Лучший друг. Часть 1
(о реакции Шерри на уход Элроя из Клуба)
Улица пуста. Ничего удивительного. Утро еще раннее. Скоро должен начаться профилактический дождь. Облака уже совсем коричневые. Улица пуста.
Обычное дождливое воскресенье, одним словом.[1]
[1] Воскресенье – объективно самый удобный день для профилактических дождей: на работу никто не спешит, смотреть телевизор или читать рекламный проспект уютнее под шум дождя… тыньчжиане бережливы: солнце нужнее в рабочие дни.
И улица пуста, если судить по тому кусочку, что виден из окна.
Шерри вздохнула и опять уткнулась лбом в стекло, не отводя взгляда от безлюдной улицы и словно ожидая чьего-то появления там.
Так оно и было.
Она недоуменно теребила то одну косичку, то вторую, то обе сразу. Она ждала.
— Вот ты где! — мягко окликнул ее мистер Дчжонс, просунув голову в чердачный люк. — Давай спускайся! Мы выходим!
— Уже? — Шерри в очередной раз дернула косичку.
Отец кивнул.
— Так ведь еще рань такая! — возразила Шерри.
— Ничего не рань! Мы и так уже опаздываем!
Шерри неохотно поплелась за отцом.
— Опаздываем, да! — не очень довольно повторил мистер Дчжонс и вдруг вспомнил. — Знаешь, а я ведь все знаю! Ты умудрилась уже дважды опоздать в школу в этом году! Плохо!.. Знаешь, что говорят земные люди? Точность — вежливость королей, — тут мистер Дчжонс неуверенно оглянулся на лицо дочери. — Знаешь, кто такой король?
Шерри перестала теребить косичку и рассеянно уставилась в ответ.
— Что?
— Ты что, меня совсем не слушаешь? Ты знаешь, кто такой король?
— Король — отец принцессы, — безразлично ответила Шерри. Она уже натягивала свой непромокаемый плащ.
— Вы готовы? — бодро спросила миссис Дчжонс, ожидавшая на крыльце. — Ну что, выходим?
Мистер Дчжонс поднял свой рюкзак и уже начал спускаться к газону.
— Нет, не готовы! — запротестовала вдруг Шерри. — Вы разве не видите? Элрой еще не пришел!
Родители переглянулись.
— Так он тоже едет?
Шерри потупила взгляд.
— Я думала, он придет.
— Он никогда раньше не опаздывал, — с сомнением заметила миссис Дчжонс. — Ты уверена, что он собирался? Может, родители его не пустили? Помнишь, как он ни с того ни с сего простудился тогда, бедняжка, а ведь сегодня весь день будет дождь? Или, вполне может быть, он боится дождевых червей не меньше, чем гусениц?
— Он давно уже не боится гусениц! — уверила Шерри. — Я же говорила…
— Ты не думала позвонить ему по видеофону? — предложил мистер Дчжонс.
Шерри смутилась еще больше.
— Ох уж эти предрассудки! — с досадой выдохнул мистер Дчжонс. Это была больная для него тема. — Ты об этом даже не подумала, правда? И зря! Видеофоны — чудесные устройства, бояться которых просто смешно! На Земле, например, тоже уже появляются первые переносные телефоны! Вот увидите, через несколько лет такие у каждого будут! Увидите! И все они будут пользоваться ими активнее нас всех, и…
— И это все наверняка будет так, — мягко согласилась миссис Дчжонс, — но последний поезд уходит через 20 минут, и если Шерри хочет ему позвонить, то дай ей наконец возможность это сделать.
Мистер Дчжонс покорно кивнул, но Шерри не спешила к видеофону.
— Не знаю, па… — помялась она. — Наверно, он все-таки решил не приходить сегодня.
— Вы что же, вчера договориться не могли? — недоуменно спросила миссис Дчжонс.
— Мы… нет… вчера… плохо получилось, — Шерри закусила губу. — Но я надеялась, правда, очень надеялась, что он придет… он так расстроился вчера… из-за меня…
— Уж так и из-за тебя? — шутливо переспросил мистер Дчжонс. И мигом понял по затрясшимся губам дочери, что выбрал неправильную тактику. Похоже, все действительно было серьезно. — Ну-ну-ну, — похлопал он ее по плечу. — Вы поссорились, да? — плечо Шерри как-то особенно резко вздрогнуло. — Ничего страшного. С кем не бывает? Рано или поздно все ссорятся… А потом мирятся. И снова дружат.
Они были уже на улице.
— И у тебя так было? — неуверенно спросила Шерри.
— Конечно! И не раз.
— И у мамы?
— Да у большинства людей на свете, Шерри! Ссоры — неприятные, но вполне нормальные явления, — философски заметил отец. — Помнишь ту историю с земным сыром? Мы с мамой не разговаривали тогда несколько дней… Или вот в твоих комиксах — что, никогда не ссорились герои?
— Не знаю… Мне кажется, так, как мы, никто ни с кем никогда не ссорился, — мрачно проговорила Шерри. — Ну, так сильно…
— Так всегда кажется, — утешил ее отец. — И, тем не менее, всегда можно найти путь к примирению. Было бы желание дружить!
Шерри горячо кивнула:
— Я же совсем не обижаюсь на него! Честное слово! Я правда виновата была, мы оба… он же никогда не сказал бы мне… ну… что он сказал, если б только… па, а вдруг он не пришел, потому что думает, что я на него обиделась? Ну, что не хочу его видеть? Но я же хочу! Может, мне сейчас сбегать к нему? Тут по дороге. Я бы успела…
— Мне кажется, если он не пришел, то лучше его пока не трогать, — серьезно покачал головой мистер Дчжонс. — Это его решение. Дай ему побыть одному!
— Но… — Шерри опять понурилась. — Как же он тогда узнает, что я… Ааааа… — глубокомысленно вдруг протянула она и замолчала на несколько минут.
— Па! — дернула она его вдруг неспокойно. — Но даже вот сейчас… мы же с ним друзья, да? Просто мы пока не разговариваем. Но это ненадолго. Он мой друг все равно, правда?
— Определенно, — согласился мистер Дчжонс, — если только ты считаешь его другом, а ты, конечно, так считаешь.
Шерри кивнула.
— Отдохните друг от друга, — поддакнула миссис Дчжонс. — Ладно бы мы на месяц или год уезжали… Однодневная экспедиция. Завтра в школе снова увидитесь.
— И помиримся? — с надеждой спросила Шерри.
— Это зависит от вас. Почему нет?
— Мне кажется, я перед ним очень виновата, — Шерри в очередной раз вздохнула. Конечно, ей хотелось услышать в качестве ответа только уверенное «Разумеется помиритесь!». Обычно неопределенность ее не пугала, но только не в этот раз.
— Элрой — хороший мальчик, — заметила миссис Дчжонс. — Я думаю, он тебя скоро простит. Ты же его уже простила?
— Конечно! — Шерри приободрилась. Простить Элроя оказалось не так уж сложно, и он, наверно, тоже с радостью ее простит. — Он хороший и он мой друг!.. Но все-таки вчера я… ужасно. Мне очень стыдно.
— Не знаю, что ты там натворила такого, но впредь думай о последствиях, — назидательно молвил мистер Дчжонс. — И, кстати, о последствиях школьных опозданий, моя принцесса…
***
— Элрой Макинтош. Отсутствует по уважительной причине, — безразлично пробубнила учительница, не отрываясь от списка учеников, чтобы скорее назвать следующую фамилию.
Шерри вся похолодела. А на что она надеялась? Что Элрой со своей пунктуальностью и двумя часами на запястье просто опоздал и сейчас стоит за дверью, не зная, как попасть в класс? Он слишком обязательный, чтобы опаздывать или прогуливать.
Подтвердилось. Сегодня он отсутствует по уважительной причине.
Она, помимо собственной воли, все не могла оторвать взгляд от соседней, пустой, парты и умоляла время идти быстрее. Скорее бы только кончился этот ненавистный урок!
Она терялась в догадках. Какая может быть уважительная причина? На ум ничего не приходило, кроме болезни.[2]
[2] На Тыньчже очень развита медицина. Но многие лекарственные препараты можно принимать только по достижении определенного возраста (в основном 15 лет). Например, детям, в отличие от взрослых, запрещено принимать те противопростудные таблетки, которые вылечивают моментально, и приходится довольствоваться обычным аспирином.
«Вдруг он заболел! — с ужасом повторяла она про себя снова и снова. — Так сильно расстроился, что заболел… Я тут сижу как ни в чем не бывало, вчера копала червяков как ни в чем не бывало, а он все это время провел дома, один, больной, расстроенный, он, наверно, очень переживает… а вдруг у него разболелась голова из-за очков?! Это же ужасно! Мне надо к нему, срочно! Сколько там еще осталось? Полчаса? Скорее бы уже!»
По окончании занятий она пулей вылетела из класса и через четырнадцать с половиной минут стояла вся красная и совершенно запыхавшаяся у калитки его дома. Нужно было немного отдышаться. Если Элрой действительно заболел, то дверь откроет миссис Макинтош, работающая по нечетным дням на дому. Миссис Макинтош производила впечатление довольно занятой и строгой женщины, а потому, чтобы не раздражать ее лишний раз, Шерри хотела хоть немного упорядочить собственные мысли после быстрого бега.
Наконец она позвонила в дверь.
На пороге довольно скоро появилась миссис Макинтош с широкой улыбкой на лице. Кажется, она была в хорошем настроении, и даже вид все еще красной Шерри, стоявшей прямо перед ней, ненамного его испортил.
— Добрый день, Шерри, — сдержанно поприветствовала миссис Макинтош. — Ты к Элр…
— Здравствуйте! Да! Как он?! — нетерпеливо выпалила Шерри.
Миссис Макинтош нахмурилась. До чего шебутная девчонка!
— Как он себя чувствует? — повторила Шерри сдержаннее.
— С утра он чувствовал себя прекрасно, — ледяным тоном ответила миссис Макинтош, но даже такой холодный ответ заставил Шерри облегченно вздохнуть. Миссис Макинтош нахмурилась еще сильнее. — А почему ты спрашиваешь?
— Его не было сегодня в школе… по уважительной причине… и я испугалась, что он мог заболеть… как хорошо, он в порядке!.. Он куда-то уехал? Он придет в среду?
— Сомневаюсь, — все так же холодно проговорила миссис Макинтош.
Шерри понурилась.
— А когда он вернется?
— Сегодня вечером, — просто ответила миссис Макинтош, но тут же спохватилась. — Но очень поздно. Он очень устанет. Тебе лучше прийти к нему в другой раз. Я ему передам, что ты приходила, спасибо!
Она хотела уже захлопнуть дверь, но Шерри явно не собиралась уходить.
— Где же он сейчас?
Миссис Макинтош, конечно, могла сделать вид, что не расслышала последний вопрос и преспокойно все-таки закрыть дверь, тем более Шерри определенно не входила в число ее любимых собеседников, но действительность была слишком заманчивой, чтобы промолчать.
— В Администрации Президента! — гордо проворковала миссис Макинтош и с превосходством взглянула на Шерри. — Сейчас он с мистером Бдэчжем на совещании, где обсуждаются проблемы и перспективы развития текстильной промышленности.
Шерри непонимающим взглядом уставилась на миссис Макинтош. Такого ответа она, похоже, не ожидала.
— И... что он там делает? — только и смогла она спросить. — Он же никогда не интересовался модой...
— Вносит предложения, конечно, — самодовольно улыбнулась миссис Макинтош, как будто это она сейчас вносила предложения в президентской Администрации, а не Элрой.
— Какие предложения? — все так же непонимающе спросила Шерри.
— По поводу развития текстильной промышленности, само собой.
— Аааа, — все еще озадаченно протянула Шерри.
— Он вчера с самого утра и до позднего вечера готовился к этому выступлению. Жду-не дождусь его возвращения, узнать бы, как там у моего мальчика дела!.. А, впрочем, у него все будет хорошо, я и сейчас уже знаю! Я же всегда говорила и не уставала повторять, какой он талантливый! Даже сам господин второй заместитель Президента это отметил! О да! Мы с Ллойдом уже два дня просто вне себя от радости, а уж сам Элрой-то как счастлив! Наконец его талант раскрылся во всю силу! Все эти его жуки, или что там у него было, даже они не дали его природным дарованиям зачахнуть... конечно, он много времени занимался не тем и мы с отцом волновались, но все это время талант его зрел внутри него, не замеченный им самим, и вот наконец... и теперь все увидят то, что видели раньше только мы с Ллойдом! Какая радость!
Тут миссис Макинтош вспомнила, что Шерри — та самая особа, из-за которой Элрой много времени занимался не тем и прятал свой талант, и ее словоохотливость сошла на нет.
— Он точно не придет в школу до конца этой недели, — холоднее добавила она. — У него так много совещаний, что на школу просто нет времени. Впрочем, он хваткий… вот и мистер Бдэчж утверждает, что Элрой с легкостью нагонит все упущенное, да я в этом и не сомневаюсь. Административные совещания гораздо важнее школы!
— Кто это — мистер Бдэчж?
— Высокопоставленный сотрудник Администрации, — гордо отчеканила миссис Макинтош.
Шерри все еще пыталась свыкнуться со всей поступившей информацией, но получалось у нее с трудом. Казалось, они разговаривают сейчас о постороннем, о ком угодно, но только не об Элрое…
— И Элрой…он… он выглядит счастливым? Он доволен?
— Забавный вопрос! Конечно, разумеется! Разве можно как-то иначе в его ситуации?
Шерри хотела что-то сказать, но в последний момент передумала.
— Я рада, миссис Макинтош!.. За вас… и за него… — промямлила она неуверенно. — А… он теперь ходит в… ну… со стеклами?
— О чем ты?
— Я говорю о стеклах перед глазами. Большие, овальные… они очень бросаются в глаза…
Миссис Макинтош повспоминала пару секунд.
— А, да, поняла, о чем ты… ну да, в них.
— Постоянно?
— А что такого?
— Вы… ну… не спрашивали… ну…
— О них? Пока не до этого было, столько событий, столько радости. Как-нибудь спрошу, — безразлично отговорилась миссис Макинтош. — Когда он не будет так занят... я думаю, лучше его пока никому лишний раз не беспокоить.
«Никому» было явно сказано с намеком.
— Хорошо, миссис Макинтош, тогда я пойду… передайте ему, пожалуйста, привет от меня! У меня как раз много свободного времени, и если только у него найдется…
— Да-да, прекрасно! — нетерпеливо отозвалась миссис Макинтош и наконец захлопнула дверь.
***
Шерри квело следила, как чаинки оседают на дно чашки. Периодически она взбалтывала их ложкой снова.
— Элрой совсем перестал к нам заглядывать, — осторожно начала миссис Дчжонс. — Как вы там в школе? Вы помирились?
Шерри грустно пожала плечами.
— У него пока очень много дел. Я его еще не видела. Он даже в школу не успевает приходить…
— Правда?
— Да, он теперь в Администрации… все время там, на этих их совещаниях… И миссис Макинтош сказала, что его похвалил сам второй заместитель. Говорят, у него талант. А еще миссис Макинтош сказала, что он и сам вне себя от радости.
— Ну так это же просто замечательно! Ты за него не рада?
— Не знаю, — Шерри вздохнула. — Наверно, я сейчас должна была бы радоваться… а я не рада. Мне кажется, он и сам не рад…
— Почему ты так решила?
— Потому что он забросил все свои прежние увлечения! Он не прислал мне ни одной новой фотографии… мы с ним совсем не разговариваем… мне кажется, там, в Администрации скука смертная, как говорят земные.
Миссис Дчжонс задумалась:
— Возможно, для тебя, с твоей точки зрения — да… но вряд ли для него. Если у него есть способности, ему наверняка интересно.
— Ему интересно другое! — не согласилась Шерри. — И у него совсем другие способности! Это все после нашей ссоры…
— Но Шерри! — возразила миссис Дчжонс.
— Что? — раздраженно бросила Шерри. — Он не приходит только потому, что у него не хватает времени теперь. Он бы обязательно пришел, я уверена!.. Он очень хотел бы! Мы же друзья! Я знаю, как он любит земные вещи, и совершенно точно: он обожает ловить бабочек! Неужели все эти совещания показались ему интереснее? Да быть такого не может!
— Ты никогда не сможешь утверждать наверняка.
— Могу! Я хорошо знаю Элроя!
— Люди меняются…
— А Элрой все такой же, — запальчиво перебила Шерри, — я знаю! И надо вернуть его обратно! Этот мистер, который на Б, много себе позволяет!
— И как же ты собираешься это сделать?
Шерри моментально сникла:
— Не знаю, я еще не решила…
— Пойми, Шерри, крошка, люди меняются, — мягко повторила миссис Дчжонс, — иногда постепенно и совсем незаметно, а порой очень сильно, но все эти изменения неизбежны. И тебе необходимо научиться правильно к ним относиться. Тут ты не в силах что-либо изменить. Может быть, ваша ссора лишь подтолкнула Элроя быстрее изменить свои интересы, но рано или поздно это все равно могло бы случиться. Например, когда он вышел бы после школы на работу и убедился, что там ему интереснее... Люди находят новые увлечения, меняют приоритеты — они имеют на это право и надо уважать их выбор. Элрой уже достаточно взрослый, и это его решение, его путь. Никогда нельзя заставлять другого делать то, что ты хочешь. Он сам должен захотеть…
— Элрой хочет! — уперто заявила Шерри. — Просто у него нет времени пока…
— Значит, на данный момент он по какой-либо причине хочет потратить его по-другому. Если он по-настоящему захочет вернуться в Клуб, он обязательно найдет время и на него, — уверила миссис Дчжонс. — А ты наберись терпения…
— Но он неправильно тратит время! Неправильно! — Шерри сложила пальчики в два кулачка и затрясла ими от негодования. — Он что, не видит, как глупо? Глупо просиживать дни на совещаниях в пыльных кабинетах! Глупо! Ты разве так не считаешь?
Миссис Дчжонс кивнула.
— Вот видишь!
— Я считаю, что это глупо, коль скоро у человека нет выбора, — уточнила миссис Дчжонс и продолжила. — Если человек всю жизнь сидит в кабинете, как ему указали, и даже не догадывается о том, что можно заниматься чем-то еще, когда ему попросту не с чем сравнить свое нынешнее занятие, — тогда глупо. Но Элрой уже имел возможность ловить бабочек и предпочел этому занятию сидение в кабинете. Он попробовал и то, и другое — и сделал добровольный выбор. Ведь вряд ли его кто-то заставил, да он бы и не дал: раньше, например, даже родители не могли отвлечь его от бабочек… Так почему?.. Может, ему просто НРАВИТСЯ сидеть в кабинете? Если человеку по-настоящему нравится его занятие, можно утверждать, что оно глупое?
— Ну не знаю, — нахмурилась Шерри. — Наверно, нельзя… но я не могу поверить, что он променял заседания Клуба на это… так… так это… не похоже на него… меняется… почему…
Шерри не закончила последнюю фразу и разревелась, уткнувшись в руку матери.
— И все равно, — сквозь слезы решительно выговорила она, — все равно… пусть меняются… эти его увлечения… все равно, он мой друг… и я знаю, сам он все такой же, как был. Мой лучший друг. Всегда. И мое отношение никогда не изменится.
***
Время шло.
Все так же тихо.
Шерри совсем перестала опаздывать в школу. Она очень боялась, что Элрой может прийти на занятия именно в день ее опоздания, когда ее не пустят в класс. И она делала все необходимое, чтобы исключить любую вероятность подобной ситуации. Каждый раз при входе в класс у нее от волнения и надежды замирало сердце — вдруг сегодня?.. Но Элрой все не приходил. Она старалась не смотреть на пустую парту и, чтобы хоть как-нибудь скоротать время до урока (а порой и самого урока тоже), доставала комикс и принималась за его изучение.
После занятий она продолжала читать комиксы в школьном подобии сада. Этот «зеленый»[3] уголок был слишком запущен, чтобы называться садом, но Шерри любила его именно таким. Она хорошо изучила его еще несколько лет назад — и все это время он оставался таким же диким, как был. Неизменным, привычным… родным. Именно тут она впервые увидела Элроя, здесь они проводили много времени в последующие три года… Шелест листвы и пение птиц действовали на нее умиротворяюще, а пестренькие венчики цветов, бесстрашно выглядывающие из густой темной травы, всегда поднимали настроение. И все-таки, даже тут ей было теперь одиноко.
[3] Скорее, зелено-коричневый.
Однажды, когда она была на дереве, ей даже показалось сквозь крону, что там внизу, над цветами, как и тогда, давно, склонился Элрой. Но прежде, чем она решилась выкрикнуть его имя, птица (конечно, это был не Элрой), сидевшая внизу, успела улететь.
Особенно грустно было видеть бабочек, которые, как и всегда, беззаботно порхали с цветка на цветок. Чем красивее встречались бабочки, тем больше расстраивалась Шерри.
«Жаль, Элрой не видит, — в очередной раз подумалось ей, когда мимо опять пролетела большая роскошная бабочка нового вида, не встречавшегося им раньше. — Как бы он обрадовался!»
В этот момент бабочка перестала порхать в тени кустов, неторопливо села на крупный освещенный солнцем цветок и кокетливо расправила крылышки, предоставляя Шерри возможность оценить их красоту во всем великолепии.
«Вот бы сюда сейчас Элроя с фотоаппаратом! Такой бы снимок устроил! До конца жизни гордился бы! — Шерри глаз не могла отвести… и вдруг громко хлопнула в ладоши, так что бабочка, возмущенная подобной дерзостью, упорхнула. Но Шерри даже не обратила внимания. Она уже пробиралась через кусты к калитке.
«Ну конечно! Я сама ее для него сниму!» — повторяла она про себя снова и снова по дороге домой, все больше воодушевляясь.
Несколько последующих дней бабочка, постоянно дразнившая Шерри до этого, и не думала появляться, но в конце концов Шерри удалось сделать несколько довольно симпатичных снимков.
«Конечно, не так, как получается у Элроя, — принялась оценивать собственную работу Шерри, разложив фотографии дома на столе, — но, по крайней мере, лучше, чем получилось бы у Объективчика[4]. Надеюсь, Элрой простит мне недочеты, выберет лучший и вклеит к себе в альбом… или даже вдруг все-таки найдет время и сам ее сфотографирует? Пока она тут — нельзя упускать возможность! Интересно, а на Земле такие есть?»
[4] Так она любовно прозвала одно из прошлых изобретений – робота-фотографа, представлявшего из себя крошечный летающий зонд с объективом, который делал множество фотографий тех объектов, на которые его программировала хозяйка. Чаще всего таким объектом становилась она сама (потому что никто больше, и даже Элрой, в те времена, когда он еще не начал носить очки, желания не изъявлял). Сложно было судить о качестве сделанных им фотографий с художественной точки зрения, зато неизменным достоинством Объективчика было то, что он делал их МНОГО.
Шерри положила фотографии в конверт, щедро обклеила его всеми образцами имевшихся земных марок, тщательно заклеила, чтобы ни один снимок не выпал, и осторожно просунула в щелочку почтового ящика Макинтошей.
Элрой ничего не ответил.
«Ну ничего, нестрашно, — уверила себя же Шерри, когда ей стало ясно, что надеяться на ответ бесполезно. — Ну и что? Подумаешь, ответ! У него просто слишком много работы и слишком мало времени. Мы друзья, и он знает, что даже если не ответит мне, как отвечает всем этим административным, я не обижусь. Потому что я друг, я понимаю… наверно, лучше его лишний раз действительно пока не отвлекать…»
Был уже конец сентября. И хотя на дворе было почти так же жарко, как и летом, появившийся ветер не уставал напоминать о наступлении осени. Шерри теперь меньше времени проводила в своем уголке. Читать комиксы на улице с таким ветром было очень неудобно, так что она переместилась к себе на чердак, который, наравне с лабораторией, был ее любимым местом в доме. Раньше здесь часто проходили заседания Клуба.
Теперь Шерри подолгу сидела тут в одиночестве, перечитывая протоколы заседаний, записанные аккуратным почерком Элроя, и разглядывая все те вещи, что они успели изучить.
Нередко она листала комиксы или книжки с картинками, записывала собственные мысли на основе прочитанного, выписывала интересные английские выражения, а главное — идеи для изобретений, встретившиеся ей на страницах. Правда, теперь эти идеи проходили гораздо более жесткий отбор, чем раньше. Шерри стала осторожнее. Наконец она начала осознавать, какая огромная ответственность связана с ее даром изобретать.
Все чертежи и другие рабочие материалы, касавшиеся очков, она давно уже разорвала на мелкие кусочки, чтобы никто больше не смог создать что-нибудь подобное. Так же точно она поступила с начатым было в июле проектом прибора, который должен был позволить читать мысли других. «Никогда тебя не изобрету!» — твердо сказала Шерри и для пущей уверенности кивнула головой. — Так тебе и надо!»
Теперь она проводила гораздо больше времени с родителями, которые, к великой ее радости, стали бывать дома намного чаще и не собирались никуда уезжать в ближайшее время. Конечно, Шерри жаждала узнать о Земле как можно больше, взять в руки как можно больше вещей оттуда… но в то же время она очень скучала по родителям, когда они уезжали так надолго. Ей нравилось наблюдать за их работой в домашней (что не мешало ей быть достаточно большой и функциональной) лаборатории, выполнять простенькие ассистентские задачи, которые предлагали ей родители, как бы невзначай подавать им решения для казавшихся до этого неразрешимыми проблем и посмеиваться про себя, потому что решения эти казались ей с самого начала более чем очевидными.
«Шерри, в последнее время ты делаешь стремительные успехи! Умничка!» — хвалил дочку мистер Дчжонс, когда она успешно справлялась с очередным его заданием. Например, поводом для семейного праздника стал первый собранный Шерри без посторонней помощи фотоаппарат. И мистер, и миссис Дчжонс были слишком рассеянными, чтобы хоть раз заметить ее Объективчика.
Однажды она забылась и зашла в ту часть лаборатории, где ей пока еще официально было запрещено находиться одной.[5]
[5] Впрочем, раньше Шерри уже сидела тут днями и ночами – как только родители улетали на Землю – потому что это была самая интересная и необходимая часть лаборатории…
— Шерри! Ты что тут делаешь?! — ошарашено выкрикнул мистер Дчжонс, заметив дочь, преспокойно усевшуюся на синтропазаторе модели 7465035 и с интересом наблюдавшую за реакцией, происходившей в окошке.
Шерри ойкнула, но этим, конечно, дело не кончилось. Вечером ей предстоял серьезный разговор.
Мистер и миссис Дчжонс были страшно недовольны непослушанием дочери.
— Шерри! Тебе уже десять лет и ты что, до сих пор не понимаешь, как там опасно? — серьезно спросил мистер Дчжонс. Он не кричал, но Шерри чувствовала, что он очень расстроен, и боялась поднять взгляд. — Разве стали бы мы запрещать тебе заходить туда, если б на то не было достаточных оснований? — мистер Дчжонс помолчал и продолжил. — Вы же уже проходили синтропазаторы в школе? Какова мощность базовой модели?
— 3000 штрейнов, — с трудом выдавила Шерри. — Но па…
— Правильно! 3000 штрейнов — и это всего лишь базовая модель! Вдумайся! Чтобы работать с лабораторным синтропазатором, мало разобраться в работе базовой модели, как вас научили в школе… запомни, Шерри, лабораторный — это совсем иное устройство, разительно отличающееся базового, — тут мистер Дчжонс принялся перечислять множество технических терминов. — Скажи мне, — обратился он к Шерри, — ты слышала раньше хоть один из них?
Шерри неуверенно кивнула. Весь этот разговор действовал на нее угнетающе.
Мистер Дчжонс тяжело вздохнул:
— Вот именно, как можно подходить к синтропазатору одной, если не имеешь ни малейшего понятия об его устройстве?
Шерри слабо дернула косичку:
— Но я же... пап, я…
— Отец прав, — подала голос миссис Дчжонс. — Впрочем, дорогой, ты забыл о фазовом генераторе.
— Разве? Мне показалось, о нем я тоже сказал, — мистер Дчжонс рассеянно почесал затылок. — Ты уверена?
— Вполне.
— И я тоже вполне…
— Папа упомянул о поле Ктачжа, а ведь оно невозможно без фазового генератора, — поспешила разрешить их сомнения Шерри.
— Ну вот видишь, я все-таки не забыл… и потом, о чем мы говорим, если Шерри пока… подожди-ка… Шерри! Я не ослышался? Повтори-ка, что ты сказала!
Через час вся семья Дчжонсов склонилась над чертежом, составленным Шерри, и теперь мистер и миссис Дчжонс обсуждали его потенциал.
— Нет, это невозможно! — горячо выкрикивал мистер Дчжонс и сыпал терминами направо и налево. — Так точно не сработает! Если только усовершенствовать его вот тут…
— Дорогой, но посмотри, — не уступала ему в горячности миссис Дчжонс. — Если создать поле вот тут, как указано в чертеже, то… — тут она начинала сыпать терминами пострашнее мистера Дчжонса.
Шерри молча слушала, догадываясь, чем все закончится.
Еще через два часа они пришли к первоначальной версии ее чертежа.
— Это невероятно! — не уставал повторять мистер Дчжонс. — Где ты его все-таки достала?
— Я сама… или ты спрашиваешь, где я достала бумагу, па?
— Бумагу?! Неважно!.. Неужели правда?! Ты сама?!.. Когда ты успела все это узнать? И где? Неужели даже такое входит теперь в школьную программу для складских менеджеров?!
Лицо Шерри осунулось.
— Ну-ну-ну! — выкрикнул мистер Дчжонс, поняв, как оплошал. — Я не хотел тебя обидеть! Ты сама знаешь! Прости, золотце!
— Я никогда не буду складским менеджером, — твердо сказала Шерри. — Никогда. Это совершенно не мое.
— Кто бы сомневался! — мистер Дчжонс чмокнул ее в щечку. — С такими-то данными, как у тебя! В десять лет самостоятельно…
— Нет, я по книгам, — бойко вставила Шерри, — которые в библиотеке. Их там много, я часто брала…
— …самостоятельно по книгам разобраться в том, что такое поле Ктачжа… — продолжил мистер Дчжонс. — Да если так и дальше пойдет, когда-нибудь (и, чую, довольно даже скоро!) я с гордостью буду говорить всем вокруг, что я отец одной из лучших изобретательниц во всей нашей Межгалактической Ассоциации!
— Па-а-а-а! — протянула Шерри с улыбкой и закрыла глаза от удовольствия — ей очень хотелось в Межгалактическую Ассоциацию Исследователей и Изобретателей. Хотя в то же время все эти похвалы казались ей незаслуженными. Что сложного в поле Ктачжа? Шерри искренне не понимала. Ей всегда казалось, с этим справится и пятилетний карапуз.
— Я до сих пор вспоминаю, как папа объяснял мне, что такое поле Ктачжа в течение полутора лет! — заметила миссис Дчжонс. — Я же рассказывала тебе о дедушке? Он был изобретателем, талантливым! Ты, должно быть, вся в него!
— И в вас тоже! Вы же тоже изобретатели!
— В 10 лет я даже не думала об изобретательстве, — рассмеялась миссис Дчжонс. — А ты, милый?
— Конечно нет! Я тогда думал только о своем банковском деле… Смотри только, принцесса, не возгордись! Чтобы попасть в Ассоциацию Изобретателей, надо будет еще много работать! Но ты не забывай, что членство — не главное…
— Па, ну что ты! Да я не могу не изобретать!
— Золотые слова, — улыбнулся мистер Дчжонс. — Пусть так всегда и будет! А теперь, — он взглянул на часы, — заболтались мы сегодня… отправляйся-ка в кроватку, малышка! Сладких тебе снов!
— И вам тоже! Пусть вам приснится ваша первая земная экспедиция!
«Как же все-таки это все странно… — думала Шерри, лежа в кровати, — мама с папой никогда раньше не замечали… я столько раз им говорила — а они не слышали почему-то… а сегодня вдруг поняли! Наверно, это все потому, что мы редко раньше разговаривали, не так, как теперь. Они много времени дома… Да и без наших заседаний Клуба… — мысли ее вдруг обратились к Элрою. — А ведь ему сейчас, наверно, так же хорошо, как и мне! Ведь все-таки, как бы там ни было с этой его бесконечной работой, всегда здорово, когда родители говорят, что гордятся тобой! Наверно, он теперь каждый день это слышит от мамы и от папы… Надо же! Кажется, я никогда раньше до конца не понимала, как же это приятно! И как это вдвойне должно быть приятно ему — ведь меня мои мама с папой иногда просто так хвалили, а его — я никогда раньше не слышала… Может, поэтому ему так нравится в Администрации?»
— Знаешь, Элрой, — тихо сказала Шерри в темноту, — я рада, что твои родители гордятся тобой! Надеюсь, каждый раз, когда они тебя хвалят, тебе так же радостно, как мне сейчас! Спокойной ночи!
С этих пор Шерри еще активнее ушла в изобретательство — родители разрешили ей проводить эксперименты в любое время в любом секторе лаборатории, какой мог ей потребоваться, и не было больше необходимости скрываться. Теперь Шерри уже сама не смогла бы точно сказать, почему же раньше не рассказывала им о собственных экспериментах. Сейчас это казалось таким естественным.
— Мам, знаешь что? — спросила она однажды. — Я тут подумала… а почему вы никогда не разговаривали с земными людьми? Вот я бы первым делом, если б оказалась на Земле, вступила с ними в коммуникацию[6]… А вам с папой что, не хотелось совсем?
[6] Она любила вставлять в свою речь немного научных терминов.
— Хотелось, конечно. Но это гораздо сложнее, чем кажется. Во-первых, сначала необходимо было лучше изучить их образ жизни и привычки, историю, географию и еще много всего, чтобы при разговоре не попасть впросак… а, во-вторых, мы пока еще не владеем английским или каким-нибудь другим их языком на должном уровне.
— Но мы же его учим…
— Но до разговорного пока далеко…
— Но вы же смогли понять, что они говорят? Вы же составили каким-то образом словари… А как?
— Ты что же, никогда раньше не видела папины переводчики?
— Папины переводчики?
— Я хочу сказать, переводные устройства, изобретенные для нас твоим дедушкой. Если уметь ими пользоваться — им цены нет! Без них мы бы никогда не смогли понять слова земных людей, записать их значения, мы бы вообще не смогли приступить к изучению английского.
Миссис Дчжонс кратко описала работу устройств.
— Ну вот! Нам с Элроем всегда приходилось читать и переводить комиксы собственными силами… ну, по вашим словарям… А вы просто включали эти переводчики, и они вам все переводили, — негодующе вздохнула Шерри. — И вы мне даже не рассказывали…
— Ими можно пользоваться только после предварительных тренировок, — покачала головой миссис Дчжонс. — Весьма упорных и продолжительных тренировок, Шерри. И только взрослым. Понимаешь, они забирают очень много сил. Это не так легко, как кажется на первый взгляд.
Шерри надула губы. Какое-то время она обдумывала полученные сведения.
— Значит, они могли переводить для вас только с земного на тыньчжианский, так? А обратно, с тыньчжианского на земные языки — нет. Поэтому вы не могли поддержать беседу и не разговаривали с ними совсем. Я правильно поняла?
— Да, все так.
— Ну так это очень неудобно! Надо их усовершенствовать.
— Что именно?
— Да все! Во-первых, чтобы ими можно было пользоваться без всяких предварительных тренировок и даже детям! Во-вторых, они не должны забирать силы! Ну и наконец, они должны переводить не только с земного, но и обратно! Чтобы я говорила на тыньчжианском, а все земные люди все равно понимали и даже не замечали, что я говорю на родном языке! Вот так они должны работать!
— Легко сказать, — нахмурилась миссис Дчжонс. — но вот сделать…
— Я сделаю! Они нам совершенно необходимы, это же очевидно! Значит, надо будет сделать!
— Ну, это вряд ли выполнимая задача.
— Почему? Если подумать основательно…
— Шерри! Ты что же, не понимаешь? Этот прибор, который ты хочешь изобрести, он должен воздействовать не только на тебя, но и на всех тех, с кем ты говоришь…
— Ну и что?
— Это же практически невозможно… и никто еще…
— Сначала я попробую, а потом уже скажу! Никто с таким еще не сталкивался? Ну и что? Значит, я буду первая. Чем сложнее — тем увлекательнее! Это как головоломка!
— Твой дедушка уже пытался… это изобретение, которое он до конца так и не довел, в итоге совершенно вымотало его, и я боюсь, как бы ты тоже…
— Ну что ты, мам! Я тут прочитала, как земные говорят: игра стоит свеч! Зачем игре свечи я, правда, не поняла, но вот когда-нибудь у земных и спрошу… Чем быстрее я его изобрету, тем больше вероятности, что в Администрации вам выделят деньги на новую экспедицию! Ведь отдачи от нее будет уже гораздо больше! И ко всему прочему мне самой просто очень хочется, чтобы вы наконец поговорили с земными, а потом, когда вернетесь, рассказали мне, каково это.
— И тебя уже не переубедить? — улыбаясь спросила миссис Дчжонс.
— Нет! — Шерри тоже улыбнулась. — И я вот еще что подумала! С таким изобретением меня наверняка примут в Межгалактическую Ассоциацию Исследователей и Изобретателей!
— А мне кажется, они скорее обрадуются какому-нибудь усовершенствованному скоросшивателю.
— Неееет, мам, скоросшиватель — это скука смертная… Я уже решила, и ты же знаешь…
— Да, знаю, — кивнула миссис Дчжонс. — Если ты решила, так тебя никто не переубедит… Вся в отца. Только я тебя умоляю, не увлекайся чрезмерно!
— В пределах нормы! — хитро улыбнулась Шерри.
— Знаю я твою норму… — покачала головой миссис Дчжонс.[7] — Надеюсь, ты будешь посвящать в свои планы нас с отцом? Ты же знаешь, мы всегда рады помочь!
[7] По правде сказать, миссис Дчжонс имела о ней лишь отдаленное представление.
— Конечно, мам! И для начала мне нужно ознакомиться подробнее с…
— Знаю-знаю! — миссис Дчжонс уже встала.— Сейчас принесу!
Скоро Шерри с увлечением разглядывала модель переводчика, сконструированную еще ее дедушкой.
***
Учительница уже не называла имя Элроя во время переклички, а проект по изобретению переводчика занимал Шерри все сильнее. И, тем не менее, она продолжала часто вспоминать своего друга и иногда даже, возвращаясь домой, делала лишний крюк, чтобы пройти по улице, на которой он жил. Она не решалась опять беспокоить миссис Макинтош расспросами, надеясь, что все в их семье благополучно.
Про себя она решила следующее:
«Проходить по улице — самый ненавязчивый вариант. Элрой наверняка об этом узнаёт и видит, что я его не забываю. И ему, должно быть, приятно. Вот если б я опять написала ему письмо, у него, скорее всего, снова не нашлось бы времени ответить, и он наверняка расстроился бы. Поэтому я просто пройду мимо его дома по улице…»
По возвращении домой она совсем скоро обедала и убегала в лабораторию, где рассказывала родителям о новых идеях для переводчика.
Этот проект действительно оказался гораздо сложнее, чем ей показалось на первый взгляд, и каждая новая трудность, которую она вдруг осознавала, только сильнее разжигала ее упорство. На данный момент в этом переводчике сосредоточились все ее устремления и надежды.
Тем не менее, Шерри замечала, что время продолжает идти. В середине октября она уже вовсю считала дни до Дня Заключения Договоров.
Это был один из крупнейших тыньчжианских праздников и, надо заметить, один из самых любимых, за которым давно уже закрепилось неофициальное название — День Дружбы. Праздновали его в конце ноября.
На самом деле их было даже два — два официальных выходных в честь праздника, которые тыньчжиане традиционно посвящали дружеским визитам, а также общению с родственниками и в кругу семьи.
— Шерри, ты собираешься кого-нибудь приглашать на День Дружбы? — спросила миссис Дчжонс за ужином в один из вечеров, когда до праздника оставалось немногим более двух недель.
— Само собой, мам! Уже пригласила! Ведь за два совсем нерабочих дня он, конечно, найдет время, правда?
— Надеюсь… — неуверенно отозвалась миссис Дчжонс. — Ты же об Элрое? — осторожно добавила она, немного помолчав.
— Конечно!
— Ты отправила ему письмо? — спросил мистер Дчжонс.
Шерри кивнула.
— Так я и знал, что не по видеофону, — разочарованно вздохнул отец. — Ну почему ты его так не любишь?
— Пап! Я не не люблю его! — принялась объяснять Шерри. — И в этот раз я о нем первым делом вспомнила… перед тем как написать письмо, я пробовала звонить, но Элрой не отвечал... Вот он его, наверно, не любит. Он никогда не берет… Но только па, когда он к нам придет, пожалуйста, не упрекай его, ладно? В праздник лучше не надо…
— А ты не думала пригласить кого-нибудь еще? — украдкой предложила миссис Дчжонс.
Шерри пожала плечами.
— Золотце, у вас что, ни одного изобретателя в классе? — удивился мистер Дчжонс.
— Нет, почему, целых три… а что?
— Ну как что? Тебе разве не интересно поговорить с ними? Пусть они покажут тебе свои изобретения…
— У них пока нет, — перебила Шерри. — Они не хотят изобретать бесплатно, ждут, когда войдут в Ассоциацию, а это еще через несколько лет…
Мистер Дчжонс нахмурился.
— Ну, расскажи им о своем, им наверняка будет интересно послушать! — предложила миссис Дчжонс.
— О переводчике?.. Не, мам… я уже пыталась… — Шерри замолчала и стала усиленно мять вилкой картошку.
— Что? — мистер Дчжонс тоже перестал есть и с удивлением взглянул на дочь. — В чем дело, сахарок?
— Им не понравился мой проект… по-моему, они даже не считают меня настоящей изобретательницей… — Шерри опять замолчала и только продолжала безучастно мять картошку, но через пару секунд приободрилась. — Хотя, может, и считают… Наверно, все-таки считают…Они мне даже совет дали, что изобрести! Но только у нас разные интересы, — теперь она принялась мять горошек.
— Так что они все-таки посоветовали изобрести? — с интересом спросил мистер Дчжонс. — Какой-нибудь летающий карандаш?
— Нет, пап, про карандаш они ничего не сказали… и потом, такой уже, кажется, есть… а они говорили все про какую-то штуку, которая — сейчас процитирую — «избавила бы меня от уродливой зеленушности моих глаз и вернула бы им нормальный цвет», — Шерри оторвала свои большие зеленые глаза от горошка и впилась ими в отца.
— Ээээ… нууу… — мистер Дчжонс даже растерялся. — Ты им что-нибудь ответила?
— Конечно! Я им сказала, что не вижу смысла в изобретении такой штуки. Ну, объяснила, что на Земле очень много красивых зеленоглазых людей и что я наоборот горжусь, что похожа на них.
— Умница! — похвалил мистер Дчжонс. — На Земле и впрямь много зеленоглазых, но у тебя редкий оттенок, который земные особенно ценят.
— Спасибо, па! И знаешь, что после этого было? Что они мне сказали, после того, как я объяснила?
— Что?
— Они спросили: «А Земля — это что?»… наверно, у них все-таки не очень хорошая память, я же в тот же самый день им говорила, когда рассказывала о переводчике… и до этого еще… и не раз… мне кажется, если они все так быстро забывают, им бы не помешали специальные упражнения для тренировки памяти, внимания… — Шерри глубокомысленно замолчала. — Почему так? Вот у них память плохая, а у Элроя, наоборот, — очень хорошая… Когда он придет, я у него обязательно спрошу, тренирует ли он ее как-нибудь. И потом расскажу ребятам в школе, как надо… а то неинтересно рассказывать им о Земле одно и то же снова и снова… надо это куда-нибудь записать, а то вдруг сама забуду. Так много всего хочу у него спросить!
Чем меньше дней оставалось до Дня Дружбы, тем сильнее возрастало волнение Шерри. Она часто вспоминала о предстоящей встрече в течение дня и долго ворочалась перед сном, думая о том, что совсем скоро наконец увидит своего лучшего друга, припоминая все детали прошлых Дней Дружбы, которые они так чудесно отмечали… а когда совсем не спалось — подолгу гипнотизировала оставшиеся еще незачеркнутыми дни в своем календаре, которых становилось все меньше.
Наконец таких осталось всего три.
Шерри вернулась из школы в хорошем настроении. За обедом она весело рассказывала родителям о недавно прочитанном комиксе, но, как ей показалось, они слушали довольно рассеянно. Впрочем, Шерри была в слишком приподнятом настроении, чтобы серьезно задуматься о причинах их невнимательности. После обеда она, как и обычно, убежала в лабораторию.
Спустя какое-то время ее окликнул мистер Дчжонс.
— Шерри, детка, мы с мамой хотим серьезно с тобой поговорить, — сказал он. — Пойдем в гостиную.
Шерри послушно оторвалась от работы, хотя она была в самом разгаре.
— Ладно, пап, иду.
В гостиной ее ждала миссис Дчжонс с письмом в руках.
— Крошка, нам пришло письмо из Администрации…
— От Элроя? — радостно перебила Шерри.
— Нет. Официальное письмо.
— Сегодня я там был с утра, — пояснил мистер Дчжонс, — и мне передали…
— Элрой?
— Нет, не Элрой. В Администрации много других людей, кроме Элроя, — немного раздраженно заметил мистер Дчжонс. — Оно должно было прийти нам по почте завтра, но я получил прямо там сегодня, хотя разница невелика…
— Так что там? — нетерпеливо спросила Шерри.
— Дочка, они готовы обменять нашу нынешнюю лабораторию на одну из лучших в Тчельпьорьи!
— То есть как? Почему?
— Не знаю, Шерри, не знаю! Мы с мамой до сих пор поверить не можем! Но это так! Тут написано яснее ясного!.. Ты только взгляни! Чего там только нет!
Шерри с любопытством принялась читать описание лаборатории. Временами она не могла удержаться, чтобы не ахнуть — какое там было оборудование!
— Ну ничего себе! Вы посмотрите, там даже фазовый генератор модели Джи-18 есть! А вот тут — ого! — целых три камеры Дчжейлинса! Фантастика! А вот еще, па, ты видел, твое любимое — видеофонная трубка нового поколения! — Шерри оторвала взгляд от страницы и подвела итог всему прочитанному. — Да это же просто чудесно! Ма, па, лучше и быть не может!
Мистер и миссис Дчжонс улыбались.
— Мы с мамой тоже так считаем.
— А где она находится? Туда далеко ехать? Я б хотела бывать в ней каждый день!
Родители перестали улыбаться, и на их лица опять вернулось то странное выражение, которое она успела отметить еще за обедом.
— Что? Она где-то далеко?
— Малыш, там внизу написан адрес, — вздохнул мистер Дчжонс. — Это в районе Тчельпьорьи-23.
Несколько секунд Шерри еще соображала, что к чему, затем ее восторженное личико немножко помрачнело.
— Ой, далеко… — она вздохнула. — Но пару раз в неделю точно можно… а уж когда подрасту — так иногда можно и телепортатором…
— Шерри, ты, кажется, не совсем поняла… нам не придется туда ездить, там же будет и квартира…
— То есть? — недоуменно подняла бровку Шерри.
— Они предлагают нам переехать туда жить, — пояснил мистер Дчжонс.
— Переехать? — ошарашено переспросила Шерри. — Как это переехать?!.. Мы же тут! Тут наш дом! — воспротивилась она вдруг и, чтобы придать весу своим словам, добавила. — Фамильный!
— Да, детка, но Тчельпьорья-23 от нас очень далеко, туда не наездишься… и потом, эта их сделка, она не предполагает варианта с сохранением нынешнего жилья…
— То есть если я останусь тут, мне запретят пользоваться той лабораторией?
— Вероятнее всего, малыш... Нам необходимо принять решение до Дня Дружбы. Если мы откажемся, лаборатория уйдет другим изобретателям…
— Ну и пусть! — раздраженно выдохнула Шерри. — Я никуда не уеду! Вы же даже не рассматриваете такой вариант, правда?
Мистер и миссис Дчжонс переглянулись:
— Шерри, вообще-то… мы с мамой уже обсуждали… такой шанс…
Шерри открыла рот от удивления и не знала, что сказать.
— Пожалуйста, подумай хорошенько, крошка! — вздохнула миссис Дчжонс. — Мы боялись, что ты именно так это и воспримешь… Но ни в одном деле не стоит сразу так категорично заявлять… Для начала просто подумай, успокойся, взвесь основательно все за и против… там же очень качественное оборудование! Подумай, оно бы очень пригодилось для создания переводчика…
— Подумаешь! Я справлюсь и с нашим!.. просто больше времени потребуется — но мы же не спешим? Так что нет, тут и взвешивать нечего!
— Но Шерри... — вступил мистер Дчжонс.
— Что Шерри?! — Шерри так разозлилась, что даже топнула ножкой по полу. — Вы что, думаете я променяю Элроя на какую-то крутую, напичканную техникой лабораторию?! Да никогда!
— Шерри…
— Тут дом моих предков, тут живет мой друг, тут школьный сад… никуда я не уеду!
— Малышка, послушай! — мистер Дчжонс усадил Шерри на диван рядом с собой. — Прошу тебя, успокойся!.. Я не хотел тебе говорить, но, похоже, придется… У нас складывается тяжелая денежная ситуация ввиду отсутствия финансирования извне… наших собственных средств остается все меньше… я уже начал бояться, как бы не пришлось запретить тебе проводить эксперименты в нашей нынешней лаборатории… понимаешь, я столько дней ездил в Администрацию, надеясь получить от них финансирование на наши разработки, но они никак не реагировали, так что я уже совсем отчаялся… ничего не получалось, и мы с мамой собирались сразу же после Дня Дружбы снова начать работать по нашим прямым специальностям...
— Вы бы перестали проводить эксперименты? — изумилась Шерри. — Ты бы снова пошел в банк?
Мистер Дчжонс кивнул.
— Но теперь меня принимают лишь на самую низкооплачиваемую должность, ты же понимаешь… вряд ли бы такая зарплата действительно помогла… и вдруг такой подарок судьбы! Большая квартира с шикарной лабораторией, все расходы по деятельности которой в ближайшие два года берет на себя государство! Да ты сама уже убедилась, насколько она хороша!.. Солнышко, мы любим этот дом не меньше тебя, я сам провел тут все детство, но иногда приходится что-то менять… тем более, мы знаем уже наверняка, что нас ожидает дом, ничуть не хуже прежнего, а лаборатория — ты сама видела… Это официальное предложение от Администрации, и, вне всякого сомнения, ему можно доверять…
— Но па, я не могу уехать, — умоляюще прошептала Шерри. — Ладно дом, но ведь тут Элрой…
— Шерри! Мы же едем не на край света! Это один город, все та же Тчельпьорья! Если ты соскучишься…
— Но мы не сможем видеться так, как раньше…
— Малышка, послушай, — мистер Дчжонс глубоко вздохнул, как будто собираясь с силами. — Вы давно уже не видитесь с ним так, как раньше… даже если мы останемся тут, это ничего не изменит…
— Неправда! — Шерри опять начала раздражаться и краснеть. — Неправда! Мы с ним друзья! Он давно не приходил в гости — да! — но это еще ничего не значит! Мы все равно друзья! Когда он придет на День Дружбы, ты увидишь! Да он сам тебе все скажет! Я знаю, весь этот сезон глупых их административных переговоров кончается почти сразу после Дня Дружбы! И он опять вернется в школу! Он вернется — и мы снова будем устраивать заседания Клуба, и смотреть марафон рекламы, и ходить в походы! Как раньше! Немножко еще осталось подождать! Всего чуть-чуть! И он вернется! Я так долго ждала — вы понимаете?! — и когда почти уже дождалась, вы вдруг говорите мне уезжать! Так нельзя!
Родители слушали с виноватым видом и даже не пытались ее перебить.
— А в Администрации они конечно снова начнут нас финансировать! Даже если мы не согласимся на эту глупую сделку! Я постараюсь собрать переводчик как можно скорее, мы его запатентуем — и с ним нам точно выделят деньги! И не придется никуда уезжать! Вы что, не верите, что я его соберу?!
— Верим, — твердо сказал мистер Дчжонс. Миссис Дчжонс кивнула.
— Значит, мы остаемся? — с надеждой спросила Шерри.
Мистер Дчжонс в очередной раз вздохнул.
— Шерри, скажи пожалуйста, Элрой тебе уже ответил? Он точно придет на День Дружбы?
— Он придет… — не очень уверенно выдавила Шерри, — придет… но не ответил пока…
Мистер Дчжонс открыл было рот, но Шерри его опередила, поняв все по выражению его лица:
— Ты не веришь, папа! Нет, ты не веришь! И ты мама! Вы ничего не поняли! И не хотите понимать! Так вот, я вам докажу! Я прямо сейчас пойду к Элрою и поговорю с ним! И… и вот увидите!
Шерри, вся красная, негодующе развернулась и, не слушая родителей, выбежала из дома.