Переписка Н.О. и Б.Н. Лосских с Д.И. Чижевским. Конспект.

«Вопросы философии», 2019/6.

Сердюкова Е.В., Янцен В.В., «Об истории русской философии в эпистолярном наследии Н.О. Лосского. Переписка Н.О. и Б.Н. Лосских с Д.И. Чижевским». (сс. 108-130).

«В письме к Е.Д. Шору (от 24 марта 1924 г., т.е. сразу по приезде в Прагу) Чижевский дает характеристику доклада Н.О. Лосского: "Русских пока мало видел. Был на докладе Лосского – милая провинциальнейшая болтовня о философии – и еще более провинциален чешский профессор, ему возражавший и гордившийся (!) тем, что в чешском языке не различают Verstand и Vernunft" [Янцен 2008б, 136]».

Н. Лосский - Чижевскому 29. VIII. 50 «В политике я хотел бы, чтобы премьером в Великобритании стал опять Черчилль. Но я боюсь, что столкновение с Ираном и с Египтом поставит даже и умных консерваторов перед трудно разрешимыми задачами. Особенно хотелось бы мне, чтобы консерваторы начали осуществлять Beveridge plan, т.е. всеобщее страхование, которое, думаю, лучше ведет к welfare state, чем социализм. Но и тут есть препятствие: пышное осуществление Beveridge плана возможно лишь при условии богатства государства, а богатства у Англии теперь нет».

Н. Лосский - Чижевскому 24. ХI. 51 «Галич (Габрилович) в статье «Летопись русской мысли» упрекает меня за то, что у меня мало сказано о Герцене, об М. Бакунине, а много, напр об от. Сергии Булгакове. Я напишу ему, что если бы я писал историю русской мысли вообще, я должен был бы много написать о Герцене и Бакунине, но моя книга посвящена лишь одной области мысли, именно философии; Герцен, М. Бакунин не внесли ничего нового в гносеологию или метафизику».

Там же, «Напечатать в США книгу очень трудно; нужно воспользоваться какими-нибудь связями».

Там же, «Не возвращайтесь в Европу [29]: пока сатанинская власть коммунистов не преодолена, это слишком опасно. Я понимаю, что Вам гораздо интереснее жить в Европе, однако надо потерпеть еще год или два, не больше».

Прим. авт. к письму, «29. В начале 50-х гг. ХХ в. в американских университетах прошла волна политических расследований по обвинениям в принадлежности к коммунистической партии, затронувшая и Д.И. Чижевского и послужившая одним из мотивов его стремления поскорее вернуться в Европу. Наиболее подробно эта история излагается Чижевским в письме к Б.И. Николаевскому: "...пожалуй, самое пикантное: сегодня меня три часа допрашивали по обвинению... в коммунизме: при этом главным пунктом была моя принадлежность к партии меньшевиков, которых чиновник считает идентичными с большевиками, а Керенского – главой первого советского правительства. Был потрясен известием, что меньшевики есть в Америке и даже издают журнал. Очень хотел знать адрес Н. Йоркской организации, но я его, к счастью, не знаю (допрос под присягой, поэтому лгать неудобно). Имейте это в виду. Вероятно, это местное явление, но, возможно, что и начало господства республиканцев. Донос на меня был у них давно, но меня до сих пор не беспокоили. Вижу, что надо не просто уезжать, а бежать отсюда: так как никаких американских бумаг я не получу и, значит, осужден навсегда оставаться "гражданином второго сорта" (B.I. Nicolaevsky Collection, D.I. Chizhevsky Papers. Box 476, Folder ID 24 // Hoover Institution Archives, Stanford University, письмо от 6 января 1953 г.)».

Н. Лосский - Чижевскому 1. ХII. 51 «Если у Вас депрессия, помолитесь, напр Духу Святому: "Царю Небесный, Утешителю" [31] ... Сразу окажетесь в таком хорошем обществе, что депрессию как рукой снимет. Впрочем, если кто долго не молился, то сначала может стать еще хуже: это испытание!».

Прим. авт. к письму, «31. В «Воспоминаниях» Н.О. Лосский признается, что его с 1905 г. и до революции 1917 г. мучили сердечные припадки. После приезда в Чехословакию они возобновились. Припадки были продолжительными, пульс доходил до 150 ударов в минуту и Лосский в такие минуты испытывал страх за свою жизнь. Доктора не могли выявить причину такого состояния, уверяя пациента, что его сердце здорово. По его словам, после долгих исканий он «…нашел средство против этой болезни. Как только начинался припадок, нередко часа в три ночи, я накидывал на себя платье и начинал, медленно ходя по комнате и выходя на балкон, читать наиболее любимую мою, полную глубокого философского содержания молитву к Духу Святому “Царю Небесный…“». См.: [Лосский 2008, 232].»

Н. Лосский - Чижевскому 24. VIII. 52 «В рецензиях на мою книгу на меня нападают, обыкновенно, за то, что я мало написал о Герцене, М. Бакунине, Михайловском. Галич (Габрилович) написал рецензию под заглавием "Летопись русской мысли" и бранил меня. Я ему в письме сказал: "я писал не историю русской мысли вообще, а историю одной области русской мысли, именно философии"».

Д. Чижевский - Лосскому 1. IX. 52 «3. Я на Вашем месте выпустил бы (или в крайнем случае печатал бы мелким шрифтом) имена разных ничтожеств (вроде М.М. Троицкого), только загромождающие книгу и делающие ее менее доступной для читателя-иностранца».

Прим. авт. к письму, «52. По поводу этой рецензии Д.И. Чижевский в своем отзыве писал: "Я не разделяю мнениятого странного американского рецензента, который упрекал Н.О. Лосского в том, что он мало места отвел Чернышевскому, Писареву и Михайловскому. Вряд ли нужно было сказать о них в рамках книги такого размера многим больше. Но можно было несколько расширить изложение идей Михайловского, опустив совершенно незначительных представителей позитивизма, вроде Троицкого или вообще не писавшего по- русски Вырубова и т. п... Совершенно несправедливо кратки строки (!) посвященные Страхову и Леонтьеву (первому 16, второму 5 строк, отчасти занятых библиографией и биографией). Л. Шестову отведено 11 (!) строк" [Чижевский 1952, 284]».

Б.Н. Лосский – Д.И. Чижевскому Fontainebleau, le 9 mai 1966 «Путешествие мое в Россию прошло очень удачно и оставило в моем воспоминании глубокий след, конечно, главным делом Петербург со всеми встречами и с новыми людьми и родственниками или бывшими друзьями семьи и школьными товарищами. Но и Москва, которую знал только теоретически, произвела на меня сильное впечатление, несколько сглаживающее мои предрассудки "убежденного" петербуржца».

Б.Н. Лосский – Д.И. Чижевскому Fontainebleau, le 26 nov. 1968 «То, что Бердяев выставлен там не в слишком привлекательном свете, беда, по-моему, не очень большая, если вспомнить, что он сам называл метод некоторых аспектов своего мышления "профетическим" и, поощряемый окружавшими его поклонниками, воздвигал себе при жизни монумент [75]».

Там же, «Полишинельная фигура Вышеславцева никогда, насколько мне известно, очень всерьез не принималась и считалась во многих отношениях "полупочтенной", особенно во время немецкой оккупации, хотя у меня и есть ощущение, что он своим русским сородичам не сделал многого зла, каковое призван был сделать. Что же до Федотова, то мой брат не первый отмечает злые черты его, на первый взгляд, кроткого характера. Зинаида Гиппиус издавна наградила его кличкой "агнец подколодный"».

Прим. авт. к письму, «73. В восьмой главе «Воспоминаний» Н.О. Лосский описывает события 1935 г., в том числе богословский спор по поводу софиологии о. Сергия Булгакова. После описания сути спора и роли в нем сына Владимира и других членов Братства св. Фотия, Н.О. Лосский воспроизводит текст письма сына к нему с подробным описанием событий, произошедших во время открытого диспута Религиозно-философской академии «О свободе мысли в Церкви», организованному с целью "ославить" представителей Братства св. Фотия «как насильников свободы мысли и мракобесов». Обличителями выступили в своих докладах Н.А. Бердяев, Б.П. Вышеславцев, Г.П. Федотов и др. Диспут закончился дракой между Б. Вышеславцевым и М. Ковалевским».

Прим. авт. к письму, «75. Д.И. Чижевский, активный сотрудник редактировавшегося Н.А. Бердяевым журнала "Путь", после войны жаловался С.Л. Франку на какое-то «приветствие» со стороны Н.А. Бердяева, после которого с ним не хотели общаться старые знакомые из Парижа. Речь при этом, очевидно, шла о кратковременной "патриотически-советской ориентации" Бердяева, которой Чижевский не разделял, а впоследствии критически относился к его книге "Самопознание (Опыт философской автобиографии)"».