Схватка над бездной: традиционализм в постмодерне
Консервативная мысль пребывает в кризисе. Прежде мы указывали на одну из причин этого. Она заключалась в подмене имен и попытке извращения самой сути консервативной мысли. Так, учение целиком и полностью отвергавшее основы буржуазного общества вдруг обратилось в принципиального апологета последнего. Правая мысль умерла в тот момент, когжа мы на полном серьезе стали называть консерваторами Рейгана и Тэтчер.
Сегодня мы обратимся к другой причине кризиса традиционалистской философии. Имя ей — постмодернизм. Со второй половины прошлого столетия не прекращаются споры о сути этого явления. Все начиналось со студенческих волнений 60-х годов: именно тогда пишущей и мыслящей братии пришлось смириться с тем, что мир радикально изменился. Проект Модерна исчерпал себя. Наглядным выражением этого стали с одной стороны философия экзистенциализма, с другой — критика индустриального общества, исходившая от новых левых (Маркузе, Фромм и другие). Казалось бы ничего принципиального нового эти учения не сказали. С первого момента своего триумфа разуму пришлось заполучить себе оппонента сначала в лице эмпиризма, а потом — иррационализма (романтики, Шопенгауэр, Кьеркегор, отчасти Ницше и т. д.). Иными словами его господство никогда не было абсолютным. Вскрытая новыми левыми одномерность и однобокость буржуазии была некогда обнаружена русскими консервативными мыслителями (К. Н. Леонтьев, П. Е. Астафьев). Почему же экзистенциалисты и новые левые спровоцировали такой фундаментальный разрыв в европейской мысли, ведь все их «открытия» были явлены миру еще сто лет назад? В XX веке прогресс заставил человечество узреть свой звериный лик. Две мировые войны превзошедшие по уровню жестокости все предыдущие, крах классической культуры, связанный с появлением феномена массы, разрушили все модернистские иллюзии. Выводы стали отрицанием предпосылок. Но самой главной причиной появления постмодерна стало старение европейской цивилизации. И К.Н. Леонтьев, и О. Шпенглер справедливо указывали на тот факт, что последний этап существования любого культурно-исторического типа (термин Н.Я. Данилевского) связан с широким распространением скептицизма. Постмодерн — вполне себе закономерное явление для европейской мысли, которая в настоящее время уверенно приближается к своему завершению. Отметим, что современный русский философ В.А. Кутырев обнаружил его зачатки уже в философии Канта.
Постмодерн основан на предельной фрагментации любого целого и отрицании сродности. Здесь принято считать, что каждое сущее само по себе является бессодержательной пустотой, математическим нулем, свой смысл оно получает только в рамках контекста каких-либо взаимоотношений и коммуникаций. Так, условный Петр или Иван в компании друзей известен как весельчак, у родственников — как добропорядочный сын/муж/отец, на работе — вялый и ленивый работник и т. д. до бесконечности. А сам этот Петр или Иван кто? Да никто, нет его как личности, он просто элемент тех или иных взаимоотношений (семейных, рабочих, дружеских). Иными словами любое существование иллюзорно и относительно. Все что нам кажется устойчивым и вечным (традиции, народность, сословность) — не более чем предмет социальной коммуникации, который тот час исчезнет стоит только обществу существенно измениться.
С точки зрения постмодерна ничего не существует. Не случайно стали набирать популярность конспирологические теории, признающие все мироздание, навязанной нам матрицей (эта идея удачно была обыграна в евро-американском кинематографе, вспомнить хотя бы «Матрицу» или «Тринадцатый этаж»). В частности эту идею публично защищал Илон Маск (неважно верит ли он сам в это или нет, суть в том, что сего подачи теория симуляционности мироздания становится общепринятым мейнстримом).
Постмодерн тесно связан с компьютерными технологиями, которые призваны создавать (программировать) вымышленные миры (хрестоматийный пример — социальные сети). Хотя почему вымышленные? Если подлинного бытия нет нигде, значит любая компьютерная симуляция ничем не хуже, а возможно и лучше привычного материального мира.
Но вернемся к указанной в начале проблеме. Современный консерватизм либо игнорирует постмодерн, либо борется с ним только с помощью моралистических причитаний. Пожалуй из всех современных традиционалистов только А.Г. Дугин сумел дать достойный ответ постмодернистскому вызову. Все же остальные делают вид, что ничего не изменилось. Они предпочитают просто повторять аргументы классиков консерватизма, однако их недостаточно для борьбы с новым противником.
Можно бездумно повторять за Геноном, Эволой, Леонтьевым и Тихомировым, надо сказать, это не самый плохой вариант. Им удалось вскрыть подлинную природу модернистского мышления. Мы проделаем большую работу на собой, если сможем хотя бы просто зазубрить все их выводы и умозаключения. Понимание пагубности путей современного мира для многих на самом деле станет подвигом интеллектуального мужества. Однако, что дальше?
Нередко приходилось встречать традиционалистов, которые в итоге ломались и теряли веру в победу над современным миром, они становились нигилистами. Этот пример ясно дает нам понять, что одного понимания недостаточно, само по себе оно в итоге может привести к банальному отчаянию. Отчего так происходит? Традиционализм до сих пор до конца не осмыслил (если не считать работы А.Г. Дугина) суть постмодернизма, следовательно он не имеет представления о том, как бороться с последним.
Отрицать постмодерн элементарно не возможно, он просто есть. Наглядным доказательством этого является всеобщая фрагментация сознания, когда любые прежде целостные идейные конструкции разваливаются на молекулы, которые потом вступают во взаимодействие с молекулами других конструкций, в результате чего получается до предела уродливый гибрид, сотканный из противоречий (все современные политические партии в России являют нам пример такого всесмешения). Чтобы увидеть повсеместное господство постмодерна достаточно просто зайти в интернет.
Можно ли бороться с ним? Да, для этого необходимо обнаружить сродность, внутреннюю личностную самобытность, не зависимую от любых контекстов. Но сначала давайте сами себе честно ответим на вопрос: а нужно ли нам собственное бытие? Покориться бессмысленному становлению очень просто, даже увлекательно. Можно до бесконечности менять идентичности, не привязываясь до конца ни к одной, разве это не свобода? Если оно нам по нраву, то никакой традиционализм не нужен: ты сможешь просто спрограммировать себе любую иллюзию.
Но, если такая перспектива не устраивает, то следует целиком и полностью сконцентрироваться на вопросе о том, «почему же есть нечто, а не ничто?». Кто на него ответит, тот и выйдет победителем из постмодерна.
Как обнаружить бытие? Сейчас мы не сможем дать исчерпывающий ответ на этот вопрос. В ближайшем будущем он будет одной из центральным тем наших работ. Нынче мы лишь укажем на путь к решению этой проблемы.
Некогда первый русский философ Г.С. Сковорода ввел весьма интересное понятие, к которому мы сегодня уже неоднократно обращались. Речь идет о «сродности». Под ней следует понимать свойственный определенной личности, сословию, народу тип самобытности. Сродность суть то «самое само», которое помогает выявить вечную природу, неподвластную закону бессмысленного и бесцельного становления.
Как обнаружить сродность? Для этого надо понять свое происхождение, свой исток. Вся истина о нас содержится в нашем рождении. Мы получаем свою сродность от рода, к которому принадлежим. Род задает основу, почву, из которой произрастает целостная личность. Она своеобразна, но при этом имеет судьбу, заданность, которая как раз определяется родом. Приобщиться к нему можно через память, помогающую увидеть своих праотцов, а на самом деле самих себя. Судьба предков, их поступки и мысли есть не что иное как основа самопознания, родовая память озаряет тьму собственной души. Традиционализм не возможен вне рода, поскольку именно последний связывает нас с первоистоком.
Наше исследование пока не закончено. Мы лишь определили направление, способное вывести нас из-под модернистской путаницы. Настоящая статья не дает окончательного ответа о подлинности сущного. Тем более, что оно действительно может оказаться симуляцией, нельзя полностью исключить и такой вариант. Но даже если сущее не откроет своей сродности, это не станет поводом для капитуляции. Тот, кто имеет память о бытии, обязан сражаться за него до конца, ибо иначе окажется предателем. Верность роду, Традиции обязует породить сущее вопреки времени.