Почему мы сражаемся? Часть Х
Предыдущая часть могла смутить некоторую часть неокрепшей аудитории или заставить подумать, что это очередные сказки подрежимного национал-патриота который выступает против оппозиционной активности и считает статус-кво – объективно лучшим явлением по сравнению с его противниками. Это не так. Как минимум, это неверно хотя бы из-за того, что произрастает феномен сегодняшней российской власти из одного корня с оппозицией, наиболее хорошо это видно как раз таки на примере ЛДПР.
Как сказал Георгий Димитров: «…Фашизм — это власть самого финансового капитала». А если проследить за тенденциозностью упоминаемости понятия «олигархия» в новейшей мировой истории, то наиболее часто склоняемой тут будет Россия. По совместительству, именно Россия – уверенно возглавляет мировой список неравенства. Просто задумайтесь, один процент богатейших россиян владеют бо́льшим процентом национальных богатств относительно остального населения страны, чем их «коллеги» из Индии и Китая – крупных стран, которые у нас типично принято ассоциировать с диспропорциональным развитием и оглушительной бедностью. А один процент сверхбогатых в полуторасотмиллионной России и полуторамиллиардной Индии – большая разница. По факту, Россия сегодня испытывает уровень социального неравенства, характерный для второй половины XIX века. Тогда, стоит напомнить, один процент дворянства, самозванного «цвета нации», даже не проживал в России, а наведывался сюда «по-колониальному» принципу на пару месяцев проведывать родное хозяйство, а то и вовсе отгораживался армией «управленцев», предпочитая при этом жить где-нибудь на Лазурном берегу Средиземного моря (ничего не напоминает? – Прим. ред.), в то время как 74%, почти сто миллионов человек, не умели ни читать, ни писать.
Как бы ни было стыдно это признавать, но некогда наиболее прогрессивное государство планеты в начале XXI века представляет зеркало самого себя в начале века ХХ. Конечно, от того самого, прогрессивного государства, новому по наследству перешли многие научно-промышленные объекты и школы, однако, практика исторического развития продемонстрировала, что их демонтаж, если в них не заинтересован правящий капитал, дело одного десятилетия.
Но в 1973 году об этом никто не догадывался. Выходец из рабочей семьи Анатолий Собчак – тихо преподавал на кафедре юридического факультета ЛГУ, а Владимир Путин внимательно его слушал и конспектировал. В то же время ещё один человек, отпрыск сразу двух известных советских литературных фамилий заканчивал обучение в «элитной» школе для «элитных» детей… Егор Гайдар, по собственным словам, ещё на этом этапе понял несостоятельность марксистской теории, он считал марксизм «ущербным» и «более архаичным» по сравнению с произведениями ПРЕДШЕСТВЕННИКОВ (!) Маркса – Рикардо и Адама Смита. Поступив в МГУ, через знакомство с работами Пола Самуэльсона, он станет адептом неокейнсианства (помесь кейнсианства с маржинализмом. – Прим. ред.) и «рыночного социализма». Ровно в тот же год, сын кандидата философских наук, заведующего кафедрой марксизма-ленинизма ВИВАМТО –Анатолий Чубайс, тоже учился в последнем классе, но в самой обычной советской школе, отношение к которой он описывал следующим образом:
«Я ненавидел свою школу. Школа была с продвинутым военно-патриотическим воспитанием. Мы ходили на построения в форме с воротничком, как у военных моряков, и пели песню: "Солнышко светит ясное, здравствуй, страна прекрасная!" Не вызывает у меня моя школа нежных чувств. И главное воспоминание состоит в том, что мы с друзьями как-то раз решили её разобрать на части, поджечь. Но сумели оторвать только одну ступеньку на крыльце и чайку, приваренную на памятнике. Большего ущерба мы нанести ей не могли. Но ненавидели мы её все вместе».
В другой любимой истории из уст Чубайса, словно эзоповым языком пересказана его биография:
«Помню разговор в трамвае двух молодых людей лет двадцати пяти:
– Слушай, ты где работаешь?
– В НИИ таком-то
– Сколько тебе платят?
– 120 рублей
– Слушай, ты полный идиот. У тебя же что-то делать надо, а я работаю в институте таком-то, мне платят 110 - зато вообще ничего не надо делать!»
После окончания столь ненавистной школы он поступил в ЛИЭИ на специальность экономиста (про то, какие экономические кадры готовил технический институт, можете додумать самостоятельно. – Прим. ред.). Сам Чубайс любит рассказывать байки о том, как он «выбрал этот институт потому, что там не было идеологического прессинга» и о том, как «рвался на производство», но факты говорят об обратном. Ведь после успешной защиты диплома он не только остался в аспирантуре родного вуза (испугался армии? – Прим. ред.), но и, по личной инициативе, вступил в КПСС. При всём этом, необходимость «ездить на картошку» – безумно угнетала молодого экономиста. На самом деле, не только его одного.
В 1979 году, именно на почве ворчания после «полевых работ» и возник костяк т.н. Ленинградского клуба молодых экономистов. Первое время – на кухнях, а с 1981 года и в аудиториях ЛИЭИ собирался клуб, как называл это сам Чубайс: «желающих заняться антисоветской деятельностью или просто поговорить о чем-то не вполне дозволенном». Удивительно, но КГБ вместо того, чтобы пристально следить за развитием событий в кружке «желающих заняться антисоветской деятельностью», наоборот, с 1983 взяло кружок под патронаж и предложило «написать план программы экономических реформ для Андропова (!)».
Невозможно установить инициатора подобного демарша внутри КГБ, равно как и саму правдивость данной истории, но что известно точно — с 1980 года над программой реформ УЖЕ вполне официально работал, оставленный нами на время, Гайдар. В ходе работ он продолжал «праветь», разочаровавшись сначала в рыночном социализме, а затем и в неокейнсианстве, став типичным монетаристом.
В 1984 между кружком Гайдара в ВНИИСИ и Чубайса в ЛИЭИ был проброшен «мостик». В том же году они получили вполне конкретный заказ на составление программы реформ для «следующего поколения Политбюро». Для чего, недолго думая – взяли венгерские лекала, на которых настаивали корифеи-отличники из Москвы, ленинградские же «троечники» скорее стояли на модели югославской (чем закончились югославские экономические «преобразования», всем известно. – Прим. ред.). Правда, через год выяснится, что все изыскания молодых экономистов были сизифовым трудом, так как ни одно из предложений не было принято Политбюро. Объединённый кружок недовольных экономистов ушёл в самокопание и решил устроить в 1986 году полноценную конференцию, на которой «собралось человек 30». Пофамильный список известен – все калибром от будущих министров до ректоров крупнейших экономических вузов страны.
В 1987 критическая масса антисоветчины начала перехлёстывать через край, у сугубо экономического клуба Чубайса появилась политическая пристройка под названием, не смейтесь, «Перестройка», он же пролоббировал создание дублирующей организации в Москве. В том же году у клуба появилась и прокси-организация под названием «Синтез». Таким образом, к конференции 1987 года, на которой из уст отстажировавшихся в Австрии (!) товарищей впервые в СССР прозвучало словосочетание «ваучерная приватизация», организации заметно выросли в количестве.
Если в 1986 и 1987 годах конференции стыдливо прикрывались «необходимостью обсуждения экономических реформ в рамках советской системы», то в 1988 все участники конференции пришли к консенсусу о «неизбежном крахе социализма».
Учитель Гайдара, тогдашний декан экономфака МГУ, «впервые познакомившийся с экономикой через чтение сталинских Экономических проблем социализма в СССР», экс-секретарь комсомола МГУ, последовательный критик ОГАС, поборник перестройки, Гавриил Попов, комментировал мотивы своего ученика так:
«Гайдар был убежденным рыночником и искренне хотел, чтобы работали законы рынка. Я хорошо знаю, как формировалась его идеология. Он учился на отделении зарубежной экономики и специализировался по Чили. Мы освобождали время в учебной программе для зарубежников для изучения ими языка страны. И сокращали курсы по политэкономии, по истории экономических учений. В итоге те, кто изучал Швецию, знал "шведскую модель", а те, кто Чили, — модель Пиночета. Потом западные специалисты рекомендовали шок для выхода из социализма. Отсюда его приверженность монетаристской концепции и идее шокового перехода к рынку, который осуществит силовик. В советское время Гайдар работал в структурах КПСС, постоянно выступая с идеями реформ и преобразований, и долго верил, что шоковую терапию может осуществить здоровое крыло в КПСС. Это был человек последовательный во всем, и не случайно сам он вышел из партии только после путча, когда окончательно понял, что это здоровое, горбачевское крыло не способно возглавить преобразования. И тогда его озарило действительно по-своему гениальное решение: заменить силу популярностью Ельцина».
Впрочем, чтобы открыть для читателя всю картину, у доктора экономических наук, пламенного, в своё время, «комсомольца», есть и другие интересные мысли. В том числе, не только о том, как обустроить Россию, но и весь мир:
«При формировании государственных структур надо полностью исключить популистскую демократию. Один человек должен иметь один голос только при выборах верхней палаты, обеспечивающей права человека. А при избрании законодательной палаты гражданин должен иметь то число голосов, которое соответствует его образовательному и интеллектуальному цензу, а также величине налога, уплачиваемого им из своих доходов […] Нужна передача под глобальный контроль всего человечества всех богатств недр нашей планеты. Прежде всего — запасы углеводородного сырья […] Должны быть установлены жесткие предельные нормативы рождаемости с учетом уровня производительности и размеров накопленного каждой страной богатства. Пора выйти из тупика, на который указывал еще Мальтус: нельзя, чтобы быстрее всех плодились нищие […] Новая цивилизация должна дать выход из тупика, когда человека начинают лечить еще в чреве матери и лечат всю жизнь. Если идти по этому пути, то скоро мир будет состоять из двух половин: проходящих лечение и тех, кто этим лечением занят. Страшную перспективу прогрессирующего накопления у одного ребенка генетических болезней уже двух родителей надо прервать. Наиболее перспективным представляется генетический контроль еще на стадии зародыша и тем самым постоянная очистка генофонда человечества […] Необходима новая Организация Объединенных Наций. В нее должны входить в качестве индивидуальных членов не все страны. Чтобы стать индивидуальным членом ООН, надо будет иметь определенный размер населения, объем накопленного национального богатства и определенную величину национального дохода на человека. Таких членов должно быть не больше 50 […] Обоснованными являются опасения отдельных стран, которым придется отказываться от только что полученного права быть напрямую членом ООН. Я также понимаю страны, которым надо отказаться от роли безраздельных хозяев своих недр и ограничиться получаемой за них рентой […] Страны, которые не примут глобальную перспективу, должны исключаться из мирового сообщества».
«Народу нужен барин. Он не собирался сам работать. Должен кто-то прийти и устроить ему другую жизнь вместо той, которая его перестала устраивать».
Насколько подобные установки своего учителя разделял сам Гайдар – неизвестно, а у самого него спросить уже не получится. Тем не менее, к первому ответственному шагу, выборам народных депутатов СССР 1989 года, команда молодых реформаторов вышла следующим составом: кружок выпускников Попова, отличников экономфака МГУ из Москвы, возглавляемый Гайдаром, кружок «халявщиков» с экономфаков ЛИЭИ/ЛГУ, возглавляемый Чубайсом, подчиненные им журналы «ЭКО» и экономический раздел журнала «Коммунист» (редактор раздела — Алексей Улюкаев. – Прим. ред.), члены московского кружка «Перестройка», члены ленинградского кружка «Перестройка», оформившиеся, к тому моменту, в т.н. Ленинградский народный фронт. В итоге, непосредственно связанному с кружками Попову и продвигаемому ЛНФ юристу Собчаку, удалось стать народными депутатами, а после съезда — войти и в Верховный Совет СССР, где они представляли ельцинскую фракцию, т.н. Межрегиональную депутатскую группу.
Всего через год демократы Москвы и Ленинграда под зонтиком Демократической России повторят свой триумф и изберут Попова и Собчака в мэры своих городов. И если Попов в своём кресле не задержится, при этом, правда, успев отметится локальным «ленинопадом», то доминирование ЛНФ в Ленсовете стало просто тотальным. Правда, пока Собчак тянул за ушки всех своих наиболее способных учеников (таких, как Путин и Медведев) в состав своей администрации, хрустел булкой, устраивая балы при приглашённом в Россию наследнике дома Романовых (!), воевал с ГКЧП и переименовывал город и улицы – настоящие хищники из ЛИЭИ уже оккупировали главную житницу – департамент имущественных отношений города.
Бывшие птенцы ВНИИСИ летали на иных высотах: в сентябре 1991 года им удаётся пролоббировать клуб Гайдара Ельцину как «придворных экспертов-экономистов». В итоге, в октябре Ельцин зачитает программу Гайдара с трибуны съезда народных депутатов, а уже в декабре Гайдар подготовит текст «Беловержских соглашений». Всего же Гайдар с 1991 по 1994 год будет иметь множество постов от министра финансов до председателя правительства. Он же вытянет из Петербурга в Москву главу местных рыночников – Чубайса, посадив его на пост главы Госкомимущества РСФСР и понеслась душа в рай… вернее, в Чили 2.0! Как говорил Мильтон Фридман:
«Основной путь, который я выбрал для себя заключался в том, что их нынешние трудности были следствием 40-летнего движения в направлении коллективизма, социализма и государства всеобщего благосостояния. Конец инфляции приведет к быстрому росту рынка капиталов, а также значительно облегчит переход предприятий и других видов деятельности, которые до сих пор были в государственной собственности, в частный сектор».
40 лет «движения к коллективизму» в Чили! А теперь представьте, что будет если взорвать бомбу «шоковой терапии» в государстве, 70 лет движущегося к коммунизму?
В ноябре 1991 года был подписан указ президента РСФСР о программе, а в январе 1992 – о форсировании приватизации. Фактически же, приватизация была объявлена в июле 1991, однако тогдашний закон лишь формализировал всю приватизационную волокиту в руках Госкомимущества. Пресловутые приватизационные чеки на бумаге должны были превратить работников предприятий в акционеров, но совокупность причин, связанных с коллапсом государственного аппарата, начиная от гиперинфляции и заканчивая банальным бандитизмом – сосредоточила чеки в руках очень узкой группы лиц. Феноменальных (даже по сравнению с Чили. – Прим. ред.) масштабов достигла коррупция в рядах Госкомимущества, которое осуществляло банальную торговлю служебной информацией. Что характерно, в стороне не остались и вызванные в 1992 году на подмогу из США т.н. «чикагские мальчики» (профессора и доценты экономических кафедр Чикагского университета, когдатошней вотчины Мильтона Фридмана. – Прим. ред.). Даже один из них, Джефри Сакс, кстати, не имеющий отношения к Чикагскому университету, был поражён дикостью происходящего:
«Как мне кажется, российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме: они сочли, что дело государства — служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и поскорее».
Однако, несмотря на это, очевидно, что сам бюджет от приватизации не получил ничего. В период с января 1992 по октябрь 1993 в стране было приватизировано 35% предприятий, от чего бюджет получил всего лишь 90 миллионов (!) долларов США.
В октябре 1993 авторитарный характер нового правительства наконец-таки вылезет наружу: президент единоличным решением разгонит и Верховный совет и Съезд народных депутатов. Если, в отличие от Чили, сама передача власти, демонтаж СССР, прошёл относительно бескровно, получив лишь лёгкую встряску в виде обреченного ГКЧП, из-за мягкой натуры Горбачёва, то тут всё прошло по канонам штурма дворца в Сантьяго. На крови 130 погибших и более 400 раненых при штурме Верховного совета (именно там взошла звезда председателя Госкомитета по ЧС Сергея Шойгу, продемонстрировавшего лояльность президенту готовностью раздавать оружие со складов ГО проельцинским боевикам. – Прим. ред.) была подписана новая конституция, делающая Россию суперпрезидентской республикой латиноамериканского типа.
Верховный совет был ликвидирован и заменён на сугубо консультивно-рекомендательную Думу. Название тут очень символично, поскольку именно его носила т.н. царская Дума, имеющая подобные полномочия. Президент же, равно как и царь в дореволюционной России, имеет (ограниченное сугубо формально. – Прим. ред.) право распустить Думу единолично. Выдуманный ещё Горбачёвым даже более болтологический орган – Совет Федерации, на первых порах виделся Ельцину альтернативой Верховному совету, но в ходе реформ он занял своё текущее место – сита, на случай если президенту лень лично накладывать вето на какой-либо законопроект, и места для «почётной отставки» вышедших в тираж политиков.
В переименованном Санкт-Петербурге, тем временем, происходит гамбит: Собчак сдаёт Ленсовет за поддержку действий Верховного совета, обменяв его на доверие Ельцина. ЛНФ – становится отработанным пушечным мясом и все его члены либо растворяются в небытии, либо в «Яблоке». Параллельно с этим, в стране ведётся судорожный поиск иностранных инвесторов. В Питере этим поиском занимается назначенный Собчаком на пост руководителя по внешним связям Путин. Приблизительно тогда же вокруг Путина формируется и список фамилий, которые могли набить оскомину любому, кто хоть раз смотрел списки российского Forbes и интересуется проблемой коррупции в России. Про расследования группы депутатов Ленсовета, возглавляемых Мариной Салье, благополучно ликвидированных в политике вместе с самим Ленсоветом по такому удачному поводу, даже и вспоминать как то нетактично.
На первых выборах в Думу право-либеральный блок Гайдара и Чубайса «Выбор России» проигрывает право-популистской ЛДПР, однако сохраняет большинство мест за счёт создания фракции. На таком основании, Чубайс переезжает на должность заместителя председателя правительства, сохраняя при этом полный контроль за махинациями в Госимуществе (бывш. Госкомимущество. – Прим. ред.). Другие «птенцы гнезда ЛИЭИ» успешно переезжают на министерские посты и в МВФ, выбивать для администрации Ельцина, а в итоге, для России, кабальные кредиты.
Но денег не бывает мало — зимой 1995-1996 года происходит то, до чего не додумались ни либертарианские теоретики из Чикаго, ни чилийские практики из Сантьяго – залоговые аукционы. Предложение «помочь» президентской кампании Ельцина 1996 года поступило Чубайсу от тогдашнего директора ОНЭКСИМ-банка Владимира Потанина (№1 в списке российского Forbes в 2015 и №2 в 2016,2017 годах. – Прим. ред.) и было охотно принято. В итоге несколько банковских конгломератов получили акции наиболее крупных промышленных объектов и целые отрасли бывшего Союза за бесценок. Самозванный лидер «младореформаторов», оттолкнувший к тому времени от себя истинного архитектора российского неолиберализма Гайдара – Чубайс комментировал произошедшее следующим образом:
«Приватизация не была вопросом идеологии или каких-то абстрактных ценностей, это был вопрос реальной политической ежедневной борьбы. У коммунистических руководителей была огромная власть — политическая, административная, финансовая. Они были неизменно связаны с коммунистической партией. Нам нужно было от них избавляться, а у нас не было на это времени. Счёт шёл не на месяцы, а на дни. Мы не могли выбирать между честной и нечестной приватизацией, потому что честная приватизация предполагает чёткие правила, установленные сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов. А в начале 1990-х у нас не было ни государства, ни правопорядка. Службы безопасности и милиция были по другую сторону баррикад. Они учились по советскому Уголовному кодексу, а это от трёх до пяти лет тюрьмы за частное предпринимательство. Нам приходилось выбирать между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом. Если бы мы не провели залоговую приватизацию, то коммунисты выиграли бы выборы в 1996 году, и это были бы последние свободные выборы в России, потому что эти ребята так просто власть не отдают».
Выборы для «танцующего» Ельцина, собравшего с залоговых аукционов ~1,5 млрд. долларов США (при минимальной рыночной стоимости проданных акций в 40 млрд. $ – Прим. ред.), прошли успешно. Национал-патриотический кандидат Александр Лебедь помог Ельцину во втором туре, за что был «награжден» должностью в правительстве… На пару месяцев. Руководивший же предвыборной кампанией Чубайс переходит из аппарата правительства в аппарат лично Ельцина и начинает отвечать за кадры. Выборы для другого нашего знакомого, Собчака, прошли наоборот — неудачно. Не сумев переизбраться на должность мэра в демократической России, он невольно оставил без работы и всю свою администрацию, в том числе: выпускника ЛГУ, члена Ленинградского клуба молодых экономистов, заместителя мэра и председателя комитета финансов города — Алексея Кудрина, своего ученика, личного советника и штатного эксперта комитета по внешним связям — Дмитрия Медведева и руководителя комитета по внешним связям — Владимира Путина. Но остались без работы они всего на несколько недель: все они получили должности в администрации президента по распоряжению Чубайса. Кстати, год спустя Собчак покинет Россию в связи с инициированным против него уголовным делом о коррупции.
Путин очень быстро сменит Кудрина на посту главы Контрольного управления Администрации президента, превратившегося в этакую ельцинскую опричнину. Но уже в 1998 – их с Чубайсом пути в правительстве разойдутся: один отправится «доприватизировать» советский энергетический комплекс в РАО ЕЭС, второй – работать по основной специальности в ФСБ. За спецоперацию по «выводу» из публичной политики прокурора Скуратова, инициировавшего расследования в отношении лиц, заработавших на дефолте 1998 года (в т.ч. дочерей самого Ельцина. – Прим. ред.) и махинациях с иностранными капиталами, последний получит от престарелого Ельцина пост председателя правительства и т.н. «преемника». После акта передачи власти (который состоялся при личном благословлении патриарха всея Руси! – Прим. ред.), находясь на должности и.о., первым указом Путин пожизненно освободил Ельцина и членов его семьи от любых видов преследования за совершенные ранее преступления. 26 марта 2000 года он выиграет свои первые выборы с результатом 52%.
К выборам же в парламент 2003 года было решено создать наиболее широкую коалицию либерал-консервативных сил, названных Межрегиональным движением «Единство» и состоящую из, собственно, созданной на коленке партии «Единство» во главе с Шойгу, ельцинско-собчаковской «Наш дом — Россия» и лужковско-шаймиевской «Отечество — Вся Россия». После 2003 года партия, которую лично продвигал молодой и популярный президент, ни разу не уступит в парламенте конституционное большинство. В период 2003-2007 года в партию перебежит и огромное количество одиозных кадров из «Яблока» и других, менее успешных либеральных партий, занявших нишу «разрешенной» оппозиции. В 2008 партия войдёт в наблюдательный совет Центристского демократического интернационала, бывший «Всемирный христианско-демократический (!) союз» — «международное объединение политических партий и организаций на основе принципов христианского или интегрального гуманизма, то есть, гуманизма, признающего наличие духовного измерения у природы человека».
Подписываясь под этими принципами, Единая Россия расписывается в своём отрицании материализма и, как следствие, исторического материализма – что не оставляет лишних иллюзий. Если бы она существовала в реалиях Соединённых Штатов, то львиная доля её депутатов оказалось бы в рядах палеоконсерваторов республиканской партии. Все, кто такой политической силе, высосавшей все более-менее активные кадры из других фракций и контролирующей парламент, пусть и бессмысленный, на протяжении 15 лет, составлял конкуренцию – это правые и левые национал-патриоты.
Патриотизм в России с приходом нового президента вообще стал лакмусовой бумажкой и синонимом лояльности власти. Давно известен один из ключевых постулатов большевиков: «у пролетария нет отечества», но нет его только до того, как произошла революция, тогда уже «война, к которой мы идем, является войной за социалистическое отечество, за социализм, как отечество, за Советскую республику, как отряд всемирной армии социализма», как говорил Ленин. Таким образом, единственной Родиной рабочего человека может быть только Советская республика с реализованной диктатурой пролетариата. Тенденциозно, выпускник школы КГБ имеет несколько иной взгляд на вещи:
«Патриотизм — в характере нашего народа. И мы знаем, на какую героическую высоту он поднимает людей, когда Родина в опасности. Спасение Отчизны, готовность закрыть собой боевого товарища, защитить тех, кто тебе дорог, всегда сильнее любых, самых тяжелых испытаний».
«Бережное отношение к Родине, забота о ней, верность искренней дружбе и неприятие какого-либо давления извне — это несущие конструкции российской государственности, наш генетический (!) и культурный код».
«Знаю, что преподаватели вы все состоявшиеся, успешные. Но, разумеется, есть и другая составляющая вашей работы, именно воспитательная […] Получить знания — это непросто. Но это все-таки вторичное по сравнению с воспитанием человека, с тем, чтобы он должным образом относился и к себе самому, и к своим друзьям, и к семье, и к Родине. Это абсолютно фундаментальные вещи».
Чем-то напоминает любимого философа-метафизика Путина, яростного антисоветчика и клерикального фашиста Ивана Ильина:
«Национализм проявляется прежде всего в инстинкте национального самосохранения; и этот инстинкт есть состояние верное и оправданное. Не следует стыдиться его, гасить или глушить его. Этот инстинкт должен не дремать в душе народа, но бодрствовать. Он живет совсем не "по ту сторону добра и зла", напротив, он подчинен законам добра и духа. Из него должно родиться национальное единение […] Мы утверждаем русский национализм, инстинктивный и духовный, исповедуем его и возводим его к Богу».
«Человек с детства воспринимает в душу поток чужого воспитывающего волеизъявления; уже тогда, когда сила очевидности еще не пробудилась в его душе и сила любви еще не одухотворилась в нем для самовоспитания, в душу его как бы вливалась воля других людей, направленная на определение, оформление и укрепление его воли; еще не будучи в состоянии строить себя самостоятельно, он строил себя авторитетным, налагавшимся на него изволением других, – родителей, церкви, учителей, государственной власти, – научаясь верному, твердому воленаправлению».
По распространенной версии, знаменитые «духовные скрепы» в речи Путина в 2012 тоже произошли оттуда. Но давайте-ка проведём небольшой экскурс по творчеству человека, которого так любят цитировать Путин и Медведев, Лавров и Володин…
«Армия представляет собою единство народа; его мужественное начало; его волю; его силу; его рыцарственную честь. Так она должна восприниматься и самим народом […] Народ не должен и не смеет противопоставлять себя своей армии […] масса может иметь великие заслуги в драке, но сила её суждения остается жалкою».
«Европа не понимает национал-социалистического движения. Не понимает и боится. Нам, находящимся в самом котле событий, видящим все своими глазами, подверженным всем новым распоряжениям и законам, становится нравственно невозможным молчать. Надо говорить; и говорить правду […] Мы советуем не верить пропаганде, трубящей о здешних "зверствах" […] Что сделал Гитлер? Он остановил процесс большевизации в Германии и оказал этим величайшую услугу всей Европе. Пока Муссолини ведет Италию, а Гитлер ведет Германию – европейской культуре дается отсрочка».
«Германцам удалось выйти из демократического тупика […] То, что совершается, есть великое социальное переслоение; но не имущественное, а государственно-политическое и культурно-водительское […] Этот дух составляет как бы субстанцию всего движения; у всякого искреннего национал-социалиста он горит в сердце, напрягает его мускулы, звучит в его словах и сверкает в глазах […] Несправедливое очернение и оклеветание его мешает верному пониманию, грешит против истины и вредит всему человечеству».
«Патриотизм, вера в самобытность германского народа и силу германского гения, чувство чести, готовность к жертвенному служению (фашистское «sacrificio»), дисциплина, социальная справедливость и внеклассовое, братски-всенародное единение. […] Словом - этот дух, роднящий немецкий национал-социализм с итальянским фашизмом. Однако не только с ним, а еще и с духом русского белого движения».
Стоит напомнить, что именно Путин был инициатором перезахоронения в России останков самого Ильина, клерикального националиста-коллаборациониста Ивана Шмелёва, белогвардейца Антона Деникина. По общепринятой версии, президент оплатил процедуры по перезахоронению и памятники на могилах из личных доходов.
Стоит заметить, что сам Ильин был одним из немногих, вот уж чего не придумаешь специально, коллаборационистов, продолжавших оправдывать действия фашистов в период 30-40-х гг. даже после окончания Второй мировой войны. Это, к слову, роднит его с основателем современной австрийской экономической школы Мизесом.
В 2014 году Путин как раз процитирует послевоенный сборник Ильина под названием «Наши задачи»:
«Кто любит Россию, тот должен желать для нее свободы; прежде всего, свободы для самой России, её международной независимости и самостоятельности; свободы для России как единства русской и всех других национальных культур; и, наконец, свободы для русских людей, свободы для всех нас: свободы веры, искания правды, творчества, труда и собственности».
Очевидно, что являясь столь ярым фанатом Ильина и т.н. Белого движения, взяв цитату именно из этого сборника, Путин не мог просто проигнорировать его содержание. Таким образом, мы получаем, как минимум, его молчаливое согласие с остальными тезисами оттуда, например:
«Было время, когда среди русской интеллигенции господствовало воззрение, что "порядочный человек не может не быть социалистом" и что "только социализм" осуществит на земле свободу, равенство, братство и справедливость. С тех пор мы много пережили и перестрадали; опыт осуществлен и последовательно проведен в огромном масштабе. Ныне мы должны судить на основании этого опыта. Мы увидели социализм в жизни и поняли, что он осуществим только в форме всепроникающего и всепорабощающего тоталитарного режима. Социализм прежде всего угашает частную собственность и частную инициативу […] Силою вещей наша многострадальная Россия идет в этом изживании, разочаровании и передумывании впереди всех. Если бы русский народ был сейчас свободен и услыхал вновь проповедь социализма (т. е. левого тоталитаризма), то ответ его был бы, наверное, недвусмыслен и стихиен. Мы, русские христиане, по-прежнему будем искать в России социального строя. Однако, на основах частной инициативы и частной собственности, требуя от частно-инициативного хозяйства, чтобы оно блюло русские национальные интересы и действительно вело к изобилию и щедрости, а от частных собственников — справедливого и братского хозяйствования».
«За три года, протекших после войны, выяснилось с очевидностью; что европейские народы не хотят коммунизма […] Советские правители отлично понимают, что коммунизм можно навязать Европе только войной и оккупацией. Они прекрасно знают, что там, где необходим террор, — там масса не желает коммунизма. Так обстоит дело, напр., в России уже тридцать лет. Вообще степень необходимого террора определяет степень отвращения народа от коммунизма. Картина ясна: без военной оккупации Европа коммунизма не примет. Европейские народы совершенно "испорчены" — христианством, индивидуализмом, частной инициативой, свободой мнения, частной собственностью и демократическим почтением к праву и власти. Для мировой власти нужна коммунистическая элита, а её в Европе нет; нужна коммунистически-фанатическая армия, а её нет — ни в России, ни в Западной Европе. Коминтерну необходимы янычары коммунизма, слепо доверчивые, покорные, беспощадные, фанатичные, жадные, лишенные собственного мышления, образования, политического смысла и опыта. А их надо навербовать. Где? В Европе — дело безнадежное. Европейцы годятся не в "комправители", а в "комрабы"; они не пойдут на завоевание, обезличение и порабощение остального человечества; скорее их самих надо завоевать, обезличить и поработить, а может быть, и наполовину истребить […] Вот смысл тех слов, которые были произнесены негласным вождем Коминформа два года тому назад: "Русский народ для нашей войны больше не годится, это отработанный пар"; и еще: "как коммунистический солдат — азиат выше". И то, что сейчас совершается, есть именно начавшийся поход за азиатским янычаром».
Вторым столпом идеологического обслуживания современной власти является современник Путина — Солженицын. С его лёгкой руки произведения последнего всё объёмнее захватывают обязательную школьную программу, а так как Исаевич настаивал, что «Школа наша давно плохо учит и дурно воспитывает. Нынешние программы и учебники по гуманитарным наукам все обречены если не на выброс, то на полнейшую переработку. И атеистическое вдалбливание должно быть прекращено немедленно» — исправляемся! Во время своего второго срока президент лично вручал ему государственную премию... С доставкой на дом! Беспрецедентный случай. Исаевич в долгу не остался и приветствовал инициативы нового лидера не стесняясь:
«Чрезвычайная осмотрительность и взвешенность его решений и суждений. Вообще, у него живой ум и быстрая сообразительность, у него — никакой личной жажды власти, упоения властью, этого совсем нет. Он действительно занят интересами дела напряженно. Напряженно, потому что сами задачи исключительно напряженные […] В чем мы согласны. В том, что Россия страдает от разрыва культурного пространства. Телевидение заменяет все, как Господь Бог, все заменяет. Но оно не представляет нам замены культурного общения […] Что, несомненно, надо сделать, и что президент уже начал делать — это заменить выборность глав субъектов Федерации их назначаемостью. В Конституции никакой выборности нет. Это с барского плеча Ельцин подарил выборность…»
Третьим столпом идеологии современного российского правящего класса, очевидно, является православие. Персонифицировано оно в фигурах патриарха всея Руси, табачного магната, Владимира Гундяева и придворного духовника Георгия Шевкунова. Последний и посоветовал президенту Ильина в качестве основной идеологической подпорки. Самого же Путина он считает реинкарнацией «сильного императора Византии» Василия II (Крёстного отца киевского князя Владимира, вот уж совпадение! – Прим. ред.), что сильно тешит разыгравшееся эго. Неудивительно, что касательно статус-кво у РПЦ нет с властью никаких противоречий, как сказал сам Шевкунов:
«Большинство консервативно мыслящих людей в России совсем не против западного опыта, просто его нужно переносить в Россию не путем слепого копирования, а как минимум творчески. Многие сегодня удивляются, почему российское общество негативно относится к западническим идеям. Да потому что есть Запад и есть наши российские "западники". Почему мы косо смотрим на наших "либералов-реформаторов" 90-х годов? Да, нужны были реформы, нужно было применение западного опыта. Но наши реформаторы сделали это бездарно, неталантливо и пошло».
Что может быть общего у фашиста, почвенника-диссидента, церкви и экономистов-монетаристов? Правильно! Ненависть к диктатуре пролетариата и социализму в любом его проявлении. Стоит ли говорить, что абсолютно все головы этой гидры произрастают из тушки, классово чуждой рабочему люду… Той самой, которая больше всего грезит о возвращении в «Россию которую мы потеряли», когда за счёт доходов от сверхэксплуатации можно будет наконец забыть родной язык и предаваться всем радостям мира в кампании таких же как ты: успешных буржуа из иных стран, которые точно так же «надули» своих рабочих, накачав и одурманив их мифическими сказками о национальном величии, начиная с «энергетической сверхдержавности» и заканчивая «чемпионами экспорта».
Тем временем, Чубайс ушёл на относительный покой из «большой политики» и на протяжении 8 лет лично командовал приватизацией энергетического комплекса России. Не обошлось без пострадавших и жертв: например, после аварии энергосети в 2005 и катастрофы на Саяно-Шушенской ГЭС, он был признан одним из виновников произошедшего, однако всякий раз избегал каких бы то ни было санкций.
В результате приватизации единая энергосистема была раздроблена, разделена на 14 «территориальных генерирующих компаний», которые были подобно кускам пирога поделены между олигархическими кланами территорий, на которых они расположены. После тяжёлой работы по распродаже сначала крупнейших производств страны, а потом и энергетического сектора — ушёл на почётную пенсию в только что созданную Роснано. Его коллеги по кружкам юных монетаристов из ЛИЭИ/ВНИИСИ, при этом, расползлись кто куда. Кто-то, как Гайдар, абсолютно добровольно ушёл из политики в пользу экономических институтов и экспертных советов, откуда они продолжили раздувать паруса аксиоматичности монетаристского учения (надули до такой степени, что в России оно теперь считается мейнстримом, впрочем, тут мы недалеко ушли от США. – Прим. ред.), кто-то сбежал за границу по линии МВФ, а кто-то как, например, Кудрин – до сих пор занимает высокий пост.
Забавная деталь заключается в том, что после прихода «русского Пиночета», основная часть секты его «свидетелей» входить в партию власти отказалась и Чубайс, например, несмотря на свою абсолютно провластную позицию, находился в формальной оппозиции либерал-консерваторам из «Единой России» с платформы неолиберального немцовско-хакамадовского Союза Правых (!) сил:
«Базовые социально-психологические установки у русского, украинца и белоруса очень близки, да и у казаха тоже. У узбеков, мне кажется, чуть иные, и у таджиков иные. Но, тем не менее, несмотря на очень серьезные этнические отличия, социально-психологические установки были близкими. Когда в стране семьдесят лет лучших бьют по голове, причем первые сорок лет бьют насмерть, – это не может не сказаться. В стране сначала была уничтожена лучшая часть крестьянства – кулаки; потом – лучшая часть военных; потом – лучшая часть научной интеллигенции; и так – вплоть до 50-х годов… То есть поколение за поколением лучших уничтожали – это не может не сформировать совершенно определенное отношение к жизни у большинства граждан […] Это же фундаментальная вещь. Это отношение не только к работе – это отношение к жизни: ничего не делать в принципе - и что-то получать при этом, чтобы жить. Это штука очень серьезная, это основа исторической общности под названием советский народ (кажется, Анатолий Борисович опять проецирует. – Прим. ред.) […] Факт в том, что у нас больше 50 процентов людей еще считают величайшим политическим деятелем нашей страны Иосифа Виссарионовича Сталина. Это явление можно объяснять как угодно – абсолютной исторической амнезией, абсолютным непониманием того, что такое советская жизнь и как она превратилась в жизнь современную. Но обвинять в этом Путина… Мне кажется, обвинять – это очень удобно, но к реальности не имеет никакого отношения. Страна, в которой Сталин убил людей больше, чем Гитлер, считает Сталина величайшим политическим деятелем. Это как? Это к стране вопросы, к народу, а не к лидеру».
Сталин ответить Чубайсу не может. Но можем ответить мы, сталинской цитатой:
«Раньше буржуазия позволяла себе либеральничать. Отстаивала буржуазно-демократические свободы и тем создавала себе популярность в народе. Теперь от либерализма не осталось и следа, нет больше т.н. "свободы личности", права личности признаются теперь только за теми, у которых есть капитал, а все прочие граждане считаются сырым "человеческим материалом" пригодным лишь для эксплуатации. Растоптан принцип равноправия людей и наций, он заменен принципом полноправия эксплуататорского меньшинства и бесправия эксплуатируемого большинства граждан».
Именно так и вышло: с политической точки зрения возникший в средине второй половины ХХ века в советском обществе запрос на плюрализм общественно-партийной деятельности вылился в отрицание диктатуры пролетариата как единственного способа преобразования цивилизации. Этот запрос был быстро концептуализирован антисоветчиками всех мастей, а также «критиками советской модели слева». Подливало масла в огонь и неадекватное поведение высшего партийного руководства того периода, объективно не справлявшегося ни с экономическим, ни с политическим давлением и вызовами извне. Заместо этого, оно де-факто приняло западные правила игры в экономике и приветствовало изучение монетаризма как средства выхода из стагнации на экономфаке МГУ и за закрытыми дверями ВНИИСИ.
Войдя во власть, «отличники» из МГУ сделали всё, что от них зависело, чтобы обустроить шоковую терапию, как они считали нужным. Позднее их подвинут менее последовательные, но более фанатичные ленинградские «троечники», которые коммерционализируют выгодное предприятие и подложат себе соломку на безбедную старость, параллельно создавая вокруг монетаризма ауру «common sense».
А возникла она на фоне очередного экономического кризиса рубежа 70-80 гг., когда на Западе к власти пришли поборники т.н. монетаризма (см. Рейганомика и Тэтчеризм. – Прим. ред.), которые под завязку заполнили свои экспертные советы и министерства членами общества «Мон Пелерин» и прочими друзьями АЭШ из Чикаго. Их главными принципами-то и являлась не пресловутая власть капиталистов, а «власть самого финансового капитала». Ведь главный принцип монетаризма, в редакции Мильтона Фридмана, состоит в том, чтобы любыми методами, вплоть до полного отказа от самой концепции социальных гарантий, минимизировать инфляцию.
Рынок, по Фридману, это саморегулирующаяся система, а цикличные кризисы капитализма, о которых говорили практически все экономисты до него — это «всего лишь» побочное явление диспропорций, создаваемых государственным вмешательством в этот самый рынок. Если повторять два этих тезиса как мантру, а ещё опустить налоги и распродать оставшуюся госсобственость, то власть финансового капитала будет наконец реализована, что, конечно же, «пойдёт на благо всему обществу», которое, когда-нибудь, в перспективе, начнёт получать дивиденды со сверхбогатых по принципу барских подачек (см. trickle-down theory – Прим. ред.). То есть, монетаризм не назывался бы так, если бы не был сфокусирован на тотальном подчинении денежной массе. Деньги, таким образом, перестают играть роль средства, а становятся самоцелью, реализуется «власть самого финансового капитала».
Как показала дальнейшая практика, общество не то чтобы выиграло от доминирования подобной идеи, зато вот владельцы крупных производств – стали крупнее, рантье и биржевые спекулянты – богаче, а на месте распроданных госмонополии – очень быстро возникли новые, но на этот раз – частные. Очевидно, что все заинтересованные хотели, чтобы подобная вольница продолжалась как можно дольше. Путём банального лоббизма и влияния на общественное мнение через зависимые СМИ им удалось убедить широкую общественность, а что самое главное, противников в холодной войне, что постулаты монетаризма являются единственной аксиомой экономики. В случае же с советскими режимами дорожка к сакральному знанию лежала через т.н. «доктрину шока», опробованную когда-то в Чили. Правда, как уже говорилось, в исполнении этой доктрины советским «младореформаторам» удалось переплюнуть самых маститых теоретиков. Именно так, на основе ложной теории, которая продолжает доминировать в дискурсе экономистов всего мира сегодня, в России криво и косо, под крики о «свободе личности», произошла реставрация эксплуататорского строя и откат достижений Октября. Собственно, сбылись предсказания Ленина, Сталина и Мао о природе классовой борьбы:
«Уничтожение классов – дело долгой, трудной, упорной классовой борьбы, которая после свержения власти капитала, после разрушения буржуазного государства, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и социал-демократии), а только изменит свои формы, становясь во многих отношениях еще ожесточеннее!»
«По мере нашего продвижения вперед, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться, а Советская власть, силы которой будут возрастать все больше и больше, будет проводить политику изоляции этих элементов, политику разложения врагов рабочего класса, наконец, политику подавления сопротивления эксплуататоров, создавая базу для дальнейшего продвижения вперед рабочего класса […] Нельзя усыплять рабочий класс разговорами о второстепенной роли классовой борьбы!»
«После того, как наша социалистическая революция в основном одержала победу, у нас в обществе ещё остаётся часть людей, которые мечтают о реставрации капитализма и ведут борьбу против рабочего класса во всех областях, в том числе и в области идеологии. Их верными помощниками в этой борьбе являются ревизионисты […] Классовая борьба ещё не закончилась. Классовая борьба между пролетариатом и буржуазией, классовая борьба между различными политическими силами, классовая борьба между пролетариатом и буржуазией в области идеологии остаётся длительной, развивается зигзагообразно, а временами принимает весьма ожесточенный характер […] В этой области вопрос "кто кого" — социализм или капитализм — ещё по-настоящему не разрешён. Для решения исхода борьбы "кто кого" — социализм или капитализм — в области идеологии нашей стране потребуется ещё довольно длительное время. Объясняется это тем, что влияние буржуазии и оставшейся от старого общества интеллигенции будет ещё долго существовать в нашей стране, существовать как классовая идеология. Недопонимание или абсолютное непонимание этого ведет к величайшим ошибкам».
Понимание этого ведёт к тому, ПОЧЕМУ МЫ СРАЖАЕМСЯ.
