ЖИЗНЬ ПОСВЯТИЛА АРХЕОЛОГИИ

В августе исполнилось 105 лет со дня рождения Надежды Анисимовны Онайко – выдающегося советского археолога, исследователя античных древностей Северного Причерноморья и кандидата исторических наук. Наша землячка, уроженка села Новокубанского, посвятила жизнь изучению прошлого, вдохновив своим примером не одно поколение ученых.

Надежда Анисимовна родилась 17 августа 1921 года. В 18 лет поступила на исторический факультет МГУ. После окончания университета в 1944 году ее карьера была неразрывно связана с наукой: работала в античном отделе Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, затем работала в Институте истории материальной культуры Академии наук СССР (ныне — Институт археологии РАН), училась в аспирантуре под руководством выдающегося советского антиковеда, профессора Владимира Дмитриевича Блаватского.

За свою жизнь Надежда Анисимовна написала около 80 научных работ, в том числе — три монографии. С 1956 года и до последних своих дней в 1983 году она была сотрудником Института археологии. Ее вклад в науку невозможно переоценить: именно Надежда Анисимовна в ходе раскопок на Тонком мысу Геленджикской бухты обнаружила остатки древнего поселения, которое, по ее гипотезе, является античным городом-колонией Торик.

Сегодня память об ученом бережно сохраняется: в городе-герое Новороссийске именем Надежды Анисимовны названа улица, а коллекции, собранные в ходе ее экспедиций, стали основой экспозиции Новороссийского исторического музея-заповедника. Дочь Надежды Анисимовны — Алла Шашкова — передала музею личный архив, награды и научную библиотеку своей мамы.

«ОНА ОПРЕДЕЛИЛА МОЮ СУДЬБУ»

Известный новороссийский археолог Александр Васильевич Дмитриев вспоминает, что участие в экспедициях Надежды Анисимовны в районе городов Новороссийск и Геленджик стало для него поворотным моментом. Его воспоминания вошли в сборник А.А. Малышева «На Юго-восточных рубежах Азиатского Боспора. Москва-Новороссийск».

— Мы познакомились в 1954 году на Раевском городище. Общение с Надеждой Анисимовной определило мою судьбу – благодаря ей я стал археологом. Сейчас, имея за плечами десятки собственных экспедиций, понимаю, как тяжело было ей в те годы. У отряда не было транспорта, жили в заброшенных пасеках, воду искали в крошечных родниках, которые сами же и расчищали. В лагере – три-четыре женщины и я, четырнадцатилетний подросток. Позже стало легче: появилась машина, снаряжение, — вспоминает Владимир Дмитриевич. — Надежда Анисимовна была человеком удивительной силы духа. Она не любила раскапывать некрополи, признаваясь, что это занятие кажется ей тяжелым и недобрым. К сожалению, вскоре после завершения работ в Широкой Балке она серьезно заболела.

Незадолго до ее кончины я навещал ее в Москве. Она была слаба, но продолжала строить планы. Узнав, что я еду на конференцию, просила не рассказывать коллегам о болезни: «Будут жалеть, а я этого не люблю». Когда позже я узнал о ее смерти, не мог поверить – ведь совсем недавно видел ее живой. Я запомнил Надежду Анисимовну жизнерадостным человеком, который в экспедициях всегда заботился о быте сотрудников, вникал в проблемы каждого и был настоящим наставником.

ВСТРЕЧА, СТАВШАЯ ПОДАРКОМ СУДЬБЫ

Историк Игорь Кутузов тоже был знаком с нашей землячкой. О встречах с ней он вспоминал:

«Летом 1966-го, успешно сдав экзамены, я поступил на заочное отделение истфака Ростовского университета. А уже через год мне выпала удача участвовать в экспедиции под руководством Надежды Анисимовны в Широкой Балке под Новороссийском. Встреча с этой мудрой, обаятельной женщиной стала для меня подарком судьбы.

Все началось с того, когда моя знакомая из краеведческого музея Эльза Гущина спросила: «Хочешь на раскопки?». Не раздумывая, я помчался в гостиницу, где меня ждала начальник экспедиции. Надежде Анисимовне было под пятьдесят. Статная, с проницательным взглядом, она держалась с тем достоинством, которое обретается лишь с годами и глубокой культурой. Говорила спокойно, но каждое ее слово звучало весомо.

С первых минут проникся к ней искренним уважением. Она расспросила меня об учебе и предложила присоединиться к работе в Широкой Балке: «Местечко интересное. До революции там нашли бронзовый бюст боспорской царицы Динамии. Надеюсь, мы выйти на следы античного поселения. Работа тяжелая, требует аккуратности, но, думаю, справитесь».

Я робел перед этой волевой женщиной, но она умела сокращать дистанцию, общаясь на равных. Впоследствии мы изредка обменивались открытками, она приглашала меня в новые экспедиции и дарила книги по археологии. Позже, уже осмелев, я навестил ее московской квартире в Веерном переулке, где познакомился с ее супругом, Николаем Иосифовичем – таким же деликатным и душевным человеком. Сейчас я понимаю: именно такие встречи делают нашу жизнь по-настоящему глубокой и значимой».

Татьяна КОБЫЛЬСКАЯ