История заблуждений. Арбалет.
Арбалет, чудовищное оружие Средневековья. Его тяжёлые болты, летящие точно в цель, пробивали даже самую совершенную броню, словно мятую бумагу. Могущество этого механического инструмента войны было настолько велико, что массовое появление арбалетчиков на поле боя привело к тому, что с него исчезли рыцари, что уже три века как были главной военной силой средневековой Европы. Так говорят.
А что, если я скажу тебе, дорогой читатель, что арбалет, пожалуй, самое переоценённое нашими с тобой современниками оружие из тех, что использовали наши далёкие предки на полях средневековых сражений? Что большую часть своего существования он вообще не был интересен никому, и, хотя и использовался в бою, но никакой славы чудо‑оружия не снискал. И даже в короткий момент своего расцвета мощный арбалет, действительно способный продырявить рыцарскую броню, оставался оружием очень нишевым и показывал на полях сражений очень скромные результаты.
Вообще арбалет, наряду с мечом, является самым, пожалуй, мифологизированным оружием Средневековья, уверенно обгоняя в гонке за звание Wunderwaffe и длинный лук, и аркебузу, и много что ещё. Так что там в этом вашем Средневековье происходило с арбалетом? Давайте разбираться.
И начать следует с того, что арбалет — это, конечно, никакое не изобретение Средневековья. Впервые подобная конструкция появилась на поле боя ещё во времена Античности. Поперечный лук с механическим спуском, называемый гастрофетом, описан в I веке Героном Александрийским. А использовались, судя по всему, ещё как минимум за три века до выхода в свет его "Беллопоэтики", будучи изобретены греком Ктесибием, жившим в III веке до Рождества Христова.
- Гастрофет, конечно, вам известен. Его механизм стрелок взводит, наваливаясь на него своим животом, — отсюда и его название. Он бьёт далеко и сильно, но каждый выстрел требует времени. ("Беллопоэтика", Герон Александрийский)
Гастрофеты в том или ином виде стояли на вооружении в войске Митридата Понтийского, некоторых греческих полисов, и, конечно же, римские легионы не обошли их своим вниманием. Римляне вообще не имели привычки игнорировать новинки, появившиеся у соседей. Особенно если это были новинки в области вооружений или военного дела.
И вот тут мы впервые сталкиваемся с тем, что арбалет, хотя и был известен в античном мире довольно широко, никакого признания не получил. То есть его, конечно, использовали, но ни откровением, ни чудо‑оружием механический лук никто не считал. Это был один из многих инструментов войны, не самый удобный, не самый распространённый, который, однако, всё ещё был полезен в некоторых ситуациях. Например, во время осады крепости или обороны укреплённого лагеря
Ну ладно, с Античностью всё понятно, вернее, наоборот, непонятно. Наверняка арбалеты в те времена делали из всего и палок, и именно поэтому они не сыграли никакой существенной роли в ведении боевых действий. А что с арбалетами произошло дальше? Да, в общем‑то, ничего особенного. Просуществовав в римской военной традиции почти три века, гастрофеты естественным образом, в большей или меньшей степени, попали во все римские провинции, в которых стояли легионы. И после падения Вечного Города никуда оттуда не делись.
Романизированные племена, вроде бритов и гельветов, а также пикты, непрерывно воевавшие с римскими легионами, — все они, потеснённые пришедшим в Европу Великим переселением народов, принесли арбалет практически в каждый угол средневековой Европы: от тёплого побережья Средиземного моря до холодных гор Вечного Севера. Нам известно несколько изображений и описаний арбалета, сделанных по IX век включительно, что прямо говорит нам о его известности и какой‑никакой популярности. Но…
Как и во времена античности, арбалет, хотя и используется в бою, остаётся оружием не сильно популярным и в первую очередь охотничьим. В чём дело? А дело в материалах, что шли на его производство. И во времена античности, и большую часть Средневековья рабочие части арбалета изготавливались из дерева, а значит, чисто технически не могли быть сильнее даже обычного континентального лука. Ну просто потому, что, стреляя из более короткого лука, сделанного из плюс‑минус того же дерева, стрелой меньшего размера и значительно меньшего веса, невозможно получить лучшие результаты. Физика резко против.
В общем, до самого, пожалуй, X века арбалет влачил откровенно жалкое существование, оставаясь в первую очередь охотничьим приспособлением и появляясь на полях сражений не то чтобы очень часто. Первым по‑настоящему массовым использованием его в сражении была битва при Гастингсе, когда будущий Вильгельм Завоеватель вывел на поле боя стрелковые отряды, собранные полностью из арбалетчиков. И эти парни, вооружённые уже вполне современными по средневековым меркам арбалетами, не произвели ошеломляющего эффекта ни на кого.
Арбалетчики не показали никакой заоблачной эффективности в перестрелке с относительно немногочисленными лучниками короля Гарольда Годвинсона. Да и эффективность стрельбы по скьялборгу англо‑норманнской пехоты была, мягко говоря, не фантастической. Впрочем, в данном случае никакой вины арбалета в этом не было. Стена щитов — она для того и была придумана, чтобы укрывать бойцов от обстрела; тут и полноразмерные луки справлялись не то чтобы очень хорошо.
- Тогда пехота, защищая свои тела соединенными щитами, закрылась от летящих стрел. В этот день лучники напрасно опустошали свои колчаны. (Джеффри Ле Бейкер)
Впрочем, именно при Гастингсе раскрылось главное преимущество арбалета. Из этого не очень мощного и совсем не скорострельного устройства можно было научить стрелять кого угодно. Причём довольно быстро. Большая часть арбалетчиков, которых привёз на английскую землю герцог Нормандский, не были профессиональными военными. По крайней мере, никаких массовых использований арбалетов до этого момента в армии Вильгельма нет. И это говорит нам о том, что, похоже, отряды арбалетчиков были сформированы в достаточно короткие сроки перед сражением. То есть, имея необходимость в большом количестве стрелков, герцог просто собрал людей, раздал им арбалеты, получив к моменту сражения далеко не идеальных, но довольно многочисленных стрелков.
И вот после Гастингса арбалеты в средневековой Европе становятся несколько более популярными. Ими вооружались, кажется, вообще все, но понемногу. Упоминаний, изображений и находок арбалетов с X по XIII век мы видим множество, но о больших отрядах арбалетчиков они почти никогда не говорят. Кстати, именно в конце XIII века арбалеты существенно усиливаются за счёт появления наконец‑то нормального спускового механизма, способного надёжно держать тетиву, находящуюся под большой нагрузкой. Но даже в своём усовершенствованном виде арбалет не становится не только каким‑то Wunderwaffe, он вообще проигрывает любому метательному оружию того времени.
Не говоря уже про валлийский длинный лук, который был эффективнее арбалета вообще во всём, даже его континентальные коллеги, не сильно далеко ушедшие от охотничьих луков, проигрывали ему только в размере носимого боекомплекта, оставляя далеко позади во всём остальном.
Вообще об эффективности арбалетов к началу Столетней войны говорит то, что уже с конца XIII — начала XIV века профессиональные отряды арбалетчиков, выходя на поле боя, начинают использовать большие щиты‑павизы. Ну, просто потому, что в противном случае лучники, если их не было катастрофически меньше, достаточно просто перестреливали арбалетчиков, стреляющих мало того, что заметно ближе, так ещё и значительно реже.
К примеру, в битве при Кресси большой отряд генуэзских арбалетчиков, выведенный на поле боя без щитов, был просто расстрелян и рассеян английскими лучниками ещё до того момента, как смог нанести противнику хоть сколько‑нибудь существенный урон.
- Когда все генуэзцы собрались вместе и уже должны были наступать на англичан, они дружно, многими голосами, начали вопить, чтобы напугать англичан… Они продвинулись ещё дальше, натянули тетивы своих арбалетов и начали стрелять. Когда английские лучники увидели, что происходит, то сделали один шаг вперёд и выпустили свои стрелы, которые стали падать и сыпаться на генуэзцев столь густо, что это напоминало снег. ("Хроники", Жан Фруассар)
И такое вот использование арбалета на поле боя рисует его реальную эффективность лучше любых слов. Даже к середине Столетней войны арбалет всё ещё сильно проигрывает луку, оставаясь в первую очередь довольно нишевым оружием, которым для того, чтобы нормально использовать на поле боя, необходимо уметь грамотно пользоваться. Для того чтобы отряд арбалетчиков мог нанести противнику хоть какой‑то существенный урон, было необходимо совершить множество, зачастую непростых и неочевидных действий.
Арбалетчики вообще тяготели к перестрелкам из укрытий, когда после прицельного выстрела можно спокойно перезарядиться, спрятавшись за зубцом стены, палисадом или той же павизой, и снова выстрелить, не думая о том, что до тебя может добраться обозлённая кавалерия или пехота противника. И если, например, при осаде замка такая схема работала, то на поле боя зачастую всё было заметно более печально.
Впрочем, как массовое стрелковое ополчение и наёмники, арбалетчики во время первой трети Столетней войны были более чем актуальны. Вообще, возможность быстро собрать большое количество стрелкового ополчения при защите города или замка сложно переоценить. А арбалет был именно такой штукой, которая позволяла это сделать.
В условиях осады, когда оперативно добраться до стрелка и врезать ему по голове практически невозможно, вообще неважно, кто в тебя стреляет: профессиональный дружинник или ополченец, всего пару месяцев ходивший на стрельбище. Главное, что у противника численный перевес в стрелках; выбитых же стрелами горожан они легко заменят другими, а если потребуется, то даже и женщинами из тех, у кого хватит сил натянуть арбалетную дугу.
С наёмниками, к слову, была точно такая же петрушка. Арбалет позволял довольно быстро превращать бесполезных крестьян и горожан в стрелков, которых, если что, можно легко и просто заменить. Даже в самом начале своего ратного пути такой боец был полезен: двадцать или тридцать лишних болтов в залпе всегда к месту. Ну а дальше — как повезёт. Выживет новичок — станет настоящим псом войны, не выживет… Ну и ладно, никто о нём плакать не будет. И вот именно в этом, а не в какой‑то непревзойдённой точности или бронебойности, и была главная сила арбалета.
И вот на этом самом месте самый возмущённый читатель непременно воскликнет, - тебя послушать, автор, так арбалет всю дорогу был каким‑то почти бесполезным изобретением. Может, он ещё и броню никакую не пробивал? Ну что тут сказать. Да, большую часть времени большая часть арбалетов броню пробивала не очень охотно. И вот с этого места нужно, конечно, немного поподробнее.
Если говорить о конструкционных особенностях арбалетов, то до самого конца XIV века верхний порог натяжения у самых мощных из них составлял от семидесяти до девяноста двух килограмм, и выше этого предела подняться было невозможно технически. Большие нагрузки не выдерживали ни деревянные в массе своей луки, да и человек, используя только стремя, крюк и мышцы своей поясницы, не мог натянуть тетиву большего могущества.
И тут нужно отметить, что диапазон семьдесят — девяносто — это единичные экземпляры арбалетов; сила же натяжения основного их количества была в пределах пятидесяти — шестидесяти килограмм, комфортных для более или менее частой и постоянной стрельбы. И вот, разогнанный коротким ходом тетивы полуметрового лука, шестидесятиграммовый болт по могуществу своему всё ещё заметно уступал, например, стреле, выпущенной из длинного лука, весьма значительно, особенно на дальних дистанциях.
Вообще, современные натурные испытания даже арбалетов второй половины Столетней войны показывают, если честно, не очень впечатляющие результаты. Так, например, Andreas Bichler в 2011 году провёл серию тестов, используя точную копию арбалета, натягиваемого поясным крюком, с натяжением 131 кг и ходом тетивы в 206 мм, и выяснил, что:
- Запущенный из него под углом 45 % к горизонту, болты весом в 41, 63, 67 и 90 грамм пролетели от 220 до 240 метров. Дистанция прямого прицельного выстрела же составляла 150–160 метров.
- При стрельбе в мишени в виде человеческого отдела из баллистического геля с дистанции в 10 метров арбалетные болты всех четырёх видов проникали в неё на глубину в полторы — две длины наконечника и наносили существенные ранения, способные привести к смерти.
- При стрельбе по мишени, защищённой стёганым акетоном толщиной в 25 мм, более лёгкие болты уверенно пробивали его и углублялись внутрь на 71–103 мм; самый же тяжёлый болт отскочил от акетона два раза из четырёх, оставив, впрочем, глубокую вмятину, что неизбежно привело бы к перелому и размозжению тканей.
- При стрельбе по мишени, защищённой акетоном и надетой поверх него клёпаной кольчугой с толщиной колец в 1,3 мм, только один болт с ланцетовидным наконечником показал уверенное проникновение сквозь защиту, углубившись в тело на 68 и 83 мм; остальные, осуществляя пробитие, углублялись в тело на 10–18 мм.
И тут прошу обратить внимание на два момента. Во‑первых, стрельба велась практически в упор — ну, потому что десять метров в реалиях средневекового боя — это дистанция, на которой стрелок давно уже должен прекратить стрелять и начать убегать. И, во‑вторых, стрельба велась не по латам и даже не по бригантине, которые в те времена уже вполне себе массово использовались. Обстреливали кольчугу, надетую на акетон, то есть, если говорить о реалиях начала позднего Средневековья, так была защищена обычная профессиональная пехота и беднейшие из рыцарей.
И даже в таких условиях эффективность арбалета не то чтобы очень впечатляет. Проникновение в 10–18 мм — это даже не рана, на самом деле. Более того, нанеся рану в 60–70 мм глубиной, ты, скорее всего, не убьёшь своего противника, хотя из строя, конечно, выведешь. Такое вот супероружие, пробивающее рыцаря навылет.
Но тогда откуда появился миф о страшных арбалетах, пробивающих рыцарскую броню? Ну, так из XV века, вестимо. Именно в это время часть арбалетов — специально замечу, только часть, причём небольшая, — получила усиленные, а иногда и вовсе металлические дуги и ворот в качестве системы заряжения. Появление хорошей закалённой стали позволило увеличить могущество арбалета в разы, усилив натяжение его лука до пятисот и более килограммов.
И вот такой арбалет действительно был довольно эффективным. В определённых условиях. Его болты при удачном попадании пробивали даже латы. И вот оно, казалось, вот то самое супероружие Средневековья. Но… Нет. Даже не близко.
Обратной стороной таких сверхмощных арбалетов была их чудовищно медленная перезарядка. За минуту даже опытный арбалетчик, используя механический ворот, едва ли успевал выстрелить даже три раза. И это делало его чуть менее чем полностью бессмысленным на поле боя. При всё ещё небольшой дальности стрельбы отряд, вооружённый такими сверхмощными и довольно дорогими арбалетами, выбивался лучниками или втаптывался рыцарской кавалерией в землю легко и непринуждённо.
Именно поэтому подобных монстров с натяжением в полтонны и больше мы видим чаще в замковых и городских арсеналах. А на поле боя весь XIV, XV и даже часть XVI века выходят арбалетчики со стременами, крюками и «козьей ногой». То есть устройствами, позволяющими заряжать арбалет только лишь при помощи своих собственных мышц.
Но погоди, автор, — спросит самый подкованный в истории читатель, — а как же тогда быть с запретом, что наложила на арбалеты Святая Церковь? Не это ли лучшее доказательство их чудовищной эффективности? Вряд ли бы кто‑то стал запрещать обычное и ничем не примечательное оружие?
Ну что тут сказать: конечно, запрет на использование арбалета во время Второго Латеранского собора случился. Вот только вместе с ним святые отцы запретили вообще очень много всего. И арбалет был запрещён не по причине своей небывалой эффективности, а потому что, наряду с луком, был простым и доступным средством вооружения крестьянства и прочего неблагородного быдла.
- XXIX канон. Под страхом предания анафеме отныне мы запрещаем ненавистное Богу искусство арбалетчиков и лучников к использованию против христиан и католиков.
Вот как‑то так. К слову, во время этого самого собора, проходившего в 1139 году от Рождества Христова, под раздачу попали не только крестьяне с их луками и арбалетами, досталось и благородному рыцарству с дворянством. Святые отцы озаботившись естественной убылью военной элиты, заодно решили запретить рыцарские турниры.
- XIV канон. Кроме того, мы полностью запрещаем отвратительные поединки и турниры, в которых рыцари собираются по соглашению и опрометчиво демонстрируют своё физическое мастерство и дерзость, что часто приводит к смертям людей и опасности для душ. Если кто‑нибудь из них умрёт по этой причине, то, хотя и не следует отказывать ему в покаянии и виатикуме, если он просит о том, но должен он быть лишён церковных похорон.
Так что, нет, дорогой друг, церковь запрещала арбалет не по той причине, что из него можно было легко и непринуждённо подстрелить рыцаря, а потому что не дело, когда податное крестьянство вооружено. Да и вообще, чисто технически, святыми отцами запрещались не арбалеты и луки, которые, к слову, отлично себя чувствовали в замковых арсеналах и дворянских дружинах, а именно что стрелковое искусство. То есть традиции охоты, проведение тренировок и всё такое прочее. Всё во имя сохранения христианских жизней, конечно. Впрочем, на благие пожелания Святого престола все немедленно и с удовольствием положили болт. Арбалетный.
Подытоживая.
Так что получается, арбалет — не детище европейского позднего Средневековья?
Вот даже не близко. Арбалет придумали намного раньше, чем это самое Средневековье началось. Его использовали древние китайцы и не менее древние греки ещё до того, как взошла звезда величия Вечного Города. Чуть менее древние римляне, кстати, его тоже использовали. А почему, собственно, и нет? К слову, из шестнадцати веков своего существования только в XIV и XV он стал более или менее распространён и нашёл свою нишу на поле боя.
Получается, что арбалет рыцарские латы не пробивал?
Ну почему же, некоторое, очень ограниченное количество арбалетов, используемых в основном во время осад, вполне себе могли пробить рыцарские латы. Другое дело, что даже в самые лучшие времена их было совершенно мизерное количество. А обычный арбалет, которым в массе своей была вооружена стрелковая пехота на поле боя… Вот этот не пробивал совершенно точно. Он и кольчугу‑то протыкал не всегда, даже на средней дистанции.
Но тогда откуда взялся этот миф о невероятной мощи арбалета?
Да всё как обычно. Люди взяли один тяжёлый арбалет с натяжением тетивы в пять — шесть сотен килограммов, который действительно пробивал рыцарскую броню, и, не заботясь ни о чём, даже о формальной логике, наделили его свойствами вообще все арбалеты. Ненавязчиво забыв о недостатках, вроде чрезвычайно приличного веса и никакой скорострельности. И вуаля: на полях средневековых баталий появились арбалетчики, сметающие залпами целые рыцарские отряды. Синдром Средневековья в чистом виде, что тут сказать.
Так что получается, что арбалет был плохим, бесполезным оружием?
Вот даже не близко. Арбалет, особенно поздние его итерации, стал отличным оружием Столетней войны. В первую очередь из‑за чрезвычайной простоты использования. Толкового лучника нужно было учить несколько лет; рыцарь так и вовсе начинал свои тренировки в младенчестве и не заканчивал до самой смерти. И на этом фоне арбалетчик, бывший ещё три месяца назад лавочником, а то и вовсе крутивший хвосты коровам, становился реальным супероружием. Такой боец был умеренно эффективен, их было много, и их было не жалко. То есть арбалет — это в чистом виде оружие победы. Такие дела.