В царство мёртвых, как к себе домой
Герард занимался этим давно. Знал, к чему быть готовым. Отравленные дротики, огонь, кислота, проклятия, яды и ожившие трупы. Он привык.
Плита перед ним была ловушкой, его намётанный глаз такое замечал сразу. Чуть выпирала среди остальных; наступи на неё – сработает как кнопка и… Бывало всякое. Падающие с потолка топоры, брызги кислоты из стен, летящие стрелы, а здесь… Ну конечно же.
Сопла с горючей смесью, спрятанные между камнями. Наступишь на плиту – из стены выльется залп огня, способный спалить целый корабль. Герард хмыкнул и прикрылся плащом. Плита звякнула, просев под ногой, над ухом заревело пламя. Плащ, пропитанный кровью саламандры, даже не нагрелся.
Что ж, Древние совсем обленились под конец своего правления. Судя по отделке стен, этой гробнице веков пятнадцать – построена перед самым Падением. Почти прямые коридоры с примитивными ловушками – грабить такие проще простого. Только здесь чаще встречаются те, кто погиб в последнюю войну, но остался сторожить хозяев и после своей смерти. Вот как здесь.
Два скелета, лежащие в пыли у входа в похоронную залу, с мерзким скрипом поднялись на ноги, поднимая мечи, за прошедшие столетия так и не тронутые ржавчиной.
***
Пара серебряных кинжалов, склянки со святой водой, ворох противоядий в подсумке на случай, если чей-то заражённый трупным ядом коготь всё же распорет ему кожу или из скрытой трубки в полу в гробницу начнёт неслышно течь отравленный газ. Огнестойкий плащ – скольких трудов и ожогов стоило сцедить кровь с живой саламандры, чтобы зачаровать его!
Что до зорких глаз и сноровки – тот, кто начал свою жизнь в воровской гильдии, без них не дожил бы и до совершеннолетия. А в Серых кварталах оно наступает гораздо раньше, чем в остальном королевстве. Герард, когда-то вырвавшийся из лап чёрных всадников, имел все шансы стать Воровским королём. Только власть и богатство никогда не интересовали его. Уже долгие годы его выжженной душой правила месть, а единственной путеводной звездой стала легенда, услышанная от Старого Айка — легенда, после которой он стал искать древние гробницы.
За двадцатилетнюю карьеру искателя сокровищ Герард успел изучить всё, что можно узнать о ремесле. Прошли те времена, когда ему приходилось рубить зачарованные кости стальным мечом и отбиваться от неутомимого натиска мёртвых рук. Когда он награбил достаточно, чтобы заказать у кузнеца серебряное оружие, битвы с нежитью стали рутиной.
***
Герард метнул серебряный нож в череп одного из скелетов – тот осыпался на землю прахом, нож звякнул о камни. Удар второго отбил факелом и вторым ножом рассёк твари кость. Рука развалилась, меч разлетелся ржавой пылью. Ещё один удар в череп – и проход свободен.
Чего не хватало Герарду – так это того, в чём он, по его словам, и не нуждался – интуиции. Той самой бабьей чуйки, которая шепчет в солнечное утро не открывать лавку и забыть про торговлю, а потом тихо трясётся от своей правоты, когда бандиты грабят и убивают соседа-купца прямо за прилавком.
Герард всю жизнь полагался на свой холодный ум. Никакая интуиция не могла нашептать ему, что в конце этой гробницы его ждёт гибель. Но даже если бы он это знал, всё равно пошёл бы. Слишком долго он ждал этого случая и слишком сильной была застарелая боль, годами выжигающая душу. Слишком ярко стояли до сих пор перед глазами эти картины прошлого.
***
…Приют, тяжёлые тумаки нянюшки, голубые глаза сестрёнки, зарёванные и покрасневшие – ей, малышке, тяжело было сносить крепкую руку смотрительницы. Глупый побег через садовую изгородь, их расцарапанное лица и его сердитые нотации…
Налёт чёрных всадников, столб пламени до небес, крики детей и реки крови; животный ужас, леденящий нутро, и безнадёжные скитания по ночным переулкам столицы. Верёвочные петли на Королевской Площади, пустой холод в глазах брошенных в канаве трупов, лай бездомных псов, вкус варёной кошки, мелкая дрожь сестры, прижавшейся к его костлявому плечу…
Герард тащит на себе еле живую от голода Амалию, ночуя под прилавками на базарах, в чужих дворах и в канализации, ворует хлеб и ловит крыс. Чёрный всадник из тех, что сожгли приют, скачет во дворец – привратник почтительно кланяется. Герард сжимает кулаки и ковыляет прочь с сестрой на закорках.
…Вот сумерки Серых кварталов, криволицый амбал без слов хватает Герарда за локоть, приставив нож к ребру, и тащит в какие-то промозглые катакомбы. Вот один из воровских капитанов, Моррис, и сделка, подарившая беспризорникам шанс на выживание. Вот тощая женщина с серым от безысходности лицом отпаивает малышку Амалию свежим бульоном, а брат отворачивается, стараясь забыть о тупой боли в пустом желудке…
...Вот первые налёты на рыночные прилавки, уроки владения заточкой, тренировки с кошельками. Вот он первый раз лежит избитый, а рядом гильдейцы дерутся со стражей. Вот первая седая прядь на голове двенадцатилетнего мальчишки в зеркале. Вот стражник на пороге воровской гильдии и капитан воров, ведущий ему навстречу мальчишку лет шести. Вот удар под дых вместо ответа на вопрос, что здесь делает стража и куда увели ребёнка.
***
Герард осторожно приблизился к пьедесталу, не веря своим глазам. Главный предмет его поисков, смысл всей его жизни, заставивший его покинуть королевство и скитаться годами, собирая слухи и сплетни…
Она была покрыта пылью и паутиной, лежавшая под ней шёлковая подушечка истлела тысячу лет назад, оставив только грязное пятно. Тусклая, сероватая, невыносимо древняя даже на вид – это была та самая Корона. На пороге отчаяния, когда Герард был готов сдаться и поверить, что всё это лишь сказки, она наконец нашлась. Массивная корона из чёрного гранита все эти годы ждала его в сердце самой далёкой гробницы Древних…
Герард осторожно протянул руку, стёр пальцем многовековой слой пыли. Сдул – в мёртвом воздухе повисло сероватое облако, защекотавшее ноздри. Он чихнул. Положив на пьедестал факел, осторожно взял корону двумя руками и поднял над собой, намереваясь надеть.
Руки его дрожали не только от тяжести артефакта, но и от предвкушения победы. Стать последним из некромантов ради благого дела… Дать надежду детям, оставшимся без семьи… Вывести из подполья людей вроде Старого Айка и тётушки Хлои – людей, заслуживших лучшей судьбы…
Зажмурившись, он опустил корону на голову. Но перед тем, как ледяной гранит коснулся его висков, неведомая сила отшвырнула Герарда прочь, ударив о каменную стену, а вожделенный артефакт выпал из рук и укатился в темноту.
***
…Амалия совсем выздоровела. Тётушка Хлоя – та самая серолицая тощая женщина, заботившаяся о беспризорниках в Серых Кварталах, – даёт ей с собой узел. Хлеб и золотая монета – откупиться от стражи, если поймают. Малышке уже восемь, она юркая и быстрая, ни следа былой болезненности, но по-прежнему доверяет только брату, которому едва стукнуло четырнадцать. Ей пора выходить на улицы, и она готова показать себя. Но только на пороге Гильдии вновь стоит стражник.
Дети непонимающе смотрят, переглядываются, а облачённый в кольчугу верзила хватает Амалию за тонкую шейку и бросает:
– Эту.
Моррис, капитан воров, молча кивает, скрестив руки на груди. Герард бросается на стражника, пытаясь вырвать из его рук сестру, но получает в скулу стальной перчаткой и падает навзничь. Амалия плачет, Моррис наступает Герарду на спину, мешая подняться. Он кричит и видит лишь, как стражник уносит на плече его сестру – несет через улицу, где неподвижно стоит вороной конь с восседающим на нём закованным в чёрные латы всадником…
***
Герард приподнялся на локте, оборачиваясь. Сгусток тьмы с горящими глазами медленно плыл по воздуху. Это было нечто из другого мира, не имеющее названия. «Живой Мрак» — почему-то всплыла в голове Герарда невнятная мысль.
Вор вскочил на ноги и бросил серебряный нож, целясь в грудь существа. Нож с тихим звоном отскочил от гранитной спинки трона и упал на ступени. Герард вынул из подсумка склянку со святой водой и швырнул в чёрную тень. Склянка разбилась – тень не шелохнулась. Алые угольки глаз прожигали душу Герарда, пока тьма вокруг них лишь сгущалась. Впервые за много лет ему стало по-настоящему страшно.
Убивать вампиров тяжело, но это всего лишь когтистые твари с острыми клыками и когтями. Убить такого – все равно, что зарезать бешеную собаку. Скелеты рассыпаются в прах от одного прикосновения серебряного ножа. Живые мертвецы плавятся, стоит плеснуть в них святой водой. Но это?..
Герард никогда не слышал о подобном. Колдовское отродье Древних? Ожившая магия Короны мёртвых? Бессмертная безымянная тварь, живущая с сотворения мира? Одно её присутствие рядом вызывало дурноту, дышать было тяжело, а глаза, казалось, вот-вот должны были лопнуть.
Призрачное нечто возникло перед ним, скользнув по ледяному воздуху, и голову пронзила раскалённая игла. Факел на пьедестале затрепетал, едва не погаснув. Перед глазами крутилась одна и та же сцена: ревущая Амалия на спине стражника, храп вороного коня и закованный в антрацитовые латы рыцарь.
Шипение и рокот слились воедино в голосе Мрака:
– Ты знаешь, что это?
– Дань, – Герард повторил слышанные от Морриса слова. – Король не трогает воров, пока они платят ему человеческой кровью. Чёрные всадники забирают детей или убивают на месте... Мы спаслись чудом... Воровские общины отдают детей страже. Мне всегда говорили, что те, кто не возвращается с улиц... они попадались... Только после Амалии я понял.
– Думаешь, из тебя выйдет лучший правитель? Ты, глупец, едва не надевший чёрную корону?
– Я хотел лишь… остановить эти жертвы. Помочь людям… Когда я убил Морриса и отказался стать капитаном воров вместо него, со мной говорил Старый Айк…Он хотел, чтобы я…
– И ты не стал бы таким же? – в голосе слышалась усмешка, дохнувшая замогильным холодом.
Ноги Герарда подкосились. Этот сгусток чёрной злобы одной лишь своей волей мог раздавить его как таракана. Против него бессильны были серебро и святая вода; слова молитв расплывались в голове, как расплывались очертания гробницы в красной пелене, застившей глаза. Ни древние артефакты, ни зачарованные клинки не могли сравниться с мощью этого существа. Герард задыхался.
– Чего ты хочешь? – снова отозвался дрожью в черепе скрежет слов, звучащих с Той стороны.
– Жить…
Инстинкт заставил его выдохнуть эти слова. Герард всегда желал принять смерть достойно, глядя ей в лицо, без страха и унижения, как приняла её (он хотел в это верить) Амалия. Но на самом пороге что-то дрогнуло в его сухом сердце, и губы малодушно прошептали правду.
– Поздно.
Раскалённая игла между ушей превратилась в сверло, взбившее мозг в кипящую кашу. Герард забыл, как дышать; боль ослепила его, океаном кипящей крови нахлынула на разум. Душу растянуло и скрутило – так бабы выжимают на речке выстиранное бельё и швыряют в кадку с мокрым шлепком. С таким же шлепком он рухнул на камни, сплёвывая осколки выбитых зубов. Гранитный пол гробницы уже не холодил ладони, факел укатился и погас. Лишь две алых точки всё глядели на Герарда, выжигая клеймо в его мозгу. И спустя миг не осталось ничего – даже желания жить.
***
– …Далеко на западе есть страна, где до сих пор живы Древние. Они ослабли и выродились. От их великой цивилизации остались лишь руины… – говорит, раскуривая трубку, Старый Айк – советник Воровского короля. – Но в этих руинах до сих пор хранятся древние сокровища. В них есть ледяное оружие, что прочнее стали – о, не смейся, я видел такие клинки. От их холода ножны покрываются инеем… Есть проклятые кольца, стрелы с несмываемым ядом, зачарованные кольчуги… Познания Древних в магии были гораздо выше наших, особенно… в тёмной.
– И причём здесь Король? – угрюмо бросает Герард, натачивая свой кинжал. – Ты думаешь, я одолею его чёрных всадников, если найду ледяной клинок?
– Нет. Это едва ли. Но есть одна вещь, которая даст тебе шанс… Этот тёмный артефакт упоминается во многих легендах западных поселений. – Айк пустил колечко дыма в потолок. – Корона Мёртвых. Корона последнего из некромантов. По легенде, надевший её, сможет поднять армию мёртвых – всех, кто погиб в войне Падения – а это тысячи тысяч, стольких жертв наша земля не видела больше никогда... Такое войско разобьёт Короля и его чёрных всадников к следующему полудню.
– С чего ты взял, что это не сказки?
Старый Айк кладёт руку на рукоять кинжала и вытаскивает полупрозрачное голубоватое лезвие, от которого и в самом деле индевеют ножны.
– Эту вещь, – говорит он, – я нашёл в гробнице, о-очень далеко отсюда, поверив рассказу одного крестьянина с запада. Он не соврал.
Айк окунает кинжал в кувшин с вином, и оно с тихим похрустыванием замерзает.
– Ты не хочешь больше жить в столице? Не хочешь иметь дела с гильдией? Жаждешь мести Королю? – Айк смотрит Герарду в лицо, его глаза пронзительны и холодны, как лёд колдовского кинжала. – Иди за Короной. Ищи её. Пусть тебе потребуются годы. Десятилетия. Когда ты вернёшься, мы выступим вместе с тобой.
Он взмахивает кинжалом, вмёрзшим в кувшин и мощным ударом разбивает сосуд о стену. Осколки глины и красного льда разлетаются по комнате. В руках Айка остаётся только нож с голубоватым лезвием. В комнате становится холоднее.
***
– Ты всё-таки нашёл её. Корону, способную воскресить всех мертвецов войны Падения… И что же? Хочешь свергнуть Короля и стать таким же, как он?
В голове Герарда прояснилось. Он осознал, что его не собираются убивать. Во всяком случае, пока что. Вокруг по-прежнему была тьма. Даже красные глаза исчезли. Но зловещий призрак, давший ему передышку, по-прежнему был рядом. И он загрохотал, впивая слова ржавыми клещами в виски Герарда:
– Древние правили тысячи лет. Могущественные колдуны, они собирали кровавую дань, чтобы продлевать жизнь и увеличивать силу. Их было чересчур много. Раса рабов, которой тогда было человечество, стала вымирать. Я нашёл решение. Должен был остаться лишь один из Древних, чтобы править. Люди должны были стать хозяевами этих земель – чтобы служить.
– Как…
– …Люди свергли богов? Обернули их чары против них самих. Среди магического оружия есть и такое, что способно уничтожать Древних. Взгляни.
Отодвинулась, громыхая, гранитная стена. В глаза Герарду ударил свет. Он проморгался и увидел безделушку, подобные которой не раз продавал на рынке. Статуэтка с серебряным полумесяцем. Ценная, но бесполезная… как ему раньше казалось.
– Светоч. Такие серебряные луны использовали люди, чтобы противостоять демонам и мертвецам. И нам.
– Я продавал их…– начал было Герард, поднимаясь с колен и щурясь на Светоч.
– Я знаю. Память об их свойствах не сохранилась ни в одной легенде. Хотя когда-то… Именно я раздал людям Светочи, чтобы они свергли хозяев. Я подстроил Падение и завоевал почти весь континент вашими руками. Никто не помнит, как выглядел прошлый Король – я запретил об этом думать. Ты знаешь, кто правил десять, тридцать, сто лет назад?
Картины далёкого прошлого пронеслись перед взором Герарда. Пылающие города, пересохшие реки, отравленные леса, подземные некрополи; города, заваленные чумными трупами. Обсидиановые башни, зловеще сверкающие в отблесках молний. Легионы чёрных воронов, взмывающих в серое небо.
…Пронзительная боль во всех костях, точно их окунули в кислоту. Снова – раскалённое сверло в черепе. Едкая, желчная рвота и густой воздух, не желающий лезть в глотку…
Алая гроза, полыхающая над острой грядой чёрных гор. Огненный ураган, несущийся по полям пшеницы, покрытые серым пеплом пустыри, контуры обгоревших тел, расколотое напополам небо.
Армии людей, ведомые генералами с зажатыми в руках серебряными полумесяцами. Мягкое сияние Светочей удерживает рвущееся на части пространство, и острые мечи, несущие в себе частичку их чар, разрубают пополам чёрных призраков, искрящихся магией в истошной агонии.
Корона из чёрного гранита возникла в стене пламени. Герард шагнул к ней. Пламя сгустилось и погасло – тьма, пожирающая саму материю, вновь возникла перед ним. Под короной зажглись два алых глаза.
Чёрная рука протянулась к Герарду. Тот закрыл глаза. «Пора!» – стукнула мысль.
Превозмогая боль и стряхнув видения, он бросился к нише в стене – туда, где стоял Светоч. Используя его силу, он мог уничтожить тирана даже без проклятой короны. Все эти годы он был так близок, держал в руках своё главное оружие, а гонялся за…
Но руки Герарда не успели коснуться серебра. Сила чёрной тени Короля перехватила его в прыжке и вновь скрутила, точно мокрое бельё, но в этот раз – буквально. Герард заверещал от боли, когда с десяток костей в его теле с мерзким хрустом переломились.
– Это было предсказуемо, – смех Древнего звучал словно клинок водили по точильному камню. – Ты, должно быть, не понял, что сделал для меня… Корона Мертвецов – сильнейшее оружие. Она веками лежала здесь, запечатанная последним проклятием Древних. Её нельзя было взять ни мне, ни моим приспешникам. Все эти годы ты собирал Светочи, которые потом оседали в моей сокровищнице. Наконец, ты нашёл Корону. Ты действовал по своей воле – и поэтому смог взять её в руки. Своим прикосновением ты снял проклятие. И я, конечно, отблагодарю тебя…
– Нет, – прохрипел Герард.
Пожар. Детские крики. Ржание чёрных коней. Блеск чёрных лат в свете пламени. Боль… Холод… Мрак…
– Неужели, из-за сестры? Забудь об этом, – раскалённым металлом потёк в уши голос Древнего. – Ты выпьешь сотни детских душ, когда войдёшь во вкус. Ты ещё поймёшь, что вечная жизнь того стоит. Амалия… Какое красивое имя. Жаль, что ты не видел, как красива она была без кожи…
Герард чувствовал, как расплетаются извилины мозга и адский огонь пожирает душу, надежду, волю к жизни. Он уже верил, что умрёт и воскреснет безмолвной куклой из иссохшей плоти – игрушкой-стражем, которую из него сделает некромант.
– Нет, – проскрежетал Король. – Ты не умрёшь. Некромант – это не тот, кто воскрешает трупы. Это тот, кто ходит в царство мёртвых, как к себе домой.
Злой чёрный ветер закружился в гробнице. Вырвал из пола каменный пьедестал, раскидал золотые побрякушки, отшвырнул во мрак сияющий Светоч – его сияние померкло и исчезло в густой тьме.
– За твою бесценную помощь я дарую тебе честь быть моим генералом. Предводителем чёрной гвардии, бессмертным колдуном, облеченным властью лишь немногим меньше моей.
Герард умирал. На грани между мирами – живых и мёртвых – он увидел лицо Короля. Красивое, гладкое, словно мраморная посмертная маска, лицо юноши, светловолосого, с острыми скулами и тонкими губами. Он был прекрасен. Голубые глаза глядели прямо и честно – казалось, вся правда мира сияет в них. Разве мог такой человек убивать?..
Чудовищным усилием Герард стряхнул с себя наваждение. Амалия… Он убил её. Смотрительницу, безымянного мальчика из гильдии… Скольких ещё он поглотил и скормил своей чёрной шайке? Безумие. Это безумие – присоединяться к нему.
Лёжа на каменном полу гробницы с переломанными костями, съедаемый невыносимой болью, Герард обратил все душевные силы внутрь себя. Сталь его окрепшей воли столкнулась с магией Короля. «Он уничтожил Древних, чтобы спасти людей», – мелькнула мысль. Вслед за ней: «Нет. Он сделал это, чтобы стать тираном, единоличным властителем, пьющим кровь своих рабов».
«Но ты можешь это сделать». Безумная догадка ударила Герарда в сердце. «Нет», – отстранился он, держа оборону. «Ты можешь их спасти. Придётся пойти на жертвы. Но ты справишься. Ты не такой, как он».
Налившиеся кровью глаза бывшего вора уставились в искажённое яростью лицо Короля, утратившее облик прекрасного юноши. Облепленный иссохшей плотью череп, оскалившийся треугольными зубами, уставился на Герарда.
– Идём за мной, – прохрипел он.
И Герард пошёл.
Его понесло сквозь пространство, камень и вода кружились вокруг него, прошлое и настоящее смешались воедино. В подземных казематах камни трескались от криков, и безумные палачи слизывали кровь с огрубевших рук. Цветы из плоти распускались в тёмных камерах, и жизненная сила замученных жертв текла к повелителю бурлящей рекой.
Это необходимое зло… Малая кровь… Пейзажи магической войны впечатались в глаза Герарда. Выжженные равнины били вонью пожара в обгоревшие ноздри, ядовитые испарения болот выжигали лёгкие, алые молнии раздирали землю, превращая песок в кипящее стекло.
…Герард очнулся лежащим на камнях. Что-то изменилось. Чёрная сила текла в его венах, наполняя изнутри, погружая рассудок в безумие. Он встал на ноги, чувствуя, как срастаются кости, становясь прочнее камня. Каждый вдох приносил всё большее удовольствие от щекочущего ноздри аромата пожарища и сладковатого запаха гнили.
Он с каким-то сладострастным отвращением чувствовал течение чёрной магии в своих осквернённых жилах. Чёрные латные пластины вырастали на его руках, ногах и груди. Их антрацитовый блеск завораживал. Даже шлем, сросшийся с теменем, не казался неудобным.
Всего прекраснее был конь. Огромный вороной конь, которого подвели ему слуги – два бледно-зелёных вампира, дрожащих от ужаса. Он прогнал их взмахом латной перчатки и сел верхом. Животное источало могильный холод и трупный смрад. Под шлемом всадника обескровленные губы сложились в подобие улыбки. Он осмотрел тайный каземат дворца, в который перенёс его повелитель.
«Прекрасно».
…Ярко-синие глаза на измазанном копотью личике Амалии смотрели на него из глубин памяти. Ей уже не нужна была месть. Но она была нужна ему. И раз Древнего больше нельзя убить Светочем, придётся побеждать его чернотой собственной души. А тьмы в душе Герарда за годы детства в Серых кварталах и годы скитаний по гробницам накопилось достаточно. И если единственный путь уничтожить чудовище – это стать ещё чудовищнее, чем оно...
– Когда-нибудь ты снова попытаешься меня убить, – услышал он голос колдуна, уже не царапавший слух. – Может быть, у тебя даже получится. А пока учись путям Древних, генерал.
«Я буду учиться усердно, – Герарду было плевать, слышит ли его мысли Король. – Я постигну самые чёрные и грязные тайны тьмы, спущусь в самые глубокие закоулки царства мёртвых, выучу наизусть нечестивые книги и выпью реки детской крови. Я надену Корону Мёртвых и сожгу блаженствующие в достатке города. Я убью своего господина. И ни одна цена не будет слишком высокой.
===============
Другие рассказы автора можно читать здесь: Берлога Сордо
Поддержать автора можно здесь: 5469 5100 1242 9958