Прокляты и забыты

Триумфальный май

12 мая на территории Чехословакии был разбит последний отряд нацистской Германии, не пожелавший сложить оружие.

Казалось бы, от территорий Третьего Рейха, контролировавшихся вермахтом, остались лишь жалкие котлы, с Запада Союзники давно перешли Рейн и вошли в Гамбург, а с востока Советские части уже захватили Берлин и Вену. Однако, последний организованный отпор оказывала группа армий «Центр», занимавшая на тот момент территорию исторической Богемии. Несмотря на крайне низкий, по очевидным причинам, боевой дух, группировка эта была очень солидной — под командованием фельдмаршала Шёрнера находились:

1-я танковая армия
4-я танковая армия
8-я армия
17-я армия

Группировка насчитывала: 900 тысяч солдат и офицеров, 9 700 орудий и миномётов, 1 900 танков, ~1 000 самолётов.

Командующий Шёрнер хотел превратить Прагу в личный фестунг, по аналогии с Берлином, но ему помешали чехи. За три дня до того как советская стальная лавина трёх фронтов обрушилась на укрепленные рубежи группы армий «Центр», пражане подняли народное восстание против оккупантов.

Советские войска массированной танковой атакой просто смели позиции немцев в течение считанных часов. Несмотря на то, что положение для немцев было уже не просто критическим, а фатальным, 1-я танковая армия вермахта пыталась предпринимать попытки встречных танковых боёв.

«Герои» РОА

В постсоветской историографии, особенно сегодня, в условиях навязываемого межклассового и межидеологического солидаризма в России на почве создания образа национальной гордости получил популярность абсолютно заслуженно забытый мотив якобы «освобождения Чехии солдатами РОА».

История «спасения власовцами Праги» начинается в ноябре 1944 года, когда под Ульмом была сформирована собственно первая и единственная часть «Русской Освободительной Армии» – 1-я дивизия.

До создания РОА помимо карателей, полицаев и белоказаков русские в вермахте были, но занимались они подсобными работами – от «экстремального разминирования» до разгрузки эшелонов за лишний кусок хлеба сверх положенной коллаборанту пайки. Истории о массовом, якобы, осознанном бегстве «на службу» вермахту в деле «освобождения России от большевиков» — не выдерживают критики. 90% из 800 тысяч зарегистрированных в ходе войны «хиви» были военнопленными, принудительно используемыми чернорабочими, которые согласились таскать ящики со снарядами, чтобы жить чуть лучше, чем на угольных шахтах или в каменоломнях немецких магнатов. В какой степени эти приспособленцы являются предателями — каждый может оценить самостоятельно.

Власов мечтал заполучить всех этих людей в свою личную армию, которой до 1944 в принципе не существовало, но всякий раз «господа» из СС ему доходчиво объясняли, что «дефективным» самое место на рудниках и разгрузке вагонов. Исключением были лишь самые отъявленные головорезы по типу усташей или карателей-отморозков Каминского, которые настолько рьяно «боролись с партизанами», что душа в пятки уходила даже у самых конченых гестаповцев.

Собственно, остатки Русской Освободительной Народной Армии (РОНА) Каминского, которую «выписали из СС за жестокость» (!), как раз и впитала в себя 1-я дивизия РОА вместе с остатками дивизии СС (30-я) бригадефюрера Ганса Зиглинга, которые тоже состояли из этнических русских и белорусов, в основном — бывших полицаев, которые ушли на запад вслед за своими отступающими хозяевами.

До этого единственными «русскими» подразделениями в составе вермахта, помимо белоказаков, были отдельные иррегулярные «ост-батальоны», собранные из наиболее внушавших немцам доверие и покладистых «хиви», которым можно было доверить оружие, а иногда даже патроны. В остальном, даже «ост-батальоны» предпочитали формировать из всевозможных чехов и украинцев, но никак не русских. Из-за того, что в одном 1943 линию фронта покинуло и перебежало к Красной Армии 14 тысяч «ост-батальоновцев», немцы логично рассудили разворачивать их только в тылу или на западных рубежах. В итоге, в 1944 основным местом сосредоточения «славянских хиви» стал «Атлантический вал». Там они были заняты рытьём траншей, а после начала высадки Союзников им даже раздали трофейные винтовки с одной пачкой патрон на двоих. К 29 сентября 1944 из восьми с половиной тысяч потерь «ост-батальоновцев» на Западном Фронте восемь тысяч числились «пропавшими без вести» (читай: «сдавшимися американцам»). Таким образом немцы окончательно потеряли мотивировку давать «хиви» в руки оружие и разворачивать их даже близко к прифронтовой полосе. Положение Рейха становилось всё безвыходнее и профессиональные приспособленцы, коими являлись бойцы «ост-батальонов», чувствовали это лучше всех. В конце концов, они пришли помогать вермахту за пайку, а не умирать за него. Наиболее же глупых (а возможно даже всерьёз идейных) приспособленцев из этнических русских, волею судеб избежавших развёртывания на передовой, — направили туда же, к Власову.

Во главе дивизии, собранной из этого дважды отребья, встал «казачий атаман», «генерал-майор» полковник Буняченко, отметившийся тем, что в советской армии, после перехода к непосредственным боевым действиям, опустился с начальника штаба корпуса до командира недоукомплектованой бригады. В процессе «падения» по карьерной лестнице Буняченко был приговорён к расстрелу, с заменой приговора на 10 лет лишения свободы после окончания войны. Здраво рассудив, что за потерю бригады во второй раз фокус на трибунале не сработает — Буняченко сдался немцам.

Для командования дивизией немцы произвели его в генерал-майоры, после чего «Русская Освободительная Армия», в составе единственной дивизии, выдвинулась 8 марта 1945 года из Мюзингена к месту своего первого (и последнего) боя – Одерскому рубежу. Власовцам доверили вторую линию обороны. После начала советского наступления Буняченко вести в контратаку дивизию без непосредственных приказов Власова отказался, но местные силы вермахта, развёрнутые на соседних участках, считали иначе. 6 апреля 1945 Буняченко получил от командующего 9-й немецкой армии приказ о наступлении на захваченный советскими войсками плацдарм с задачей его ликвидации. Специально для Буняченко немцы привезли полупьяного Власова, который продублировал «героям РОА» немецкий приказ и снова уехал в тыл. К моменту, когда авангард первой дивизии РОА достиг позиций советской 33-й Армии, генерал 9-й немецкой армии Бюссе «обрадовал» Буняченко новым распоряжением. Отныне он должен прикрывать отход немецких частей, которые к моменту его огневого контакта уже успели оставить оборонительные позиции и начинали спешно уходить на запад.

Ну, то есть, переводя на русский, «Героев РОА» натурально погнали на убой, а уже после добавили сверху суицидальным приказом «стоять насмерть», прикрывая отход «господ» в плен Союзникам.

Именно тогда для штаба первой дивизии, как напишут уже много позже любители «Белого Дела» — «Настал особенно ответственный момент. Откладывать решение уже было невозможно. Чтобы сохранить дивизию, надо было действовать, не останавливаясь ни перед чем. Рассчитывать было уже не на что и невозможно было поддержать даже внешне хорошие отношения с немцами. Все зависело от быстроты решения и смелости действий».

«Воинственное настроение, бунтарский дух и готовность к самозащите до последней возможности заполняли чувства каждого». Именно так в переводе на белогвардейский звучит фраза «а давайте-ка драпать на запад быстрее немцев?»

И «герои РОА» побежали, причём, как назло, в спину именно им всегда дышали советские танки, которые, скорее всего, даже не догадывались, какие хлопчики находятся прямо на их участке фронта. Сопротивляясь любым попыткам местных немцев их остановить, РОА добежала до Дрездена. В Дрездене фельдмаршал Шёрнер, на правах командующего группы армий «Центр», предложил Буняченко сделку. Он забывает все грехи дивизии с неподчинением непосредственному командованию, а тот остаётся на своём участке фронта.

Начались долгие (и это в условиях, когда до капитуляции оставались считанные дни) переговоры через посыльных, потому как сам ехать к Шёрнеру Буняченко побоялся. Боялся ловушки и разоружения. В итоге переговоры, из-за вышеописанной специфики, окончились ничем. РОА продолжила драп-марш на запад, а Шёрнер не стал ей мешать. Но всё-таки, на всякий случай, выводимые из боев дивизии СС стали как бы невзначай концентрироваться вокруг «идейных борцов с большевизмом». В Чехословакии Западный и Восточный фронты смыкались медленнее всего, и именно поэтому власовцами было принято решение направится именно туда. Меньше всего им, в контексте их новых взаимоотношений с немцами, хотелось оказаться в котле между двумя отступающими немецкими группами армий. Одновременно с этим сработала и другая логика: «чем меньше дивизия будет принимать участия в реальных боевых действиях, тем безболезненнее её примут в плен». Таким образом и был выбран новый ориентир — Прага.

Историческое недрозумение

«Маршем дроздовцев» (беспримерным по скорости в истории военного дела) власовцы добежали до Чехословакии. Тут случилось второе явление Власова дивизии. Генерал прилетел на одном самолёте с Шёрнером, осудил неподчинение приказам и самодеятельность дивизии, строго пожурил Буняченко и пригласил дважды дезертиров на фронт.

Но диалог наладить не получилось. Буняченко послал Власова куда подальше, сказал, что Германии — уже конец, никакой РОА не существует, Власов — не указ, а дивизия его личная. Пока «идейные борцы с большевизмом», сидя под Прагой, обсуждали «воевать или всё таки бежать?», грянуло пражское восстание.

Планы восстания против оккупантов чешское подполье вынашивало давно, однако вспыхнуло оно стихийно. Коллаборантское правительство протектората рассматривало вариант принять власть от немцев и попытаться договориться с США, чьи войска в последние дни апреля 1945 года уже вступили на территорию Чехии с запада. 5 мая пражское радио стало передавать ранее запрещённые музыку и программы. Чехи начали возводить баррикады, мешающие проезду немецкой техники. Попытки полицаев усмирить толпы восставших заканчивались перестрелками. Координировал вспыхнувшее восстание Чешский национальный совет — подпольная организация, созданная представителями основных политических партий. Ядро восставших составляли поддерживаемые британским «авиамостом» сопротивленцы — лояльные лондонскому «правительству в изгнании» и местные коммунисты. Узнав о восстании и крахе идеи отсидеться во «втором Берлине» — Праге, пока «противоречия между СССР и западными державами заведут их в тупик нового конфликта», Шёрнер пришёл в бешенство. Обергруппенфюрер СС фон Пюклер, оставшийся за командующего соединениями СС в группе армий «Центр» пообещал за это превратить Прагу не во «Второй Берлин», а во «Вторую Варшаву».

По итогам чешского побития местных полицаев и скудного гарнизона, единственной «военной» силой в окрестностях Праги на момент восстания оказалась дивизия Власова.

Буняченко справедливо рассудил, что раздать своё оружие восставшим, да ещё и (формально) войти за это в Национальный совет ему очень зачтётся в американском плену как «идейному борцу» не только с большевизмом, но и с нацизмом! «Спасители братьев-чехов» отметились, в частности, следующим «героическим» эпизодом:

«Бои 1-й дивизии в Праге начались днём 6 мая атакой на аэродром Рузине, к северо-западу от города. На этом аэродроме располагалась 6-я боевая эскадрилья, усиленная звеньями нескольких истребительных эскадрилий с реактивными истребителями Ме-262. Немецкое командование пока ещё рассчитывало удержать за собой аэродром и прилегающую территорию с казармами, а организаторы восстания придавали захвату Рузине особое значение — во-первых, чтобы исключить возможность использования аэродрома немцами для операций Люфтваффе, а во-вторых, чтобы дать возможность для посадки самолетам западных держав, на помощь которых всё еще рассчитывали повстанцы. Генерал-майор Буняченко пошёл навстречу пожеланиям чехов.

Боям за аэродром предшествовали несколько попыток переговоров, оставшиеся, однако, безрезультатными и приведшие к трагическим последствиям. Находясь на подступах к аэродрому, 1-й полк вступил через парламентёра в контакт со штабом эскадрильи: по немецким источникам — с целью договориться о перемирии, по русским — чтобы добиться немедленной сдачи аэродрома. После безуспешных переговоров только что приземлившийся в Рузине начальник штаба 8-го авиакорпуса полковник Зорге, бывший начальник штаба при генерал-лейтенанте Ашенбреннере, вызвался лично отправиться к власовским войскам, по-видимому, полагая, что вчерашние союзники стали врагами в силу недопонимания. Заявив, что Власов — его лучший друг и что он уладит всё дело за несколько минут, Зорге распорядился предоставить машину. Однако вскоре после отъезда Зорге его адъютант капитан Кольхунд вернулся один с ультиматумом: если аэродром не капитулирует в ближайшее время — власовцы расстреляют полковника. И солдаты РОА выполнили своё обещание: Зорге, немало сделавший для создания ВВС РОА был расстрелян.

Когда попытки переговоров провалились и передовые отряды власовских частей уже вели бои с немцами, штаб эскадрильи принял решение неожиданно напасть на русские (РОА) колонны всеми имевшимися в распоряжении самолетами Ме-262 и расстрелять их с бреющего полета. Эта атака остановила батальоны 3-го полка, танки которых безуспешно пытались прорваться на взлётно-посадочную полосу и которые затем начали обстрел аэродрома не решаясь двигаться дальше. Но к тому моменту аэродром уже утратил своё значение для немцев. Все боеспособные немецкие машины ушли на аэродром Жатец».

В общем, победа для власовцев была близка. Ещё пара дней и они принесут спасенную Прагу на блюдечке с голубой каёмочкой американцам и попадут в долгожданный плен. Но 7 мая, на встрече с Национальным советом, их попросили город покинуть. Совет решил перестраховаться, на случай если Прагу будет брать Красная, а не американская армия. Тогда уже самим вчерашним восставшим надо будет определяться, за они или против «идейных борцов». Поэтому совет принял решение не искушать судьбу, пытаясь ввести власовцев в свой состав. И они сделали правильный выбор.

Ведь решение о проведении Пражской наступательной операции было принято Сталиным ещё 1 мая, когда ещё продолжался штурм Берлина. Командующему войсками 1-го Украинского фронта Коневу было приказано к 3 мая завершить боевые действия в Берлине и перебросить высвободившиеся войска для стремительного наступления на Прагу с севера. На следующий день, 2 мая 1945 года, была поставлена задача войскам 2-го Украинского фронта главными силами перейти в наступление на Прагу с юго-востока. Предусматривалось использовать выгодную для советских войск конфигурацию линии фронта в южной Германии, Чехословакии и северной Австрии, глубоко охватывающую с флангов противостоящие немецкие войска. 1-й Украинский фронт с севера и 2-й Украинский фронт с юга должны были мощными глубокими ударами рассечь немецкую оборону и сходящимися ударами на Прагу окружить группу армий «Центр», а затем уничтожить её. Принципиальное решение о ликвидации фашистского сопротивления на территории немецкого протектората Богемии и Моравии советскими, а не американо-британскими войсками, было принято гораздо раньше.

Таким образом, 8 мая «освобождение Праги героями РОА» завершилось, и власовцы «выйдя из боя» продолжили свой драп-марш на запад. Напоследок, «благодарные» чешские партизаны поймали начштаба РОА генерал-майора Трухина и сдали его советским войскам. А сопровождавших его власовских генералов Боярского и Шаповалова убили. Видимо, не очень-то им понравилось такое «освобождение» а-ля Власов.

10 мая «героическая эпопея» «идейных борцов с большевизмом» подошла к концу — власовцы наконец-то со слезами радости на глазах встретили танки с американскими опознавательными знаками на борту. 11 мая дивизия РОА полностью перешла в американскую зону контроля и сложила остатки оружия. Сразу же после этого выяснился небольшой нюанс. Американская армия принимать капитуляцию РОА и давать ей какие-либо гарантии отказалась, а территория, на которой так удобно расположилась 1-я дивизия РОА, всё-таки отходит РККА. Американцы, забрав оружие, помахали на прощанье ручкой и уехали. Буняченко, сдавшийся американцам в частном порядке, — был выдан по запросу советской стороны. Власов оказался менее расторопным. По пути в американский плен его настигли советские танкисты из 25-го танкового корпуса. «Идейный борец» завернулся в ковёр и накрыл себя ветошью, чтобы его не заметили, но план не сработал. Даже состоявшийся в 1946 году процесс над «идейными борцами с большевизмом» выглядел комично. На всю РОА, которая, напоминаем, состояла из одной полноценной дивизии, одной кадрированной и одного «авиаполка» (численностью 28 самолётов!) до «московских процессов» дожило аж 10 (!) генералов.

«Вскоре после вступления в Прагу генерал Рыбалко (3 Гв.ТА) прибыл на заседание ЧНС, чтобы выяснить чрезвычайно важные для СССР вопросы — "узнать о смысле восстания, его течении, участии в нём так называемой власовской армии и капитуляции немцев". Судя по реакции генерала, полученные им сообщения не удовлетворили его — он заявил, что все найденные власовцы будут расстреляны. В ответ на энергичные и сердечные просьбы председателя профессора Пражака и других членов Совета пощадить этих людей, сражавшихся за Прагу, генерал Рыбалко пошел на великодушную уступку, заявив, что возможно расстреляют не всех».

Последний бой

Иронично, но второй силой, бежавшей с Власовым и Буняченко наперегонки в плен американцам, были войска СС группы армий «Центр». В составе более чем семитысячной группировки были остатки дивизий СС «Валленштейн» и «Дас Райх». К ним примкнуло определённое количество гражданских беженцев из Праги немецкого происхождения (т.н. «фольксдойче») и персонала нацистских административных учреждений протектората. Достигнув демаркационной линии, 9 мая обергруппенфюрер СС фон Пюклер немедленно вступил в переговоры с командованием 3-й армии США, но получил отказ в возможности капитуляции. Учитывая отношение американцев к СС-овцам ранее, удивительным фактом стало то, что «парламентёров» не расстреляли на подходе. Видимо, хватило-таки ума переодеть камуфляж.

После такого фиаско, на холме возле деревни Сливице, прямо напротив демаркационной линии, СС-овцами был организован импровизированный лагерь. 11 мая лагерь фон Пюклера был атакован диверсионной группой НКГБ СССР под командованием капитана Олесинского. Позже к атаке присоединились регулярные части Красной Армии. Убедившись в том что СС-овцы не планируют подчинятся требованиям капитуляции и потеряв в этой последней атаке Второй мировой войны в Европе больше сотни бойцов — командование приняло решение сравнять лагерь с землёй. По нему начали работать легендарные «Катюши», а наблюдавшие за горящими СС-овцами с другого берега американцы ещё и добавили сверху своей артиллерией.

Именно так, 12 мая, около деревни Сливице в окрестностях города Пршибрам, в ходе продолжавшегося сутки боя были уничтожены остатки войск СС во главе с обергруппенфюрером СС фон Пюклером. Итогом артналёта стало более тысячи убитых СС-овцев. Сам фон Пюклер, ответственный за геноцид граждан СССР, поняв безвыходность своего положения перед лицом советского плена, застрелился. Оставшиеся в живых сложили оружие и подчинились требованиям о безоговорочной капитуляции.

Итогами последней крупной операции Второй мировой войны в Европе, Пражской наступательной операции, стала полная ликвидация группы армий «Центр». Потери отказавшихся сложить оружие перед лицом неминуемого поражения вермахта и войск СС составили до 40 тысяч человек. 860 тысяч было взято в плен. 9 500 орудий и миномётов было захвачено, 1 800 танков было брошено своими экипажами. Советский Союз потерял в этой атаке 11 265 человек, 373 танков и 80 самолётов.

По материалам:

А.С. Морозов «Кое-что о первом и последнем подвиге власовцев»
Р. Скоморохов «Так кто все-таки освободил Прагу в 1945?»
и др.