Пришло время приоткрыть завесу тайны и познакомить со вторым хедлайнером Всероссийского книжного фестиваля #РыжийФест!
София Цой — писатель, литературный блогер и автор романа «Человек за бортом» (МИФ, 2025), тираж которого превысил 16 тысяч экземпляров. Выпускница МГИМО и магистратуры Школы дизайна НИУ ВШЭ, более трех лет работала арт-директором в ведущих российских издательствах. Совокупная аудитория ее социальных сетей превышает 230 тысяч подписчиков.
В преддверии фестиваля мы взяли интервью у Софии:
- Насколько трудно совмещать писательство с профессиональным ведением блога?
Мне на самом деле достаточно легко это совмещать, потому что мне кажется, что обе эти сферы — это «мое»! Мне повезло, что и блог, и писательство для меня не две совершенно разные работы, а скорее две части одного большого дела.
- Чем ты вдохновляешься при написании второй и третьей книги?
Действие второй книги «Форс-мажор» происходит в Москве 1903 года, поэтому главный источник вдохновения сейчас — это, конечно, царская Россия и эстетика начала XX века. В частности — нарядная, торжественная Москва, примерно в духе начала мультфильма «Анастасия» или фильма «Серебряные коньки». Вспоминаю часто, как я посетила «Щелкунчика» в Большом театре в канун Рождества, так как герои тоже оказываются на этом представлении.
В книге также есть детективная линия, связанная с фармацевтикой, поэтому сейчас я перечитываю «Монолог фармацевта», смотрю «Молодого Шерлока» и «Энолу Холмс».
Третья книга, наоборот, будет связана с похоронным делом, совершенно другая эстетика. Для неё я уже понемногу читаю об истории этой сферы, смотрю фильмы и сериалы — например, «Клиент всегда мёртв» и «Острые козырьки». Но пока практически всё моё внимание всё-таки сосредоточено на второй книге.
- Расскажи подробнее о работе в издательстве. Что ты там делала?
Больше трёх лет я работала в издательском бизнесе арт-директором молодежной литературы. Я занималась созданием визуальных концепций книг, поиском и подбором художников, разработкой оформления для современной русскоязычной и зарубежной литературы, а также переоформлением классики — в том числе в эстетике аниме и семиреализм.
Из своих работ я особенно люблю «Портрет Дориана Грея», «Братья Карамазовы» и «Белые ночи» Достоевского, «Книжная деревушка в Шотландии», «Человек за бортом», «О нефрите и драконах».
- Работа в издательстве дала тебе что-то, что помогло написать собственную книгу?
Да, думаю. В первую очередь она дала мне понимание внутренних процессов подготовки книги к изданию — того, что происходит с текстом после того, как автор ставит последнюю точку. Автор обычно видит только часть этого процесса, а я несколько лет находилась внутри него. Поэтому теперь мне гораздо проще планировать работу над собственной книгой.
- За какими современными писателями ты следишь? Кого рекомендуешь почитать?
Наверное, если прям слежу, то за Ребеккой Куанг. У нее есть прекрасный «Вавилон» — роман, действие которого разворачивается вокруг Оксфордского института перевода в альтернативной Англии XIX века. А недавно у нее вышел «Катабасис» — dark academia о двух магистрантах Кембриджа, которые вынуждены отправиться в ад, чтобы вернуть оттуда своего погибшего профессора. Плюс, она тоже человек двух культур, мне это очень импонирует!
- Назови топ-5 любимых книг.
- «В открытое небо» Антонио Итурбе. Это художественная биография Антуана де Сент-Экзюпери, но для меня в первую очередь это прекрасная книга о том, как продолжать мечтать, даже когда ты уже взрослый. Моя любимая цитата оттуда: «Вы ищете невозможного. А что ещё достойно поисков?»
- «Приглашение на казнь» Владимира Набокова. Для меня это настоящий манифест творческого человека, история о противостоянии художника и толпы, поэта и мира, который отказывается его понимать.
- Цикл «Монолог фармацевта» Хюго Нацу. Я очень люблю его за Маомао — невероятную, умную и совершенно нетипичную главную героиню — и за прекрасно выстроенную детективную составляющую.
- «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери. Это книга, к которой я возвращаюсь в совершенно разные периоды своей жизни и каждый раз нахожу в ней что-то новое.
- «Алые паруса» Александра Грина. За эту очень тонкую, светлую мечту и за невероятный мир свободы, который Грин создаёт вокруг неё.
- Поделись лайфхаком: как издать свою книгу в 2026 году?
Вести свои социальные сети и рассказывать о своей книге. Интернет — главное пространство, в котором начинающий автор может встретить и своих будущих читателей, и издателей!
Не нужно ждать момента, когда книга уже будет напечатана, чтобы впервые начать о ней говорить. Рассказывайте о том, что вы пишете, о мире книги, героях, процессе работы, своих исследованиях — создавайте вокруг текста пространство, в которое читатель может войти еще до выхода самой книги.
- Что сейчас происходит на книжном рынке изнутри? Какие тенденции ты отмечаешь?
Если честно, сейчас я немного отдалилась от книжного рынка именно как его сотрудник, поэтому не хочу изображать из себя человека, который наблюдает все внутренние процессы. Но как читатель и писатель я замечаю интересную вещь: мне кажется, сейчас люди очень часто пишут либо о прошлом, либо о будущем. Возможно, потому, что через эти два временных пространства нам гораздо легче осмыслять настоящее. Чтобы поговорить о том, что происходит с нами сейчас, иногда нужно отойти от собственной реальности на сто лет назад или на сто лет вперёд.
- Как ты думаешь, почему и зачем люди пишут книги?
В моём понимании книга — это воспоминание, которое необходимо рассказать.
Память — очень хрупкая вещь: если её нигде не запечатлеть, со временем она выцветает, тает и в конце концов умирает внутри человеческой головы. А человек, который пишет книгу, даёт этой памяти возможность прожить гораздо дольше него самого.
Наверное, поэтому мы и пишем: чтобы то, что однажды существовало только внутри нас, получило шанс жить вечно!
- Читала ли ты критику на «Человека за бортом»? Как ты воспринимаешь критику своего творчества и что посоветуешь начинающим писателям?
Я читаю только ту критику, о которой сама попросила. Всё остальное — это не критика, а мнение. А у меня есть собственное сформированное отношение к моему роману: я считаю, что книга написана отлично и, самое главное, выполнила то предназначение, с которым я ее писала. Поэтому чужое мнение не способно изменить мое отношение к собственной работе.
Более того, мне кажется, что очень часто дотошная критика — это на самом деле форма замаскированной любви или обсессии. Есть прекрасная фраза: иногда люди тебя ненавидят, потому что это единственная доступная им возможность проявить любовь. Потому что тот объем времени, внимания и сил, который человек добровольно вкладывает в изучение того, что якобы ненавидит, сам по себе говорит о многом. Сюда нужен мем: «Я бежал за вами три дня, чтобы сказать, как вы мне безразличны».
А начинающим писателям я бы оставила одну мысль: слушать нужно прежде всего тех, кто живёт жизнью вашей мечты. Если совет о том, как вам строить свою жизнь и карьеру, исходит от человека, который сам находится совсем не там, куда хотите прийти вы, — выводы делайте сами.
- В интернете существует некоторое пренебрежение к книгам, написанным блогерами. Что ты об этом думаешь?
Думаю, в моем случае нет «романа, написанного блогером». У меня есть роман, написанный писателем, который, помимо всего прочего, профессионально ведёт блог. А любое пренебрежение очень часто говорит об интеллектуальной негибкости. Ведь мир давно стал гораздо сложнее в оттенках, чем просто деление на черное и белое.
- С чего началась твоя любовь к Набокову?
Когда мне было восемнадцать, я прочитала его стихотворение «В хрустальный шар заключены мы были…». Меня поразило в нем гностическое ощущение мира: идея иной реальности, любви, которая способна тянуться сквозь время, и какого-то другого, гораздо более совершенного пространства за пределами нашего.
Потом я стала читать Набокова дальше и поняла, что это ощущение проходит через огромное количество его произведений. Для меня Набоков — почти медиум, человек, который невероятно тонко чувствует струны каких-то других миров. Как будто он знает, что мы пришли не отсюда, а из реальности гораздо более свободной и справедливой, чем наша, и время от времени приоткрывает над ней завесу для тех, кто готов это увидеть.
Это, конечно, помимо того, что он невероятный стилист, виртуозно владеющий словом, закладывающий в тексты загадки, переклички, поэтому его произведения дают возможность для очень глубокого интеллектуального чтения. Мне интересно не просто читать Набокова — мне интересно его разгадывать.
- Следишь ли ты за современной корейской литературой? Чем она отличается от российской?
Если честно, за корейской литературой я слежу не настолько внимательно, чтобы изображать из себя эксперта по этому рынку. Мне кажется, для этого нужно быть действительно глубоко погружённым в литературный процесс страны — одних корейских корней здесь явно недостаточно.
Есть, естественно, невероятно значимые корейские авторы. Например, Хан Ган, которая получила Нобелевскую премию по литературе в 2024 году. Есть Бора Чон, чей «Проклятый кролик» вошёл в шорт-лист Международной Букеровской премии 2022 года. Но лично мне всё-таки гораздо ближе и интереснее англоязычная литература.
Что до отличий: мне кажется, одно из отличий литературы Кореи от литературы России — это огромная роль визуальных форматов. Многие корейские истории мы изначально узнаем, как манхвы или вебтуны, а затем они существуют одновременно в нескольких медиумах и получают экранизации и другие адаптации. Российская литературная традиция для меня всё-таки гораздо более словоцентрична. В Корее же особенно заметна способность истории переходить из текста в изображение, из изображения — на экран и существовать сразу в нескольких формах.
- Есть ли в твоих текстах автобиографические детали или реальные люди, которые стали прототипами?
Да, конечно. На самом деле мои тексты буквально усыпаны такими деталями, просто очень часто я вплетаю их настолько незаметно, что через какое-то время сама уже не могу вспомнить, откуда именно взялась та или иная вещь.
Мне нравится думать, что таким образом я постепенно создаю собственный миф по Лотману: реальные воспоминания, люди, места, семейные истории, мои собственные черты и переживания перестают быть прямой автобиографией и превращаются в художественный материал.
Например, у Освальда есть русские и корейские корни, и очень многое в истории его семьи, в его происхождении и даже в выборе профессии связано с близкими мне вещами.
А во второй книге особенно много меня будет в Винсенте. Её происхождение, семья, мир, в котором она выросла, какие-то внутренние конфликты и отношения с собственной идентичностью — пожалуй, это будет одна из самых автобиографических моих героинь. В каком-то смысле её история для меня даже немного исповедальная.
Я разбираю реальность на множество маленьких деталей, перемешиваю их с вымыслом и собираю совершенно новый миф. Поэтому читатель может встретить в одном герое кусочек моей биографии, привычку реального знакомого, семейную историю и полностью придуманную судьбу — и уже невозможно провести между ними четкую границу.
- Есть ли у тебя какой-то ритуал перед мероприятиями и публичными выступлениями? Помнишь свой первый большой выход?
Да, перед каждым мероприятием у меня есть свой ритуал. Мне обязательно нужно перезарядиться и настроить себя на определённое состояние.
Я всегда смотрю живые выступления BTS — они каким-то невероятным образом заряжают меня перед выходом. У меня есть специальный плейлист с музыкой, которая для меня обладает, скажем так, очень высокими вибрациями. Я обязательно разогреваю и тренирую голос. А непосредственно перед выходом трижды осеняю себя крестом и благодарю Бога за то, что у меня вообще есть такая возможность — выйти к людям, которые пришли меня услышать.
Очень хорошо помню один из первых по-настоящему больших выходов — презентацию в «Буквоеде» на Невском в Петербурге. Я специально приехала почти за сорок минут до начала, чтобы все проверить, но когда я приехала, оказалось, что почти половина огромного зала уже занята! Это было невероятно волнительно. Также из последнего я очень впечатлилась, когда проводила первую зарубежную презентацию «Человека за бортом» в Астане, Казахстан. Там тоже зрители стали собираться задолго до мероприятия и были очень приветливы и рады встрече!
- Какой самый необычный вопрос тебе задавали на встречах с читателями?
Однажды меня спросили: «Что такое гений?» Но я бы не назвала этот вопрос странным в плане «плохим» — наоборот, он показался мне очень загадочным и неожиданным. Мне было очень приятно, что кто-то решил задать именно такой вопрос. Я до сих пор его помню.
- Насколько на твой читательский выбор влияет мнение книжных блогеров и других людей?
Наверное, на кого-то чужое мнение влияет очень сильно, на кого-то — в меньшей степени, лично для меня в отношении книг главное авторитетное мнение — мое собственное. Знаете, как говорил Кант: «Имей мужество пользоваться собственным умом». Я в первую очередь всегда слушаю себя. Несколько ситуаций в жизни хорошо показали мне, что главным авторитетом для себя в конечном счёте должен оставаться ты сам.
- Бывало ли, что ты узнавала что-то неприятное об авторе и после этого не могла читать его книги? Можно ли отделять автора от произведения?
Если мы говорим о классиках, то почти у каждого человека, жившего сто, двести или триста лет назад, при желании можно найти какой-нибудь скелет в шкафу. Но эти люди давно ушли, их произведения существуют отдельно от них и зачастую уже принадлежат мировой культуре. Поэтому нет смысла устраивать моральный суд над человеком из другой эпохи.
Если же речь идёт о современном авторе, и я узнаю о нём что-то, после чего мне просто больше не хочется иметь с ним ничего общего, всё решается очень легко: я убираю человека из своего информационного поля. Я не устраиваю вокруг этого внутреннюю драму, я просто перестаю следить за ним, читать его, покупать его книги — и совершенно счастливо продолжаю жить дальше, довольно быстро забыв о его существовании.
Следите за нашими новостями, чтобы не пропустить новые интервью с хедлайнерами фестиваля!
Юсупова Александра, Винник Полина
Фото: личный архив Софии Цой