К-21, Лунин, краснофлотец Лагутин,норвежские рыбаки.

Есть в истории подводного флота события, которые освещены абсолютно по разному современными историками и публицистами.

Сообщество Russian Submarine решило разобраться в этом противоречивом событии, которое случилось в далёком 1942 году у острова Сенья с подводной лодкой К-21 и мотоботами с норвежскими рыбаками, без каких либо выводов и оценок. Только факты.

В апреле 1943 года К-21 под командованием Лунина выполняла задачи боевой службы в районе Тромсо и Хаммерфестом.

Днем 12 апреля в районе мыса Анденес «К-21» обнаружила группу из шести рыболовецких мотоботов.

Что представляли собой мотоботы, можно посмотреть на фото ниже:

Не став разбираться в принадлежности судов, пользуясь тем, что берег прикрыт туманной дымкой, К-21 открыла по ним огонь из артиллерии и стрелкового оружия.

Первой жертвой стало рыболовное судно "Хавегга" с экипажем из семи человек. Капитан Альвер застопорил ход, поднял флаг, указывая, что он норвежец, и приказал готовить спасательную шлюпку. Лодка, приближаясь, вела орудийный огонь, но только 10-й или 11-й снаряд разнес носовую часть. Трое рыбаков были убиты, трое ранены. Альвер, чтобы быстрее оказать раненым помощь, направил катер к берегу. С подлодки обстреляли его из автоматического оружия и ранили. Он застопорил машину и вскоре различал на мостике пятерых вооруженных людей в плащах-накидках и направленные на него пистолеты. Оценив со стороны дело рук своих, подводники двинулись дальше.

С соседнего мотобота "Барен" внимательно наблюдали за происходящим на море - 55-летний Кристофферсен, трое сыновей и два помощника. От греха подальше решили покинуть район. С лодки дали очередь из пулемета и просигналили, из чего норвежцы поняли, что им следует идти не к берегу, а в открытое море.

Третий мотобот "Эйстейн" застопорил ход, когда лодка была в ста метрах. Рыбаки подумали, что у них просят свежей рыбы. С такой близкой позиции первый же 100-мм снаряд разворотил корму, три последующих довершили дело. Пять рыбаков погибли, один был ранен.

Четвертый мотобот "Скрейн" не пытался бежать. Всю команду - семь человек - под угрозой оружия заставили перейти на лодку. Их допросили. Русских интересовали минные поля в Анд-фьорде.

Последним К-21 атаковали судно "Фрейя", тянувшее трал. С близкого расстояния два снаряда поразили цель. Один попал в борт ниже ватерлинии, и мотобот стал тонуть. Из команды пострадали два человека, один погиб, второй был ранен в спину и бедро. Всех живых подобрал мотобот "Йюда", не подвергшийся нападению.

Подводники сообщили о четырех потопленных мотоботах. По сведениям норвежцев, потоплен один и два повреждены, 9 рыбаков убиты.

Итог:

За два часа «боя» с мирными норвежцами подлодка израсходовала 44 100-мм снаряда, в результате чего был потоплен сейнер «Froey» (40 брт), а «Havegga», «Oistein» и «Baren» получили повреждения. В мотобот «Gyda» артиллеристы «К-21» не смогли попасть ни разу, с мотобота «Skrein» был снят экипаж, а само судно брошено в море (позже оно было найдено и приведено немцами в порт). Потери норвежцев, кроме 7 пленных, составили 9 убитых и 5 раненных, один из которых скончался.

Бывшие начальники Лунина адмиралы Иван Колышкин и Николай Виноградов в послевоенных мемуарах не обмолвились об этом эпизоде ни словом. Командующий флотом Арсений Головко тоже воздержался от комментариев на страницах своей книги "Вместе с флотом". Хотя известно, что он был крайне недоволен действиями Лунина.

Ещё одна драма разыгралась во время боя.

Экипаж лодки атаковал норвежцев с 13.50 до 16.04 12 апреля. "... При ведении артогня по четвертому мотоботу в 15.17, - писал Лунин в отчете, - набежавшей зыбью был смыт за борт подносчик патронов носовой 100-мм пушки вестовой краснофлотец Лабутин. Услышав крик "Человек за бортом", я, как и присутствующие на мостике, увидел его у среза кормы по правому борту, после чего его накрыло волной, и он больше на поверхности не появлялся".

Как говорится далее в рапорте, командир не сразу, а "через некоторое время" повернул на обратный курс - "как с целью спасения, так с сочетанием маневра". Из этого надо понимать, что Лунин хотел и человека спасти, и мотобот добить. Немецкие ВМС не появлялись, поэтому была возможность краснофлотца найти, но на лодке посчитали его утонувшим. В холодной воде он мог продержаться недолго. К тому же восемнадцатилетний Лабутин не умел плавать, быстро укачивался, это был его первый выход в море. В итоговом отчете Лунин уверенно заявил: "Упавшего краснофлотца Лабутина полагаю утонувшим. Возможность компрометации номера подводной лодки может произойти в случае, если был выловлен его труп, по документам, бывшим у него (боевая книжка, краснофлотская книжка)".

Но моряк выплыл!

По боевому расписанию Алексей Лабутин находился в расчете носового орудия. Нес снаряд к пушке, когда все случилось. По морю шла крупная зыбь, лодку сильно качнуло, краснофлотец вместе со снарядом упал за борт. Алексей Николаевич в начале 90-х вспоминал: "Отчетливо помню, как беспомощно барахтался в воде, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Но на гладких обводах лодки ни одного крючка не найдешь. Первым делом сбросил тяжелые сапоги, фуфайку. А лодка уходила все дальше, унося всякую надежду на спасение...".

Лабутина в бессознательном состоянии подобрал мотобот "Барен", тот самый, которому советские моряки просигналили и оставили в покое. Спасенного переодели в сухое платье, дали кофе, от которого он наотрез отказался. Только потом, когда все выпили по чашке, сделал глоток. Пытались с ним разговаривать, но поняли только одно, что он русский.

На берегу Лабутина передали властям. Немцы были разочарованы в пленном. Что мог рассказать молодой краснофлотец, недавний новобранец, служивший на лодке вестовым? Сказал свое имя и год рождения. Место рождения переврал, назвав село близ Сталинграда, хотя родился в Ивановской области. Скрыл имя командира, Лунина назвал капитаном 2-го ранга Поповым.

Зато в пропагандистских целях пленного использовали широко. Многие норвежские газеты, контролируемые гитлеровцами, а также немецкая печать сообщали о событиях на Свенсгрюнне, обвиняя большевиков в бесчеловечности. "Они оставили без внимания все крики о помощи утопающих и раненых норвежцев, и даже своего собственного товарища они бросили на произвол судьбы", - писала газета "Нашунен" в Осло.

Немцы оказали пострадавшим и родственникам погибших медицинскую и материальную помощь, в день похорон, 18 апреля, возложили венки на могилы.

Самое удивительное, чем нацисты были весьма обеспокоены, пострадавшие рыбаки и простой народ на побережье не верили в жестокость русских, были уверены, что подобное насилие могла совершить только немецкая подлодка. А русский моряк якобы был подброшен для большей правдивости.

Лабутина поместили в концлагерь в Тромсе, где находились 600 советских военнопленных, используемых на погрузке-разгрузке в порту. Осенью 1944 года из числа новоприбывших он познакомился с лейтенантом Виталием Юрченко, командиром потопленного в бою североморского катера ТКА-239. Они подружились и стали готовиться к побегу. Бежать им помогли Иван Хохлин, русский эмигрант, бывший архангелогородец, и норвежцы из группы сопротивления. Они провели моряков глухими горными тропами к шведской границе. Бывших пленных тепло приняли в Стокгольме в советском посольстве. 14 декабря 1944 года их переправили на пароходе в Финляндию, а оттуда они добрались поездом до Выборга. Далее были проверка в фильтрационном лагере, новая служба.

Лабутин закончил войну в госпитале, был тяжело ранен под Кенигсбергом. В 1948 году демобилизовался, поселился в Костромской области, в поселке Кадый. Работал в местном промкомбинате, затем - в совхозе. Вырастил дочь и сына - музыканта и летчика.

Сразу же после войны он написал бывшему командиру письмо, спросил, почему не спасли, бросили на произвол судьбы. Лунин не ответил, и Лабутин пронес обиду через всю жизнь. Только в начале 90-х годов он приехал на Северный флот. О том, как барахтался в море, а лодка уходила все дальше, рассказывал журналистам со слезами на глазах. Тогда-то местные газеты впервые поведали о нем правду.

В годы войны и после нее пострадавшие рыбаки и семьи погибших в Грюллефьорде ожидали от советского командования извинения и объяснения поступка командира К-21, но не получили их. В этом их не поддержало и норвежское правительство, памятуя о советских солдатах, павших при освобождении Северной Норвегии.

Лунин же мотивировал свои действия тем, что большую часть улова рыбаки сдавали немцам, а кроме того, его наставляли топить всех на отведенных ему позициях № 2 и № 1. Приказ этот, одинаковый для командиров выходящих в море и не имеющих специальных заданий, звучал так: "Ведение неограниченной подводной войны на коммуникациях противника". Топили и госпитальные суда, и пассажирские.

В 1992 году в Грюллефьорде установлена памятная стела, на которой нанесены имена местных жителей - 9 погибших в море и 3 умерших в России.

P.S. Как помните, краснофлотец Лабутин не сказал настоящую фамилию командира К-21, назвав его Поповым. Фамилию Лунина немцы узнали намного раньше, еще в 1942 году. В этом же году они разыскали в Херсоне отца Лунина, простого слесаря-рабочего, арестовали и публично повесили на главной площади Ростова-на-Дону.

У войны не женское лицо и стреляющий из пистолета с рубки командир подводной лодки К-21 Лунин стреляет не в рыбаков, а в тех, кто принёс смерть, боль и страдание нашему народу развязав Вторую Мировую войну.