даёт покоя, и пальцы то и дело проводят по горлу, желая содрать противное ощущение.

Зеркальная гладь будто дрожит, и девушке мерещится силуэт огромного Змея за её спиной.

На мгновение холодное дыхание на шее замирает.

И сердце отчего-то замирает в унисон.

Что-то грядёт.

***

– Она всё ещё в столице. Если сведения моих гвардейцев верны, её замечали не так далеко от Дворцовой площади, и каждую ночь она зачем-то является на Малую Белую. – Джосселин выдаёт рапорт в непривычно строгом тоне: видимо, сказывается рабочая атмосфера.

– Не похоже ли это на...

– Отлично, тогда соберёмся и схватим её на этой же неделе! – замечание Коретты прерывает Мехри, азартно ухмыльнувшись.

– Нет, не спеши. – Гвардейца, в свою очередь, остужает Ора. – Мы не можем так рисковать. Нам нужно сперва продумать план бета, эта миссия слишком важна, чтобы действовать необдуманно.

– Ор, Рассвет ради! Эта миссия слишком важна для того, чтобы медлить! Мы справимся с ней: она одна, а нас четверо.

– Мехри, умерь свою самоуверенность, никогда не бывает лишним перестраховаться в такие моменты.

– А ты умерь свою осторожность и пойми, что пока ты будешь сидеть тут и думать, она сбежит!

– Я не буду "сидеть и думать", я планирую действовать! И не тебе препираться с моими решениями, я как минимум твой лидер! – почти рычит Ора, напрягая пальцы. Мехри же лишь многозначительно хмыкает, и её тон становится более давящим:

– Тогда оторвись от кресла и соберись, ты, Полночный лидер.

– Разберусь без советов узколобых гвардейцев.

– Ора! – влезает поражённая Джосселин, не ожидавшая, в какое русло движется разговор. Она с испугом в глазах смотрит на жену, и явно не зря.

– А сейчас ты перешла черту. Я не посмотрю, что мы подруги... – Мехри угрожающе нахмуривается и недвусмысленно сжимает кулаки.

Однако её останавливает Коретта, вставшая меж девушек.

– Прекратите ссорится. Нам нужно быть командой, помните?

– Оставь свои угрозы для Клио. Джосс, попроси своих гвардейцев собрать больше информации, нам нужен план лучше спонтанной атаки, – небрежно бросает Ора, которую возможная драка словно ни капли не напугала.

Она подхватывает отчёт из рук Джосселин, и выходит из комнаты быстрее, чем Мехри успевает вновь возмутиться. Зато после того, как хлопает дверь, глава Гвардии громко фыркает.

– Как же она бесит иногда.

Джосселин мягко хлопает жену по плечу.

– Я думаю, это стресс. Не суди её строго. Потом извинится, обязательно.

Коретта ничего не говорит. Лишь слегка прищуривается, смотря вслед подруге.

***

Змей движется.

Обвивается кольцами.

Ора чувствует, как ей сжимает шею.

Ей снова не хватает воздуха, не хватает сил, снова дрожь в руках и тёмные круги в глазах. Так страшно, так жутко, так отвратительно и тревожно, и не получается даже вскрикнуть.

Пальцы щупают обжигающе холодную чешую – и мгновенно отдёргиваются. Силы исчезают так, словно кто-то жадными глотками пытается утолить свою жажду. Ноги подкашиваются, и ледяные ладони находят ещё более ледяную поверхность зеркала.

Оно лжёт, оно лжёт, Ора уверена – сквозь тьму в глазах она видит не высыхающего оракула, а холодную тень самой себя.

Эта тень уверена в том, что делает.

Она не видит, как огромный хвост Змея обвивается вокруг её ног.

Чьи-то тонкие напряжённые пальцы протягиваются из-за её спины.

А затем безжалостно сжимают шею до хруста.

…

Леди просыпается рывком, выдёргивая себя из глубокого сна. Сердце колотится, дыхание прерывистое и тяжёлое, и ощущение, будто ночью пытались задушить. Окна закрыты, но отчего-то так холодно...

Камея тяжело вздыхает, кутаясь в огромное одеяло в попытке согреться.

Это просто стресс. Просто слишком много волнения из-за предстоящей миссии по поимке Клио.

По крайней мере, Ора очень хочет в это верить.

Но воспоминания об этом сне слишком отчётливо западают в память.

***

Дождь – привычное дело для сезона Сумрак, особенно в Магнессиуме. Сейчас он мелкий, накрапывающий, раздражающий.

Особенно для Клио, которой такая погода надоедает вдвойне. Но ничто не отражает её эмоций – лицо по-прежнему холодное, стойка ровная, будто она не живой человек, а статуя. И без того маленькие капли разбиваются в малюсенькие, ударяясь о плащ – единственное, что выдаёт "мраморную фигуру".

Дождь действует ей на нервы. Он словно пытается притупить слух – и у него частично даже получается. Но даже его шум не помешал Клио резко отскочить, позволяя горящей магической стреле пролететь в паре сантиметров от края плаща, разбиваясь о камень площади.

Даже не нужно оборачиваться.

Фиолетовый пламень нынешнего оракула можно узнать из тысячи.

– Ты совершила ошибку, решив остаться здесь.

– Мне не свойственны ошибки, Гамаюн.

Новый скачок – в землю ударяется нечеловеческая мощь, сжатая в кулаке Мехри, и та рычит, понимая, что не попала.

Одного глаза хватает с лихвой, чтобы подметить всё нужное: сейчас самая близкая к ней Орёл, остальная же троица держит дистанцию, оставаясь на крыше. Но всё в них выдаёт готовность рвануть в погоню.

Что ж, как всегда ожидаемо.

Неуловимо быстрый взмах – перед носом Главы Гвардии дыбится зелёно-фиолетовый туман вперемешку с огнём, отрезая её от Клио.

– Она убегает!

Ястреб срывается первой, отчётливо разглядев тёмный плащ на фоне белого камня площади. Колибри же ныряет вниз, желая убедиться, всё ли в порядке с подругой.

Ора прикрывает глаза на пару мгновений. Перед взором вспыхивает и тухнет знакомая улица.

Ей не уйти.

...

Едва ли бег может сравнить по скорости с полётом.

Но Клио знает, что ей некуда спешить.

Тем более здесь, на земле, проще скрыться в тени, потеряться под навесом. Ястреб зоркая, но далеко не такая внимательная, как считает.

Очередной резкий поворот – девушка замедляет шаг, когда дорогу ей преграждает фигура Гамаюн. На головой кружит смотрящая, а позади отчётливо слышен шаг Колибри и Орла.

– Ты в ловушке.

Она так самоуверенна.

– Тебе хочется в это верить.

Но всего парой слов можно сбить эту спесь.

– Ты ответственна за то, что случилось с императрицей!

Непонятно, почему королеву Медивла это так волнует.

– Не вижу смысла отрицать очевидное. Не рассчитывала, что моя диверсия заставит собраться "Око Жизни" спустя столько лет.

– Ты буквально убила ту, кому мы служили, и ты "не рассчитывала"?!

Орёл такая крикливая: хочется поморщиться.

– Вы уже не те, какими были. И едва ли четыре самостоятельные женщины со своими жизнями способны работать также слаженно, как четыре наивные девушки.

– Ты зря нас недооцениваешь.

Очевидно, что это единственное, что заботит Гамаюн.

– Я не недооцениваю. Это лишь вопрос времени, когда в каждой взыграют личные амбиции. Когда кто-то из вас станет двуликим змеем.

– Довольно разговоров, ты пойдёшь с нами.

Голос Колибри едва заметно дрожит.

Орёл переводит взгляд на Ястреб, пару раз махает ей. Та планирует вниз, и Клио прищуривается чуть сильнее, напрягает пальцы под тканью плаща.

– Вам следует быть быстрее.

Она кидается вперёд, вскидывая руку – зелёные потоки срываются, но поднятый Орой щит не встречает удар. Магия проносится мимо, ударяется о землю за спиной Гамаюн, собирается обратно в образ "Виверны", которая в то же мгновение срывает плащ, распахивая огромные крылья.

Дёрнувшееся было к ней "Око" обдаёт мощным ветром, когда Клио взмывает в небо, и быстрее, чем кто-либо успевает осознать, она скрывается за густым тучами.

Тишина, разрезаемая шумом дождя, висит всего пару секунд.

– Почему ты дала ей уйти?!

– А как я по-твоему должны была её поймать?!

– Ты умеешь превращаться в Полночеву птицу!

– Ни одна птица не смогла бы осилить такой ветер, Ора, ты сама едва устояла!

Если крики Камеи можно было ожидать, то вот повышенные тона от Джосселин становятся внезапны.

– Вот именно, так что заткнись, ты сама ничего не сделала, когда она колдовала!

Терпеть ругань в адрес своей жены Мехри не собирается, и сейчас, найдя наконец выпуск своей злости, не сдерживается в выражениях.

– Там и нечего было делать, это была мгновенная телепортация!

– Мгновенная? Да она секунд 10 тормозила!

– Почему тогда ты сама просто стояла, а? Только и можешь, что обвинять?!

– Да я единственная, кто вообще к ней сунулся!

– Девочки.

Голос Коретты удивительно прохладный. Даже такой тихий тон заставляет дуэт замолчать.

– Прекратите. Она буквально говорила про то, что нас разобщат личные амбиции. Зачем мы играем по её правилам?

Оракул скалится, будто сказанное является оскорблением в её адрес.

– Тебе легко говорить, ты тоже ничего не сделала!

– Ора, хоть раз в жизни послушай умную мысль и прекрати встревать!

– Не разговаривай со мной так, я твой лидер!

– Да пошла ты к своей Полночь! Мне такой лидер не нужен.

Орёл фыркает, резко разворачиваясь и уходя прочь. Гамаюн лишь кривится вслед.

– Джосселин-

– Нет, Ора. Если ты считаешь, что можешь так себя вести просто "потому что лидер", то делай всё сама.

Ястреб тяжело вздыхает, а затем взлетает, направляясь за женой.

Между оставшимися девушками висит напряжённая, давящая тишина.

– И чего ты ждёшь?

– Прости?

– Уходи. Ты ведь тоже считаешь меня последней дрянью после этого.

– Ора, я пока ещё твоя подруга-

– Они тоже. Но они ушли.

– Я просто не понимаю, почему ты так себя ведёшь.

– Потому что никто из вас не может поставить себя на моё место, Коретта. Меня обвинили в убийстве той, кому я клялась служить до самой смерти, меня презирает каждый при дворе, и когда у меня появилась возможность окончательно доказать невиновность, мы позволили убийце просто... Сбежать!

Ора судорожно вздыхает, пытаясь приступить собственные хлынувшие эмоции. Пропускает пальцы сквозь волосы, и делает пару шагов от собеседницы.

Коретте, может, и хочется сказать что-то ещё – но Камея уже не слушает. Она лишь разворачивается, и неспешно уходит. Рыцарь даже не стремиться её догнать – лишь вздыхает.

И уходит.

***

Вне формы холодно становится ужасно быстро. Дождь медленно, но верно пропитывает гражданскую одежду, и Ора думает, что, вероятно, свалится с горячкой после этого.

Впрочем, сейчас её это мало волнует.

Как назло, ни одной кареты не видно. Идти до дома долго, лететь нет сил, а значит придётся добираться до покоев во дворце.

Камея идёт лениво, устало, то и дело передёргивая холодными плечами. Стук каблуков не привычно жёсткий – скорее приглушённый, смешанный с плеском воды. В голове пустота: ярость уже давно потухла, оставляя лишь тусклый пепел.

– Было очевидно, что твои амбиции сильнее их.

Ора дёргается, резко оборачиваясь и отшатываясь. Собраться приходится мгновенным рывком, особенно когда она видит до боли знакомое лицо.

– Настолько самоуверенна, что решила показаться, после того, как сбежала?

– Вы сами дали мне уйти. В любом случае, меня не интересовал диалог с ними.

– И ты полагаешь, что я не сдам тебя?

Оракул напрягает пальцы и сводит брови, и радужка угрожающе блестит в полумраке ночной улицы.

– Не полагаю. Знаю.

Они смотрят друг на друга долгие полминуты. И только затем Ора с явным нежеланием выдыхает и расслабляет руки. Клио слегка щурится.

– Твои амбиции всегда были больше их, всегда шли дальше их. Ты лучше их, и ты это знаешь.

– Ближе к делу.

– "Око Жизни" не может предложить тебе достаточного.

– И ты предлаешь мне сменить сторону?

– Мы предлагаем тебе стать частью "Белых Виверн". Это не смена стороны, это смена политики достижения благой цели.

Ора фыркает.

– Ты правда в это веришь?

– Да.

Клио отступает от стены, слегка разминая крылья. В руках девушка держит свой плащ, ранее брошенный на злосчастной улице.

– В любом случае, сейчас у тебя ещё нет ответа, я вижу. Но в этот раз мы будем настойчивы, Гамаюн, – подумай об этом. И если сделаешь правильный выбор – ты знаешь, где меня найти.

Оракул не успевает сказать что-либо в ответ – "Виверна" проходит мимо, скрываясь в каком-то переулке. Даже не улетает, просто уходит.

Ора снова одна на холодной, поливаемой дождём улице.

Но теперь в её душе что-то шевельнулось.

***

Дверь щёлкает за спиной.

Теперь здесь лишь тишина, грубо разрываемая стуком каблуков.

Теперь здесь удивительно холодный воздух.

Взгляд Оры обходит книги на столе, и записи, приколотые к стене. Они пытались понять, они все вместе пытались понять... Или же просто вновь использовали единственную, кто мог связать всё воедино.

Из груди вырывается животный рык, и тонкие пальцы в перчатках яростно срывают записи, сминая и разрывая на обрывки. Какой смысл, какой в этом теперь смысл, если всё ясно, как взор Рассвет?

Клио всегда была хитрее.

А они так и не стали считать Ору подругой.

Пальцы упираются в стену, Камея в бессильной ярости опирается на неё, прижимается лбом. Зажмуривается до пятен в темноте, но из уголков глаз всё равно выкатывается капля. Грудь содрагает всхлип, и девушка прикусывает губу, пытаясь заглушить это.

Как же больно.

Это больнее, чем ощущение сжимаемого горла.

Дрожь в ногах заставляет медленно съехать по стене, оставляя лишь след от пальцев на пыльной стене. Дрожит вся Ора, прижимая руки к лицу – то ли от холода, то ли от слёз, то ли от странного, непривычного чувства.

Страха, смешанного с яростью.

Ей хочется кричать, замахиваясь заклинаниями, и кричать, заливаясь слезами.

"Мы предлагаем тебе стать частью "Белых Виверн"."

Осознание прошибает, и Камея отнимает руки от лица, на секунду забывая дышать.

"Белые Виверны"...

В своё время они уже предлагали ей сотрудничать. Корни Ткача будто всегда складывались так, чтобы подтолкнуть Камею к очевидному решению, к одному единственному "да", которое изменило бы всё.

Но Ора думала об ином.

Она поднялась, придерживаясь за стену. Слабость в ногах была отчётливой, оракула пошатывало, но снова проявлять слабость Камея была не намерена.

Всё это началось с Клио.

Всё это должно ею окончится.

***

Очередная мерзкая погода.

Но Клио спокойна и внутренне, и внешне: она знает, что Ора придёт.

И когда слышит шаги за спиной, едва заметно удовлетворённо прищуривается.

– Ты знала, что я приду?

– Это ясно как взор Рассвет.

Шаги становятся громче.

– И ты знаешь, зачем я здесь?

– Хотела бы предположить, что пришла принять наше предложение. Но у тебя дрожит голос – ты слишком эмоциональна для той, кому нечего терять.

Гамаюн подходит ещё ближе.

– Тогда зачем по-твоему пришла?

– Полагаю, тебе нужна я. Тебе нужна месть. И дрожь твоего голоса яростная – меня ждёт не справедливый императорский суд, а кровожадный самосуд оракула.

Клио наконец разворачивается, и смотрит прямо в пылающие глаза Оры.

В глазу самой "Виверны" ни тени страха, ни щепотки эмоции.

Они смотрят друг на друга несколько тяжёлых секунд.

– Ты Полночно права.

В руках Гамаюн вспыхивает пламя – Клио замечает там кислотно-зелёные искры, дающие понять силу гнева оракула.

– Беги, дрянь.

Ора рычит, кидаясь на девушку – порыв ветра от крыльев заставляет отступить.

Но не сдаться.

Клио знает, что погоня ближе, чем кажется – огненные и ледяные искры проносятся над ухом, и двигаться приходится быстро и отрывисто.

Они несутся по крышам каких-то зданий, и Гамаюн не следит за тем, куда её заводит ярость.

"Виверна" делает скачок, перескакивая через несколько домов, и взмывает в небо.

Оракул взлетает следом – второй раз ей уйти не удастся.

Они успевают подняться выше шпилей, когда Клио резко поворачивается, и яркая молния кидается к противнице, разбиваясь о её щит.

В этом свете Гамаюн не замечает зелёные сплохи, промчавшиеся где-то у плеча.

Девушка исчезает, и Оре болезненно сжимает плечи, рывком нечеловеческой силы швыряет куда-то вниз.

Небо с землёй перемешиваются в неясную серую массу, и ослепительно ярким в этом становится чистейший чёрный.

А затем чувство боли.

Больно в спине.

Больно в груди.

Больно...

***

Ора не знает, сколько времени прошло. Может несколько часов, а может пару секунд. Гул в голове, тупая боль в спине, темнота в глазах.

Ощущение собственного тела возвращается неохотно, но Камея находит в себе силы открыть глаза. Тёмное, пустое, холодное помещение, сравнимое разве что с излишне аккуратным и большим подвалом. Единственное, что дарует свет – тусклый пластический кристалл в центре потолка.

С уст срывается болезненный стон, когда Гамаюн приподнимается на локтях и садится на пол, стараясь прийти в себя и понять, где она и что происходит.

– Ора.

Этот голос.

Оракул вскидывает голову ко тьме, и не движется, наблюдая, как в свету сначала начинает блестеть броня, и лишь затем он позволяет разглядеть чуть смугловатое лицо, обрамлённое каштановыми волосами.

И эти необычно решительные и холодные золотые глаза.

Змей на её шее.

– Коретта?..

Ора не кричит. Не шепчет. Лишь тихо выдыхает. Нет слёз, нет обиды, нет ярости.

Должно быть больно, но на сердце не осталось живого места, что могло бы болеть.

– Почему же? – спрашивает почти спокойно: лишь лёгкая дрожь выдаёт волнение.

– Я уже несколько лет общаюсь с Клио. – Королева также спокойна, лишь пытается отвлечь беспокойный взгляд на блеск эфеса. – За это время я думала о многом. О том, что, может, мы неправильно считали "Виверн" источником только плохого. Может, мы просто неправильно толковали их цели.

– Их цель – контроль над планетой, Коретта, – Ноги дрожат, но Ора старается подняться. – Они не стесняются убивать, предавать, лгать, свергать. Какие их благие цели?

– Если цель – спасение души, то цель оправдывает средства. Их цель в объединении, понимаешь? В мире единства нет места конфликтам, через которые приходится проходить сейчас.

– Они запудрили тебе мозги.

– А ты всё так же не видишь дальше собственного носа.

Их взгляды тяжёлые. Им обоим страшно где-то в глубине – но гордость давит, она заставляет стоять на ногах, сдерживая дрожь, и продолжать смотреть друга на друга, в попытке вытащить слабость наружу.

– Ты не будешь мне верить.

– Ровно как и ты.

Коретта вздыхает. Сжимает эфес крепче вместе с тем, как золотая энергия складывается в длинный клинок. Воздух свистит, когда рыцарь взмахивает оружием.

– Тогда у меня нет выбора. Ты – единственное, что сейчас стоит на пути вечного мира.

– Я не позволю тебе построить мир на крови. Так что тебе придётся постараться.

В её руках начинают пылать пульсары, щёлкающие электрическим зарядом и трескучие от мороза.

Они замирают на мгновение.

А потом искры начинают танцевать.

Безумный вальс магии освещает стены, металл брони, лица двух соперниц. Меч разбивает в осколки щиты, пульсары заставляют сверкающие брызги отлетать от лезвия. Подруги то держат расстояние, то сцепляются в ближнем бою. Коретта искуснее, Ора внимательней.

Но Камею подводит не утихшая боль и слабость, а Литрис ощущает усталость и что-то тяжёлое на плечах.

Но продолжает искать момент.

И находит.

...

Из глотки Оры вырывается сдавленных хрип вперемешку с кровью, когда золотое лезвие почти по рукоять вонзается в её тело. Сердце несколько последних раз отчаянно дёргается в конвульсиях, когда рыцарь рывком выдёргивает оружие.

В глазах темнеет.

Конечности холодеют, слабеют.

Оракул шумно падает, и более не издаёт ни звука.

Коретта делает пару шагов, ей хотелось бы в это мгновение возликовать... Но из груди вырывается кашель с тонкой струйкой крови, и меч выпадает из слабеющих пальцев.

Осколок насыщенно-фиолетового льда вонзился в спину, сводя тело морозом и болью.

В глазах темнеет.

Конечности холодеют, слабеют.

Дипломат шумно падает, и более не издаёт ни звука.

Две бывшие соратницы лежат в пустой холодной комнате, и их лица обращены друг к другу. В это мгновение они подобны самой вечности.

Свету и тьме.

***

Два духа остывают в мгновение одно

В их смерти свет и тьма нашли успокоение.

Ткача корней закреплено панно:

Связало судьбы их божественное единение.

И цвет Даров увял во сомкнутых очах,

И замерли слова прощенья на устах –

Те, коих перед паденьем не издали.

Но в нежной вечности не поминают о грехах,

Но будут близость поминать в слезах

В Садах, где места нет и не было печали.

Лик светлой Полдень омрачило горе

Потерянного избранного тяжко вспоминать.

Тоскливой тени нет в Полночном взоре

Зачем ей реквием по избранной писать?

Проснулся бутон белой лилии нежной,

Цвет кальмии кроваво-алой, безмятежной

И сердца их пыльца по-новой оживала:

С небес упала под тьмою кромешной,

Смертных окропила силой неизбежной...

Вновь кружится птица без конца и начала.

– Аарион Вельма фель Зийг. "Баллада о Полдень и Полночь"

19 views·2 shares

19 views