А что есть у вас в Твери?

СТУДПРЕССА·5 Jun 2023

Январь. Утро. Пронизывающий морозный ветер. Парковка у железнодорожного вокзала, 10 минут ожидания и, наконец, теплый салон такси.

- В отпуск ездили на праздники? – задает вполне дежурный вопрос мой сегодняшний водитель.

- Домой, - отвечаю я.

- А где дом?

- В Твери. – И тут же привычно добавляю: - Это между Петербургом и Москвой.

- О, интересно. Вот там-то мы еще не были. А что у вас есть в Твери? – любопытствует мужчина, а я зависаю, глядя в окно.

Потому что, ну вот как описать город? Тем более, город, где ты родился и вырос? Перечислять памятники? Описывать достопримечательности? Пересказывать исторические события? Хвастаться достижениями? Делиться рекомендациями из серии «будете у нас, обязательно посетите…»? Меня ведь спросили, что у меня в Твери есть.

А у меня в Твери запах сахарной ваты, шум детворы, легкий летний ветерок и непривычно испуганный папа. Все потому, что выходной, мы в городском саду на берегу Волги, катаемся на моем самом любимом аттракционе: колесо обозрения. Видно не так, чтобы очень далеко (позже я узнаю, какими потрясающими могут быть панорамы видов с такого вот колеса), но восторг охватывает от ощущения высоты и возвышения. А еще я чувствую себя смелой и даже отважной, потому что, в отличие от моего большого и сильного папы рядом, я не боюсь высоты. Гораздо позже я пойму, что гораздо больше смелости было в том, чтобы ради дочери раз за разом влезать в эту тесную, проржавевшую кабинку, чем, собственно в том, чтобы подниматься в воздух. А пока я, довольная, с высоты машу рукой А.С.Пушкину, чем памятник стоит там же неподалеку в саду, жую вату, предвкушаю поход в главный городской кинотеатр «Звезда» и счастливее меня вряд ли кого-то можно было найти.

У меня в Твери шелест книжных страниц в мягкой, камерной тишине читального зала библиотеки имени М.Горького. В красивом старинном здании с колоннами, в большом зале с зелеными лампами на каждом столе мы, школьники, готовим первый в своей жизни научный проект. Со знанием дела шелестим карточками каталога, выписываем и заказываем нужные книги. С каждым принесенным из фонда библиотеки томом наши глаза загораются все больше, мы чувствуем себя важными, почти учеными. Пройдет всего несколько лет, и я буду бегать в «Горьковку» чаще, чем в булочную, и злиться на нее за то, что нужные мне труды можно читать только в зале библиотеки, на руки они не выдаются. И снова огромный зал, зеленые лампы и тишина.

У меня в Твери бронзовые мужчины. Шутка ли, столько памятников по городу и все мужчинам. Мои первые свидания назначались «у Пушкина» в городском саду, «у Салтыкова-Щедрина» и, конечно, у двух выдающихся людей: путешественника Афанасия Никитина и шансонье Михаила Круга. Когда везде на свадьбах было модно фотографироваться «на ладошке» у мужа или жены, у нас в городе по-прежнему было модно фотографироваться в гранитной ладье с Афанасием Никитиным. Памятник устроен так, что при фотографировании с определенной точки, создается эффект, будто ты действительно на палубе корабля, и вот-вот отправишься в путь со знаменитым мореплавателем, а расположение на берегу великой русской реки только усиливает эти ощущения. В детстве так хотелось просто постоять или посидеть «в ладье», но увы, нельзя – там же молодожены фотографируются. «Вот выйду замуж и буду здесь стоять сколько захочу!» - думалось мне.

И если Афанасий Никитин стал символом бракосочетания в нашем городе, то Михаил Круг – традиционное место творчества. «С Мишей», конечно, тоже фотографировались, благо мой бронзовый земляк «сидит» с гитарой, гостеприимно приглашая присесть рядом. Но чаще всего рядом с ним располагались уличные музыканты, развлекающие народ своим нехитрым (хотя подчас действительно очень талантливым) искусством. Думаю, исполнителю, так любившему наш город, приятно, что рядом с ним и сегодня поют песни молодые, горящие творчеством ребята.

Кстати, гостя в Твери, мимоходом подслушала разговор: «Давай у Дементьева тогда на набережной. В пять». Сначала не поняла, о чем речь, а потом улыбнулась – совсем недавно действительно открылся памятник Андрею Дементьеву, поэту, обожавшему свой родной город. Он, молодой, озорной, красивый, стоит теперь над Волгой, и словно любуется Тверью, а молодежь назначает рядом с ним встречи, свидания. Значит, жизнь продолжается.

А еще у меня в Твери есть мой Южный. Микрорайон, в котором я родилась и выросла. Знаете, вот это чувство, когда ты путешествуешь по другим незнакомым странам, городам, улицам, а потом возвращаешься в свой уголок и думаешь: «да мне главное в Южном оказаться, а там дорогу до дома найду». А вместе с ней находишь свою жизнь: вот стадион при родной гимназии. Зимой на нем заливали каток и мы с классом ходили кататься, а в мае играли в футбол: мальчики против девочек и Владимира Александровича, учителя физкультуры. Вот детский сад, где «тусовалась» наша компания после школы. Расставания, признания в любви, песни под гитару, – все было здесь и все они были здесь, мои друзья и одноклассники. Люди, которые сейчас кажутся почти родней, ведь мало кто знает меня так долго и так хорошо, как они. А еще забавно, что до сих пор, объясняя местонахождение чего-либо в своем районе, ты опираешься на привычные ориентиры: «это в Ольгином доме», «ну там где Машка жила», «за нашей площадкой», «в Ванькином подъезде», «на остановке Бочковых». Если б мне дали задание нарисовать карту Южного, то она, вероятно, была бы понятна очень ограниченному кругу лиц, поскольку состояла бы сплошь из таких названий и точек. Зато все, кто могут бы ее понять, точно свои.

Так что у меня в Твери – они. Мои теплые, иногда постыдные, иногда колючие, но бесконечно родные воспоминания. И все они про людей. Про тех, кто играет в моей жизни главные роли, и тех, кто появляется лишь в эпизодах, но оставляет яркий след в памяти и сердце…