Отель «У погибшего альтруиста»
Долбаный вход этого хостела!
Где он?
Я обошёл дом со всех сторон. Ни вывески, ни указателя, где есть слова «отель», «хостел» или хотя бы «гостиница».
До полуночи оставалось меньше часа, начинался дождь, разряжался телефон, а я был в незнакомом городе совсем один. К тому же, в эту ночь на улицы должна вылезти вся хтоническая нечисть, которой в столице и без того тьма. Понятно, что нечисть я приплёл за компанию, но легче мне от этого не было.
Какая-то женщина открыла ключом металлическую решётку двора, и я нырнул вслед за ней. Может быть, внутри есть эта дурацкая вывеска?
Вывески не было. Нет же, по этому адресу точно должен быть хостел — мне его забронировал друг, заявив, что уже останавливался в нём. Но когда это было!..
Я два раза обошёл тесный двор по кругу, пристально изучая двери подъездов, чем привлёк внимание какого-то грузного мужика. Он подозрительно присмотрелся к моим поискам и, выкинув сигарету, направился ко мне, видимо, намереваясь выбить из меня дурь.
Мне нужно было остановить этот неторопливо движущийся на меня локомотив справедливости в тельняшке, кожанке и ушанке, в двух словах объяснив, что я не кладмен. Пришлось работать на опережение:
– А вы не подскажете, где здесь хостел?
Он выдохнул и указал на одну ничем не примечательную дверь.
– Один-три-восемь, – буркнул он. – Третий этаж и налево… Только будьте осторожнее.
Я поблагодарил его и кинулся набирать код. Дверь открылась. Кажется, понятно, что он имел в виду под «будьте осторожнее» — лестница была действительно крутой.
На третьем этаже сориентироваться было несложно. На стене лестничной клетки была нарисована стрелка, указывающая на одну из дверей. Подпись рядом гласила:
Отель «У погибшего аути альтруиста»
Открыв незапертую дверь, я окунулся в тепло и полумрак душноватой потрёпанной сталинки, где меня встретил хозяин – бледный молодой человек, на вид унылый и заторможенный. Выглядел он как свежеоткопанный труп. Огромные синющие круги у него под глазами выдавали жуткий недосып. Представился Алексеем.
Хозяин назвал мне цену, и я заплатил, хотя мне было обещано на сотню рублей меньше. Он сфотографировал мой паспорт, сунул деньги в карман спортивок и стал мне всё показывать, постоянно зависая и спотыкаясь в словах.
– Значит… М-максим Викторович, вот-т вешалка…
– Да, спасибо.
– Тут можно п-постирать и поесть…
– Хорошо.
– А это ванная... Она н-не запирается… Так что буд-дьте осторожны… Можно шторкой…
– Что ж, ладно.
– Это спальная… Своб-бодны это… это… и это места…
– Давайте вон то, наверху у окна.
– Хорошо… Сейчас п-принесу бельё… А тут х-холодильник и б-батарея.
Пока он ходил за стопкой выглаженной ткани, которую мне предстояло натянуть на своё койко-место, я осмотрелся. Улица за окном выглядело скверно: грязно, мокро, паршиво. Комната была сухая и тёплая, но какая-то неуютная и не слишком-то прибранная. Немудрено — кроме меня здесь обитало ещё как минимум трое парней.
Я зачем-то открыл холодильник и тут же, отпрянув, захлопнул.
Мне ещё нетрудно понять то, что он забит под завязку сырым мясом. Кто-то, должно быть, надолго прописался и любит готовить. Но…
На нижних полочках стояли несколько больших банок, в которых плавали мозги.
Натурально, во всей красе, человеческие мозги – заспиртованные, сероватые, с извилинками и всем таким. Наверное, кто-то из ребят поехавший хирург, или театрал, или фокусник... Я только поднял глаза, чтобы изучить соседей, как вошёл хозяин и заговорил:
– А вот-т и бельё… Сейчас у вас три с-соседа… Ещё двое прид-дут утром.
Все трое были на нижних койках.
— Максим, — представился я.
Один – приятный на вид рыжебородый молодой человек в майке, открывающей поросшие рыжим волосом руки и спину. «Иван» — назвался он и сжал мою руку своей огромной лапой.
Другой – тощий юноша, спрятавшийся за натянутой вместо полога простынёй. Он выглянул на секунду, сощурившись, осмотрел меня, и исчез, буркнув «Дмитрий».
Третий был моим соседом снизу, и он даже не стал выглядывать из-под своего полога, хотя и усердно там шевелился. Должно быть, пытался уснуть. И если у второго за простынёй мелькнули телефон и пачка сухариков, то кто и что прячется в занавешенном углу под моей кроватью, осталось для меня тайной.
– Спасибо, утром я и сам уйду, – заверил я хозяина.
– М-может быть...
Я содрогнулся. Должно быть, от того, что ещё толком не согрелся. Хозяин достал из шкафа какое-то маленькое полотенце, дал его мне и закончил:
– Это чтоб помыться… Если будут вопросы – я в комнате в конце коридора… И ещё просьба – не открывайте вот эти две двери. За этой живут девушки…
Он почти скрылся у себя, но обернулся и добавил:
– А вон ту просто не открывайте.
Не больно-то мне и хотелось бродить по комнатам, так что я пошёл стелиться. Соседи молчали, никаких разговоров «ради приличия» не заводили, и это не могло не радовать — я слишком устал для всего этого. Закончив с кроватью, подхватил полотенце и побрёл в ванную.
Пока шёл через коридор, чуть не обделался на месте. Огромные часы с маятником в прихожей начали бить полночь. Какого чёрта, кто вообще сейчас пользуется маятниковыми часами?! Обстановка скатывалась в голимый фарс, но я как заворожённый отслушал все двенадцать ударов, и только после этого зашёл в ванную и задёрнул за собой шторку.
Стоя под горячим душем, я почувствовал, как смывается с меня вместе с грязью холод, страх и нерешительность. Как вымывается из головы тоска по дому и проясняется ум. Всё-таки, не зря приехал. Конференция, образование, знакомства, все дела…
Подумаешь, не успел заранее купить билеты обратно, пришлось заночевать. Зато утром погуляю по Москве. Когда ещё такой шанс выпадет?
Ну и нечего расстраиваться, тем паче, когда водичка греет, и скользит по телу мягкая маленькая женская ладошка и гладит, и ласкает, и…
Какого хрена?!
Я открыл глаза. Передо мной, по ту сторону шторки, стояла миниатюрная блондиночка. И, закусив пухлую губку, глядела на меня своими похотливыми, блядскими своими ярко-синими глазищами. Не успел я удивиться, как она сомкнула пальцы там, где обычно их не смыкают люди, знакомые меньше минуты.
– Э-э-э… привет, – прохрипел я.
– Здравствуй, красавчик.
Голос у неё был – музыка. Нежный, звенящий, словно у феечки из мультика. Только я не фанат таких мультиков, спасибо.
– Что ты творишь? – прошипел я, убирая её руку. – Мы даже не знакомы!
– Василиса, если хочешь. – хихикнула она. – Теперь можно?..
Ах ты, сирена… ну и голос! Этих пяти слов хватило, чтобы вернуть её руку туда, где она и была.
– М-максим, – промычал я. Но тут же тряхнул головой и сделал душ прохладнее. В голове прояснилось.
– Мразь, – прорычала Василиса.
В следующий миг она больно вцепилась когтями мне в причинное место и вырубила воду. Её лицо исказилось до не узнаваемости. Улыбка превратилась в оскал, острые зубы которого нельзя было сосчитать. Зрачки резко увеличились, вытеснив весь белок и радужку.
И эти чёрные бездонные глаза приблизились к моему лицу.
– Ты будешь драть меня, пока не сдохнешь, – прошипела эта мерзость. – А потом я сожру твою душу.
– Ахтыжблять, зачем макияж смыла! – заорал я и, взмахнув руками, задел локтём ручку душа.
Попал в нерв – локоть пронзило током, и рука бессильно повисла. Но прежде, чем я взвыл от боли, на меня хлынул поток ледяной воды. Суккуба тоже окатило, и она, заверещав, уползла за дверь.
Я опустил глаза. Крови не было, лишь пять вмятин от ногтей на лобке. От страха и холода эрекция стремительно спадала. Похоже, именно это её и выгнало.
Всё ещё не придя в себя, я быстро вытерся, оделся и вышел в коридор, приготовившись одновременно драться и креститься. Молитв в голове моей никогда не было, а чеснока или серебра в полотенчике не завалялось. Логика шла лесом. Я прикидывал, стоит ли рассчитывать на боевые искусства или всё-таки погуглить «Отче наш».
В коридоре было пусто, и я понёсся в комнату. На полпути – клянусь, я это чувствовал и видел! – доска в полу отодвинулась, и из неё вылезло толстое скользкое щупальце, хлестнувшее меня по ногам.
Я влетел головой вперёд в комнату и с бешеным криком перекатился по ковру.
– У вас тут всегда такая ху… Ох ты ж б..
У меня даже весь мат куда-то из головы подевался, когда я увидел посреди комнаты здоровенного лохматого волка со светло-рыжей шерстью.. Огромная, мерзко пахнущая пасть нависла надо мной, и из её недр до меня донеслось глухое рычание.
– И… И чего мне с этим делать? – просипел я.
– Это Ваня. Можешь подождать, пока он тебя сожрёт, – равнодушно донеслось из-под полога, где ночевал Дмитрий. – Ничего не поделаешь, Максим, он тебя выиграл на «цу-е-фа», всё честно.
– Что за… Какое цуефа, Дима, блядь, как выиграл, кто… Что вы такое?!
Из простыни вылезла темноволосая голова с впалыми щеками. Голова сочувственно посмотрела на меня и вздохнула, оскалив длинные острые клыки:
– Мы часть той силы, что вечно хочет зла и вечно…
– Да ну к чёрту!
Я рванул дверцу холодильника на себя и не глядя швырнул в пасть волку-Ване шматок сырого мяса. Он с голодным урчанием поймал его зубами и, не жуя, проглотил. Я кинул второй, третий и четвёртый. Волк подобрел, лишь слопав четыре кило сырого мяса, ткнулся носиком мне в руку, полизал её и лёг на коврик посреди комнаты, положив морду на лапы.
Наблюдавший всю эту сцену вампир Дима ехидно оскалился. Я понял, что это значит. Теперь его законная очередь.
Я кинулся к третьему соседу, надеясь, что хоть он поможет мне, и, когда задрал полог, понял, что лучше бежать совсем в другую сторону — и как можно дальше.
На койке подо мной жил колдун-вуду. Мужчина с угольной кожей и белокурыми дреддами с вплетёнными в них амулетами и чётками, лежал поверх одеяла в шортах и майке, а на стенке висели вперемешку с плетёными талисманами кости. Два бледно-серых черепа светились в изголовье; веер из чьих-то рёбер висел на стене. В одной его руке была костяная спица, а в другой – искусная фигурка из пластилина.
Моя фигурка.
Он, вместо приветствия, проткнул спицей колено фигурки. Я вместо приветствия, наблевал ему на ноги — до того зверской была боль. Я попытался убежать, чувствуя, как у меня плавится сустав.
– Изви…
Следующий залп рвоты попал на вампира, уже подкравшегося ко мне с зубами наперевес. Он грязно выругался, вытирая глаза и отряхиваясь.
Прихрамывая на левую ногу, я вприпрыжку кинулся через коридор. Сперва я думал направиться к выходу и бежать как можно дальше, бросив вещи, спасая жизнь, но потом сообразил — в эту ночь я никуда не убегу. На улицах полно этого дерьма, только к тому же ещё и холодно и сыро…
Поэтому я резво ковылял к комнате хозяина. Он ведь просил обращаться к нему, если возникнут вопросы? Раз уж он местный князёк тьмы, то пусть попросит участников своего бала как-нибудь меня не трогать. Ведь не трогали же они вудуиста, которого, похоже, боялись сами как огня!
Я ворвался к хозяину и запер за собой дверь, в которую ломился Дмитрий.
– Вы, Максим, видимо, хотите что-то спросить?
Тёмный силуэт хозяина вырисовывался напротив окна. Его запинки и паузы куда-то исчезли, но голос стал другим – каким-то глуховатым, шамкающим и скрипучим. Я вдруг вспомнил, что он показался мне похожим на свежевырытого мертвеца.
– Пожалуй, да. Алексей, вы не могли бы попросить всю вашу нечисть, какая она тут у вас есть, оставить меня в покое?! Можно за дополнительную плату, я не поскуплюсь! И никому про вас не расскажу, чёрт бы с вами!..
– А он, и правда, с нами. Только этой ночью он кормится улицами. Утром познакомитесь, если доживёте.
– Спасибо за прояснение ситуации…
– Видите ли, Максим… Все, кто остались здесь – самые спокойные и тихие представители нашей потусторонней фауны.
– Охуеть, спасибо! Мне сейчас так легче стало! Что это вообще, блядь, за место?!
– Отель «У погибшего альтруиста», – хозяин подошёл ко мне и включил светильник на стене. – Этот погибший альтруист – я. Видите?
И я увидел. Ассоциация с трупом, возникшая ещё до полуночи, теперь расцвела яркими красками. Он действительно был ожившим трупом. Нос ввалился, один глаз вытек и в нём копошатся черви, другой затянут трупной плёнкой. Щека порвана, от уха через шею и на всю грудь разливается зеленовато-лиловое трупное пятно. Пальцы покрыты струпьями, дурно пахнущая плоть сыплется с них кусками, обнажая желтеющие кости. Он зашамкал, посыпая ковёр трухой.
– Я хозяин этого отеля, и когда-то принимал в нём всех гостей, которые только нуждались в крыше. За своё доверие и любовь к людям я поплатился… – он поднял подбородок, и я увидел на его горле, в толще трупной сини, кишащий червями разрез. – Потому что мой альтруизм был лишь высшей степенью эгоизма.
– Самоутверждался за счёт осознания своей охуенности, я понимаю. Только как это связано с тем, что мне в задницу вампир ломится?!
– Я перестал быть хозяином своей жизни. Всякая нечисть могла заночевать в моём отеле, наследить, оставить своих скелетов в моих шкафах. А я здесь уже давно исполняю лишь формальные обязанности… Князь Тьмы умер. Балом правят рядовые бесы. А что до твоего вампира – так он всё равно не доберётся до тебя.
– Это почему?
– Потому что ты испортил мне настроение, и я сожру тебя первый.
– Ты же гниль!
Как хорошо, что я это сообразил. Всё-таки недаром у меня мелькала идея устранить угрозы каким-нибудь карате. Когда Алексей выставил скрюченные гнилые пальцы и кинулся на меня, я отбил атаку жёстким блоком и что было сил приложил с локтя его по черепушке. Она разлетелась на кусочки, забрызгав меня отвратно пахнущим содержимым.
Тем временем, замок уже стал поддаваться атакам дерзкого кровососа, и я стал лихорадочно раздумывать, что делать. Меня осенила идея...
Дождавшись, когда Дима в следующий раз возьмёт разгон для атаки плечом, я открыл дверь нараспашку и, когда он рухнул на ковёр, побежал куда глаза глядят. Я знал, что он сейчас бросится за мной, но должен был выиграть пару секунд, чтобы добраться до женской комнаты.
Уж там его точно нейтрализуют. А что? Вдруг найдётся какая-нибудь четырнадцатилетняя суккубка. Они-то ещё тащатся по пафосным вампирам. И он, поди, такую пока не пробовал.
План был идеален, насколько вообще может быть идеальным план, родившийся в такой ситуации. Я пересёк коридор одним прыжком и скользнул в дверь. Всё как по нотам.
Почти всё. В реализацию моего плана вкралась маленькая несостыковочка. Алексей указывал мне на две комнаты, в которые нельзя заходить. В одной – женщины. В другой…
В другой я.
Когда вслед за мной в комнату забежал Дмитрий, он тоже запоздало понял, где находится, и глаза его наполнились не свойственным вампирам ужасом. Мы медленно переглянулись и посмотрели вперёд. Тайна запретной двери предстала перед нами.
За таинственной дверью открывался длиннющий темный коридор, а в самом конце сидел на корточках грузин с горящей свечкой в руках.
— Попу мыли? — спросил грузин.
— Да ну нахуй! – завопил Дмитрий.
Но куда уж было хлипкому вампирчику справиться с ошалевшим от ужаса человеком, гонимым переизбытком адреналина. Я отпихнул его вглубь коридора, выскочил в прихожую и подпер дверь комодом. К чёрту этот проход в параллельный мир.
Я не спеша побрёл в мужскую комнату под доносившиеся сзади истеричные всхлипы: «Мыл!.. Да, мыл!..». Мне нужно было пережить эту ночь, и я твёрдо решил не открывать больше незнакомых дверей. К девушкам я не пойду — в нашей комнате всё такое знакомое, продержаться до рассвета будет гораздо проще.
Мой сосед-вудуист не был со мной согласен.
Похоже, я ему совсем не понравился, и он захотел пополнить свою коллекцию черепов (а может, и мозгов тоже). Едва увидев меня, он ухмыльнулся и чиркнул спицей по голове фигурки.
Я рухнул на пол и завизжал как недорезанный поросёнок. Ощущение было, словно мой череп разломили пополам. Кататься по ковру, пытаться набрать воздуха в лёгкие, смахнуть кровавую пелену с глаз и пытаться доползти до коварного старика-колдуна – всё, что я мог делать. Волк-Иван, налопавшись говядины, сладко спал, и дотянуться до него тоже не представлялось возможным.
Кажется, конец.
За минувшую ночь я расправился с суккубом, оборотнем, зомби, вампиром и грузином из коридора. Но ехидный желтозубый уголёк с Таити со своей спицей и сраным пластилином сейчас сделает ещё несколько уколов, и я больше не встану с этого ковра. Или – бр-р-р! – встану чем-то вроде Алексея.
И нет никакой надежды. Даже самой крохотной, даже самой призрачной надежды! «Появись, прошу тебя! – молился я про себя, извиваясь от боли. – Появись, хотя бы призрачная, но надежда!».
Едва успел я произнести про себя эти слова, как увидел вылезающее из стены женское лицо. «Это, наверное, предсмертные глюки», – подумал я.
«И никакие не глюки, – зазвучал в моей голове приятный женский голос, а красивое молодое лицо обернулось ко мне. – Ты меня звал, и я пришла».
«Кто ты?» – мысленно спросил я, пытаясь гасить боль внутри черепа.
Волк заворчал, шевельнув ухом. Я уже догадался. Животные – они же чувствуют такие вещи.
«Меня зовут Надежда, – всё так же, не размыкая губ, сказала она, склоняясь над волком. Только сейчас я увидел, что сквозь неё просвечивали фонари в окне. – Да, я призрачная. Но ты, кажется, такую и звал?»
Старик, похоже, не мог видеть Надежду. Он всё так же смеялся надо мной, скаля гнилые зубы, и теперь стал медленно погружать иглу фигурке в сердце.
Я захватал губами воздух, как выброшенная на берег рыба. Надежда не стала тратить время на разговоры. Она дохнула на ухо волку Ивану, словно сказала что-то, подмигнула мне и нырнула обратно в стену. К слову, за этой стеной и находилась комната девушек.
Волк вскочил на ноги и с яростным рыком кинулся на колдуна. Он ударил лапой старика по рукам, и фигурка со спицей полетели на пол. Старик закричал что-то и схватил волка за челюсть. Похоже, теперь несладко приходилось Ване. А перед моими глазами лежала костяная спица.
Не знаю, насколько таитянский фольклор близок к русскому, но ничего в мой покоцанный этой иголкой мозг не пришло умнее, чем вспомнить сказочку про Кощея Бессмертного. Всё ещё не отдышавшись, я сгрёб непослушными пальцами спицу и сломал её об пол.
Тонкий свист на грани ультразвука наполнил комнату. Уши сверлило так, что хотелось убиться, но дышать становилось с каждой секундой легче. Я встал и увидел, что вудуист падает обратно на кровать к своим черепам и рёбрам, и его кожа ссыхается, вваливаются глаза и истончаются волосы. За считанный десяток секунд пожилой темнокожий мужчина на моих глазах превратился в неподвижную мумию.
– Молодец, Ваня, – пробормотал я, потрепав волка за ухом. – Спасибо тебе.
Я кинул ему ещё кусок мяса из холодильника, и он с удовольствием его сожрал. Попросив его посторожить меня, я хотел уже залезть на койку и забыться сладким сном, и чёрт с ней, с этой ночью всех святых и всех грешных тоже. Но недаром говорят: не поминай лукавого. Только я сказал про себя «чёрт с ней», как с порога донеслось деловитое покашливание.
– Уж кое-как поспел, – послышался из мрака прихожей знакомый голос. – Всю ночь меня зовёте-зовёте, Максим Викторович, так ведь и жатву даже не собрать.
Я никак не мог понять, кому этот голос принадлежит, хотя ведь слышал его совсем недавно. Лишь когда Чёрт переступил порог, всё встало на свои места. Раньше он этим голосом выражался совершенно иначе. Манеры у него были… кгхм, попроще.
Я слез с кровати и мы друг другу кивнули. Осталось только выяснить, почему Чёртом оказался именно этот мужик в тельняшке, кожанке и ушанке, который указал мне на дверь подъезда и сказал код от него.
– И что всё это значит? – я обвёл комнату широким жестом.
– А это было испытание, – пожал плечами мужик и снял ушанку. Под ней обнаружились небольшие острые рога цвета красного дерева. – Вы, Максим, сами виноваты — надо было успеть на обратный поезд. Сейчас бы сладко спали на верхней боковушке у туалета… Но вы проявили непростительное… гм, распиздяйство. Поэтому вас занесло сюда — и я попытался отнять у вас душу.
Пока он говорил, декорации вокруг нас стали меняться. Рассыпались стены, провалился холодильник, исчезла лестница, кухня и ванная. На мне снова оказалась куртка и я оказался посреди двора. Взглянув на часы, я увидел цифры: «23:25». Это было то самое время, когда я проник во двор и попытался найти этот проклятый хостел.
– …Однако, вы расправились с моими приспешниками довольно ловко. Не всякий бы так сумел. Мы, нечистые и грешные, уважаем такие вещи. А теперь вам покажется, что вы сейчас глубоко задумались и вообразили весь этот сюжет за какую-то минуту, пока пялились на двери подъездов.
– Спасибо…
Я не мог бы ответить ничего умнее. Всё это выглядело нелепо и жутко, но добавить мне было нечего. А Чёрт надел ушанку и вернулся в образ подозрительного мужика.
– Один-три-восемь, – буркнул он. – Третий этаж и налево… Только будьте осторожнее.
Я поблагодарил его и кинулся набирать код. Дверь открылась. Теперь понятно, что он имел в виду под осторожностью — лестница была действительно крутой.
На третьем этаже сориентироваться было несложно. На стене лестничной клетки была нарисована стрелка, указывающая на одну из дверей. Подпись рядом гласила:
Хостел здесь
Открыв незапертую дверь, я окунулся в тепло и полумрак душноватой потрёпанной сталинки, где меня встретил хозяин – бледный молодой человек, на вид унылый и заторможенный. Выглядел он так, словно недосыпал уже не первый день. Представился Алексеем.
=======================================================================
Группа автора: Берлога Сордо
Поддержать автора можно здесь: 5469 5100 1242 9958