«Электрический штат» — как экранизация шведского комикса стала самым дорогим проектом Netflix за всю историю сервиса
Пока весь интернет шумит на тему «А оно того стоило?», нам, как CG-студии, интересно другое — из чего с художественной точки зрения состоит «Электрический штат» и чем визуальная новелла так зацепила голливудских продюсеров, что они решили потратить на экранизацию более 300 млн долларов. Давайте разбираться.
Прежде чем прыгнуть в атмосферный мир книжки, стоит познакомиться с автором. Почему? Читайте дальше — и обещаем, пазл сложится.
Создатель «Электрического штата» — Саймон Столенхаг. Шведский художник, музыкант и дизайнер. Родился и вырос недалеко от Стокгольма, в живописной скандинавской местности, где и начал рисовать главный объект своего интереса — окружающий его сельский пейзаж. Эта живая среда, зачастую наполненная не только флорой и фауной, но и предметами, которые когда-то принадлежали другим поколениям и эпохам, завораживала Саймона с самого детства. Всё — от ржавого кузова соседского автомобиля до давно не использующихся цистерн или заброшенных индустриальных построек — притягивало его взгляд.
Кумиры на этапе становления у него были соответствующие. Первым учителем стал Ларс Йонссон — шведский орнитолог и иллюстратор, известный своими пейзажами и изображениями птиц
Чистая красота природы в работах Йонссона со временем дополняется технологическими мотивами. Столенхаг открывает для себя двух концепт-художников, активно работавших с ретрофутуризмом и sci-fi-проектами. Один из них — Ральф Маккуорри, американский иллюстратор, создатель образов Дарта Вейдера и Чубакки для «Звёздных войн».
Другой Сид Мид — художник, который концептил для таких культовых фильмов, как: «Бегущий по лезвию», «Чужие» и «Трон».
Техника и прочие роботы
Столенхаг продолжил развивать свою художественную технику и вскоре начал работать как дизайнер и иллюстратор. Набивал руку буквально на всём — от рекламы и книжных обложек до концептов для видеоигр. Эти кейсы помогли Саймону прокачать хардскиллы и освоить диджитал-арт, где он всё чаще стал совмещать две любимые темы — знакомые с детства пейзажи и элементы индустриального мира. Возможности софта позволяли делать это как нельзя лучше.
Примерно в это же время в его иллюстрациях начали появляться роботы.
«Тогда я много работал над фильмами и компьютерными играми, и изображения роботов и андроидов приходилось делать довольно часто. При этом я ничего об этом не знал, не знал, как их рисовать, но всё это мне очень нравилось. Так что роботы в моих артах появились благодаря работе в геймдеве. А в детстве, например, они меня вообще не интересовали. Но как только вы запомнили эти образы — поверьте, вы не сможете просто так выбросить их из головы».
Истории, которым не нашлось места
Sci-fi, скандинавский пейзаж и суровый климат — уже звучит как ТЗ к арту в стиле Столенхага. Не правда ли? С сеттингом и темами разобрались. Но почему для своих проектов Саймон в итоге выбирает жанр визуальной новеллы?
Как говорил сам художник в одном из интервью:
«У меня в голове было так много историй, которые не нашли места на картинах, что я начал записывать их, чтобы они не погибли»
Первыми в таком формате появляются «Байки из Петли». В этой книге уже хорошо видны все ключевые особенности стиля Столенхага: реализм, мрачные и обширные пространства, атмосфера упадка, роботы и ретрофутуристический дизайн.
В центре сюжета — крупнейший в мире ускоритель частиц «Петля», разработанный шведским правительством в альтернативном 1954 году. Его запускают, разместив глубоко под землёй, в сельской местности рядом с островами озера Меларен.
Однако проект закрывают, а индустриальные руины остаются — как зловещее напоминание о прошлом. И, конечно, без мистики здесь не обходится. «Петля» становится источником регулярных таинственных аномалий: то она телепортирует чересчур любопытного искателя приключений на другой конец планеты, то — дарит сироте динозавра. Местные пожимают плечами и приговаривают: «Это всё Петля».
Столенхаг продолжает развивать концепцию в следующей работе — «Вещи из Потопа». Это идейное продолжение предыдущей книги, в котором он оттачивает искусство повествования и завершает историю, используя приём открытой концовки.
Невада, 90-е и «Секретные материалы»
Как рассказывает сам Саймон, сделать что-то в американском сеттинге ему захотелось ещё в процессе работы над «Байками». Идея повисла до того момента, как художник оказался в Америке — в небольшом городке Боулдер-Сити. Помня об интересе Саймона к пейзажам, нетрудно догадаться, что он решает сделать, когда узнаёт, что совсем рядом с ним находится пустыня Невада. Конечно, он едет туда.
Водительских прав у него нет, поэтому он арендует велик, берёт фотоаппарат и отправляется снимать. Многие из сделанных тогда снимков впоследствии станут основой артов для первой книжки, а остальные — дадут старт разработке «Электрического штата».
Столенхаг ещё несколько раз возвращается в США, чтобы собрать материал для проекта. Так постепенно появляются опорные точки концепции, а образы главных героев становятся всё более отчетливыми. Кроме того, он решает сдвинуть временные рамки сеттинга — с 60–80-х годов в 90-е. И это сразу даёт целый ворох культурных референсов, которые неминуемо попадают в мудборд.
Так, например, долгое время Саймон хотел, чтобы главный герой был похож на Курта Кобейна — ключевую фигуру гранж-культуры, которая во многом стала визитной карточкой десятилетия.
Другим важным источником вдохновения для «Электрического штата» стал культовый сериал «Секретные материалы». Образ таинственного агента ФБР Саймон тоже хотел воплотить в своей новой истории. Помимо прочего, это известное телешоу помогло ему вспомнить, как в поп-культуре тех лет изображали подростков.
Ключи к созданию повествования и принципы работы
Окружение в «Электрическом штате» еще более постапокалиптично, чем в предыдущих работах Столенхага. Две любимые темы художника — природа и тлеющие останки технологий — переплетаются здесь еще крепче, дополняясь новым мотивом: безумием человечества, утонувшего в виртуальной реальности.
Пустынные хайвеи, гранж, стрит-арт 90-х и главная героиня, ищущая в этом мире своего брата в компании робота — из этого и состоит вселенная «Электрического штата».
И здесь хочется выделить основные нарративные приемы, которые Саймон использует для создания своих историй. Почему всё, что мы видим, кажется таким знакомым — и в то же время таким фантастичным?
Первый принцип — сочетание вымышленного и реального. Всё на уровне смыслов — своего рода микс из воспоминаний художника о детстве, о том, каким мир был «до», и фантазий о том, каким он стал «после» ключевого сюжетного момента. При этом деталей из «прошлой жизни» гораздо больше: автомобили, архитектура, вывески магазинов, узнаваемые логотипы и надписи. Мы как бы оказываемся в почти «нашей» реальности, в которой появились странные и пугающие «артефакты». И всё это ещё сильнее подкрепляется сюжетом. Ведь в историях Столенхага любые технологические объекты или «странности» — взять те же аномалии «Петли» — это таинственные события, о которых толком никто ничего не знает.
Здесь мы подходим ко второму принципу — «недосказанность» в повествовании. Гнетущая атмосфера артов в книжках художника усиливается с помощью такого подхода в несколько раз. «Белые пятна» в истории, в причинах возникновения тех или иных событий, заставляют при прочтении дополнять сюжет своими вариантами, а это, в свою очередь, усиливает уровень погружения и саспенса до предела. Додумывая детали, зритель уже не просто знакомится с событиями книги — он становится их соучастником, неким дополнительным героем «за кадром». Прибавьте к этому элементы окружения, знакомые с детства — от кукурузных хлопьев до сарая, напоминающего точно такой же у бабушки на даче, — и получите невероятно жирную атмосферу, в которой каждый твист ощущается остро, а уровень сопереживания действующим лицам — буквально как к друзьям детства.
Все эти принципы находят прямое выражение в технике рисования. Так, работая над любым своим проектом, Столенхаг создаёт собственный банк фотореференсов. Помните историю с велотрипом по Неваде? Вообще, фотографии в его практике занимают ключевую роль. Именно они помогают наполнить задуманную картинку «нашей» реальностью, к которой затем художник добавляет индустриальные элементы, роботов и различные эффекты.
На старте любого арта автор сначала использует собственные фоторефы для создания скетчей. На этом этапе он всячески экспериментирует — накладывает различные текстуры, играет с фильтрами и так далее. После, когда предварительная работа завершена и в голове вся картинка сложилась, Саймон рисует финал с нуля, без использования каких-либо фото, а живописный стиль достигается благодаря кистям, имитирующим натуральные краски — масло и гуашь.
Художник, поп-культура и тренды: рецепт успеха «Электрического штата»
Мало авторского стиля, атмосферных артов крутого качества и оригинального сюжета? Что ж, добавим последний ингредиент, необходимый для повышенного внимания продюсерских центров, — тренд. Не то чтобы это было что-то новое. Нет, как раз наоборот. И, может быть, именно поэтому коммерческий успех привёл «Электрический штат» прямиком к астрономическим бюджетам. Мы имеем в виду главную «сущность» того, чем пропитан каждый пиксель этого проекта. Конечно же, это — ностальгия.
Ностальгия — это тренд из разряда тех, которые, как хороший костюм, никогда не выходят из моды. В разное время люди обращаются к тем или иным временным отрезкам в истории, которые они идеализируют. А что может быть более идеалистичным, чем детские воспоминания? Количество проектов с использованием ностальгической базы настолько велико, что перечислять их можно очень долго — от, например, игровой франшизы «Fallout», которая, к слову, тоже недавно обзавелась экранной адаптацией, до «Очень странных дел» от тех же Netflix.
Кстати, занятно, что главную героиню в экранизации «Электрического штата» играет как раз звезда этого хитового шоу — Милли Бобби Браун. А её напарник на экране — главный актёр другой, пропитанной ностальгией, франшизы — Крис Пратт из «Стражей Галактики». Вы же не думаете, что это совпадение?)
Вот как обо всём этом говорит сам Саймон:
«Мне нравится использовать символы поп-культуры, которые узнают люди. На самом деле, мне всегда нравилось изображать вещи, которые уже есть. А вещи, которые уже есть и которые хорошо известны, как правило, не что-то новое. Поэтому поп-культура сама по себе довольно плотно переплетена с ностальгией. Так как прежде чем что-то войдёт в поп-культуру, проходит как минимум несколько лет — и это уже воспоминание».
Можно сказать, что «Электрический штат» был рождён для голливудского рынка еще на этапе идеи. Можно винить братьев Руссо за то, что они якобы исковеркали оригинал и поплатились за это низким качеством картины. Мы же останемся в стороне от этих споров — рядом с потрясающими книгами Саймона Столенхага — и ответим точно так же, как жители мест, близких к островам озера Меларен: «Это всё Петля».
❤️🔥 Понравилось? Тогда, пожалуйста, оставь комментарий под постом к этой статье. 🙏 Расскажи, что понравилось, или просто кинь стикер — благодаря тебе её смогут заметить и прочитать больше людей! А если есть идеи для нового материала — пиши нам в личку: http://vk.me/studiyagrafit. Мы всегда рады клёвым идеям!