Солнечный мир: Путь в сумраке. Глава 5 (2)
В плетёных корзинах и кожаных сундуках дожидались своего часа многочисленные дары. Ках-Эл и его спутница Саити с запада подняли крышку тяжёлого сундука и извлекли оттуда сверкающую в лучах множества свеч посуду из солнечного металла: высокие кубки, огромные блюда, в которые можно смотреться как в зеркало, даже щипчики для еды, которыми пользуются только в Кадде, а в Нидэме — только в столицах нескольких крупных земель.
Нидэмцы из центрального региона достали из пузатой корзины роскошные пёстрые ткани — таких расцветок в Кадде не использовали: ковровый ворс был окрашен в ярко-красный и жёлтый цвета, режущие непривыкший глаз. Мэйриадок сомневался, что постелет такой ковёр даже в архиве, не то что в спальне.
Женщина из маленькой нидэмской области на востоке с приятным перезвоном развернула перед королём длинную цепочку: на определённом расстоянии друг от друга были подвешены металлические палочки. Мэйриадок видел такое на базаре в Гхавэре, как и музыкальную серьгу на ухо, — украшением-инструментом его уже не удивить. Девушка надела бусы на шею, двигаясь в нужном ритме, «сыграла» причудливую мелодию. Правда, однообразную, и звук Мэйриадоку быстро успел наскучить.
Помимо этого, корзины полнились фруктами, явно дозревавшими в поездке. Теперь они налились цветом и приобрели сладкий вкус. Их понесли в трапезную, когда провожали делегацию на обед.
Две объёмные корзины опустились на середину длинного стола.
Во второй были уже не фрукты, а причудливых форм бутыли, на которые тут же упал заинтересованный взгляд Ардарэна. Заметив это, Мэйриадок незаметно ткнул его в бок, но, видимо, не сумел скрыть раздражения, и Эйнури с деланным беспокойством обратилась к нему:
— Всё хорошо, мой король?
Ках-Эл повернулся к юному правителю и ободряюще произнёс:
— Позволь отведать нашего лучшего напитка, король Кадды! — Он выудил из корзины бутыль. — Так, пожалуйте-ка королю самую большую чашу!..
— Не так быстро... как тебя звать?.. Ках-Эл, — прищурилась Эйнури. Она не сразу вспомнила его имя. Либо не захотела вспоминать. — Светлому королю Кадды всего одиннадцать лет!
— Но я... — начал Мэйриадок, переводя взгляд с Эйнури на Ках-Эла, застывшего в изумлении: он как раз начал откупоривать бутыль, ухватив зубами пробку.
— Министр Эйнури права, Ках, светлый король блюдёт законы Кадды и не пьёт до совершеннолетия, — пояснил Ардарэн.
Нидэмец с западных земель покрутил бутыль, и пробка с хлопком выскочила, оставаясь у него в зубах. Он сплюнул пробку себе в ладонь и произнёс:
— Хм, любопытные различия между Нидэмом и Каддой! Вот у нас, стоит кому-либо получить статус правителя, он может пить, сколько и когда захочет. Раз на его плечи может лечь управление целой землёй, неужели он не имеет права распоряжаться хотя бы собственным телом?
Каддские министры напряжённо опустили кончики ушей. Мэйриадок залился румянцем и раздражённо бросил в сторону Ках-Эла:
— В Кадде чтут традиции и воспитание, посланник Нидэма. И я ни в коем случае не хотел оскорбить тебя.
«Если я позволю ему напоить меня сейчас на глазах у всех, это будет плевок в лицо министрам, — подумал Мэйриадок, — пусть я и хотел бы уже, наконец, хоть когда-нибудь выпить!»
— Справедливая речь, мой король, — улыбнулся министр Нэйран и сам плеснул в его бокал вездесущий сок эйны.
Все одобрительно загудели, и Ках-Эл смущённо пожал плечами.
— Что ж, на своей земле правитель также и вправе отказаться, от чего посчитает нужным, — сказала Саити, его спутница. — И верные подданные всегда будут готовы поддержать своего предводителя, а гости последуют их примеру. Позволь-ка сок, министр, — обратилась она к Нэйрану, а затем возвестила: — Соку совету просвещённейших Кадды и делегации из Нидэма! Да щедро плесни!
Она хорошо говорила по-каддски, но слишком старательно выговаривала слова.
Эйнури нахмурилась и поглядела на нидэмку через стол. Саити первой подставила свой бокал изумлённой Маэтте, которая не думала, что вместо терпких нидэмских и каддских напитков будет разливать предназначенный королю сок.
Пока ждали мясо, жарящееся на огне в прокопчённых стенах королевских жаровен, начали с фруктов.
По традиции, Мэйриадок разрезал эй-иу — древний плод, означавший единство и целостность Солнечной земли. Отведав кусок этого плода, собравшиеся уже не имели права вступать в конфликт до следующего дня. В Пустыне это правило, впрочем, часто не срабатывало, и там эй-иу называли «плодом раздора».
— Вкусивший плод не узнает жажды спора и мести до самого следующего восхода Старшего Солнца, — возвестил Мэйриадок, передавая зелёные кусочки мякоти, полные чёрных семечек, по кругу — от министров до нидэмских гостей.
Он заметил, как женщина с маленькой земли прошептала что-то, прежде чем попробовать кусочек кисловатой мякоти.
— Что она шепчет? — тихо спросил Мэйриадок у Пимантина.
— Молитву, мой король, — ответил он. — Их земля живёт тяжко, потому они благодарят Солнца за каждый кусок пищи. Без молитвы, считают они, их вновь настигнет вечный голод.
— Разве в Нидэме нет плодородных земель? — так же шёпотом изумился король.
— В Нидэме — есть, — ещё тише ответил Пимантин, — но не в их регионе.
Мэйриадок понаблюдал: она то и дело поглядывала на полные яств королевские блюда. Возможно, такое изобилие она видит чуть ли не впервые... как Тэймарт в пустынном форте, где тоже нечем кормиться, несмотря на плодородные земли Леса.
— Так почему... другой регион не поделится? — совсем сконфуженно пробурчал Мэйриадок.
Пимантин не ответил, посмотрел мимо него и кому-то кивнул.
— Ну, что же, — Ардарэн выпрямился, поведя плечами. Его статная широкая фигура привлекла взгляды окружающих, и он продолжил: — Как генерал каддской армии, занимающий должность министра по делам иноземного сотрудничества, с позволения Светлого короля и главного регента, министра Пимантина, объявляю собрание открытым.
Нидэмцы в остроконечных шапочках переглянулись. Оба выглядели смущёнными, опустив украшенные крупными серьгами уши.
— Но... Ардарэн, то есть министр, в Центральном Нидэме не приступают к важным вопросам до окончания трапезы.
— Сытое тело не ведает дела, — усмехнулся Ардарэн, и по залу прокатилась волна смешков. Смеялись, в основном, нидэмцы. — Посему приступим.
Послы из Центральной земли поняли, что они в меньшинстве, и только вздохнули.
— Слово королю Мэйриадоку, — резко сказала Эйнури, и он вздрогнул. Ардарэн уже открыл собрание за него от имени его и регента, зачем ещё?.. — Позволишь начать собрание, мой король?
На него посмотрели все: нидэмка с маленькой земли, медленно жуя мякоть священного эй-иу, нидэмцы из центральной области, которым помешали закончить трапезу, Ках-Эл и Саити с запада Нидэма, повернувшие к нему уши, не прикрытые коротко стриженными волосами. Смотрели и министры, подданные монарха из рода Дайериэлов. Люди, многие из которых старше него вчетверо, а то и больше. Разве ему есть, что сказать им, знающим намного больше него?..
— Позволяю, — медленно произнёс он.
— Славно, с формальностями покончено, — покачал головой Пимантин. — Для начала слово вам, Юби-Ан. Вы ведь представляете правителя Вайемара?
— Да, министр, — кивнул мужчина в остроконечной шапочке. — Мы должны будем спросить его мнение после того, как обсудим взаимоотношения.
— Правитель Вайемар мог бы приехать на переговоры со Светлым королём сам, — заметила Эйнури.
— Правителю Вайемару... нездоровится, — дёрнула опущенными ушками спутница Юби-Ана. — У него, знаете, такая ломота во всём теле, и он та-а-ак сильно гнусавит, что...
— Кими-Ан права, — подтвердил он. — Также он просил нас принести королю извинения от его лица, — Юби-Ан положил руку на сердце и поклонился, — и попросить о встрече с ним в другой раз.
Мэйриадок растерянно обернулся к Пимантину, затем к Ардарэну, но все министры смотрели на него, настороженно вздёрнув уши.
— Извинения принимаю, — произнёс он неуверенно, но у Юби- и Кими-Ан словно Западные горы свалились с плеч. — А что касается встречи... Я даже и не...
— Определим по исходу этого совещания, — оборвала Эйнури, — когда будет ясно, что именно передать Вайемару.
Пока послы из центрального Нидэма растерянно переглядывались, голос подала Саити, слегка приподнявшись для привлечения внимания:
— Зато запад Нидэма готов обсудить вопросы сотрудничества. — Помимо чёткого выговора, у неё был звонкий, довольно напористый голос. — Мы готовы вложиться в строительство железной дороги — не деньгами, так ресурсами.
— Да, — подхватил Ках-Эл, осушил бокал с соком и лихо облизнул кончик носа, — ведь мы делим с Пустыней Кадды Западные горы, а они богаты магнитом.
— Пока кое-кто не разграбил их... — буркнула Эйнури, крутя стакан в руке.
— ...И для дальнейших проектов, в которых понадобится руда, запад Нидэма предлагает захватить и его при строительстве дороги в центральный регион.
— Да! Это мы тоже обязательно сообщим Вайемару, — центральные нидэмцы склонили свои остроконечные шапочки.
— Сообщите также вашему правителю, что от него потребуется финансовое вложение в проект, — заметил Нэйран.
— Руды будет недостаточно?! — взвилась Саити, остро взглянув на каддского казначея.
Он равнодушно пожал плечами и отхлебнул сок, прикрыв глаза.
— Нам и так потребуется рисковать! — продолжила нидэмка с запада, повернувшись к королю. Мэйриадок под столом крепко сцепил пальцы — так, что кольцо Солнца больно впилось в сустав. — Вы сами прекрасно знаете о разбойниках, орудующих на наших дорогах! Скольких уже они перебили за куски руды?! Ках-Эл, ты же был там, ты видел!
Её спутник быстро глянул на Ардарэна, и он коротко кивнул.
— Был. Их зверства не поддаются описаниям.
— Это... нидэмцы? — осведомилась Эйнури.
— Не только, — прозвучал голос Ардарэна, и министр отвела бокал от губ. — Впрочем, этот сброд недостоин вообще носить ни одно из имён народов Солнечной земли.
— А если... — робко начала женщина из маленького нидэмского региона и быстро глянула на Пимантина.
— О-Нири, продолжай, прошу тебя, — позволил старик, и женщина набрала в лёгкие побольше воздуха.
— А если вести дорогу не на запад, а на восток?
По залу прокатились удивлённые возгласы. Нидэмцы принялись переглядываться, а министры Кадды настороженно уставились на посланницу с восточных земель Нидэма. Она смотрела прямо и гордо, плотно сжав тонкие губы. На её лицо ложились очень глубокие чёрные тени, очерчивая скулы, впалые щёки и острый нос.
— На восток? Мы не ослышались? — переспросил Юби-Ан.
— На востоке сроду не было руды, — подхватила Саити. — У вас же там одна пустыня — камни, присыпанные песком!
— Да, наш регион небогат, мы почти голодаем, — представители центрального Нидэма тут же опустили глаза и сделали вид, что увлечены тем, что осталось от плода эй-иу в их тарелках — толстая колючая кожура, — но наши люди науки говорят, что наши недра тоже скрывают руду.
— И... вы уже начали добывать её? — спросила Эйнури, вскинув ушки. Она была удивлена, что никто из каддских министров не был осведомлён о наличии магнитных руд ещё и на неплодородном востоке Нидэма — абсолютно гладкой пустыне, где нет ни одного намёка на холм, не то что на гору.
— Не, добывать ещё не начали, — легко ответила О-Нири, качнув головой. — Но как-нибудь начнём обязательно, честно!
Саити сдвинула брови и недоумённо взглянула на Ках-Эла. Люди из центрального Нидэма напустились на неё:
— Раз вы даже не приступили к добыче, зачем говорить о том, что у вас что-то есть?! Сколько нам ждать, пока вы откопаете пару жалких кусков магнита?
— Эй-эй! Это... кхем... Меня интересует более глобальный вопрос! — Ках-Эл постучал длинным крепким ногтём по краю пустого стакана, привлекая внимание. К нему тут же сорвалась Маэтта с кувшином, думая, что он требует ещё сок, но нидэмец прикрыл ладонью стакан, и девушка разочарованно отступила. — В ваших краях есть, кому заниматься этим?
— Наши люди науки... — начала было О-Нири.
— Ваши люди науки больше похожи на жрецов! — перебила её Кими-Ан. — Готова поспорить, они нашли руду силой мысли!
Она вытянула вперёд ладони и сделала пассы руками, вдохновенно закатив глаза. Все нидэмцы разразились обидным хохотом, особенно Саити, захлопавшая ладонью по столу.
Мэйриадок отметил, что О-Нири обладала невероятной выдержкой: в ответ на насмешки она лишь усмехнулась.
— Не буду лукавить: моему региону и правда потребуются учёные умы, чтобы достать руду из-под «сплошного камня и песка», как вы там это очень мудрёно завернули.
«Они назвали это “камнями, присыпанными песком”», — мысленно поправил Мэйриадок и прикусил язык: о чём он только думает, когда обсуждаются такие вопросы?! И это он ещё собирался учиться принимать решения!
— Светлый король Кадды, — О-Нири вдруг почтительно склонилась в его сторону, и Мэйриадок вздрогнул, вырываясь из сумбурных мыслей, — прошу тебя оказать поддержку восточному региону Нидэма и прислать людей науки для добычи и обработки нашей руды. Дорога принадлежит вам, и всё, что мы можем, — это предложить вам ресурсы за строительство путей через наш регион.
Не успел Мэйриадок открыть рот, как Саити грохнула дном стакана по столу.
— На западе руду добывают давно! Наши источники не исчерпать и за много десятков лет! И у нас гарантированно есть ископаемые — можете прибыть в Западные горы и потрогать их собственными руками! Это не... непонятная восточная находка полоумных жрецов, которой нам не увидеть, наверно, ещё полвека! Светлый король Кадды, послушай-ка теперь меня! — Она воззрилась на Мэйриадока, вжавшегося в спинку кресла до боли в спине. — Прошу силами всех Солнц и Лун дать ход проекту строительства пути на запад нидэмских земель.
Её поведение показалось Мэйриадоку странным. Будто бы она была... пьяна? Нос и кончики ушей Саити запылали, но такое бывает и от раздражения, которое она сейчас активно пыталась подавить.
— Центр уже устал от перебоев поставок товаров из-за атаки разбойников на запад, — бросил Юби-Ан.
— И мы сами от них отбиваемся!..
— Вам помогает Кадда, — вмешался Ардарэн.
Ках-Эл дёрнул Саити за рукав, и она не сумела возразить старым боевым товарищам. Однако инициативу перехватила Кими-Ан:
— Важнее соединить две столицы — Нидэма и Кадды. Два культурных и финансовых центра. Центральный Нидэм вложится в это...
— А разве вы не должны спросить об этом у правителя Вайемара, прежде чем давать такие обещания? — усмехнулась Эйнури.
— Думаю, Вайемар уже дал им добро на установление любых отношений, которые позволят стричь налоги со всех остальных, — фыркнула Саити и резким жестом опрокинула в себя стакан сока.
Пимантин накрыл сухой старческой ладонью вспотевшие пальцы короля, которые он сцепил под столом, нервно теребя кольцо Солнца. Они были ледяными как затерянные горы на юге Кадды, а металлическое, неживое кольцо и вовсе обожгло холодом тёплую руку, заставив регента отдёрнуть её.
Мэйриадок резко повернулся к Пимантину, отчаянно ища поддержку в его поблекших глазах.
— Пора, мой король, — прошептал он. — Тебе нужно сказать своё слово.
Мэйриадок поднялся, и все разговоры, шипение и переругивания разом стихли. На него вновь смотрело множество людей, ожидая от него чего-то... великого? Мудрого? Или напротив, нелепого, чтобы обвинить юного короля в неразумности?..
— Я, король Кадды Мэйриадок Дайериэл, правящий в Пограничье и дающий защиту и Лесу, и Пустыне, — начал он подрагивающим голосом, — выслушал все ваши прошения. Когда я объявлю своё решение, считайте себя вправе возразить мне.
Эйнури вызывающе поглядела на него, но Мэйриадок не задержал на ней взгляда. Не посмотрел он даже на Ардарэна.
— Итак, Кадда готова продолжать строительство дороги и протянуть её в Нидэм.
Черноволосые послы оживились. Мэйриадок не мог ощущать то, что почувствовали сейчас каддские министры, но они заметно насторожились, понимая, что действия короля выходят из-под их контроля.
— Мы посодействуем восточному региону в поисках руды...
Конец фразы потонул в негодующих возгласах: «Мы разоримся!», «Запад давал вам перспективы, а что сейчас?!», «Вы только что не хотели вкладываться в совместный проект, а теперь готовы поддерживать заведомо невыгодное предприятие?!».
Мэйриадок с деланным спокойствием слушал перебивающих друг друга нидэмцев, искренне опасаясь, что ещё немного — и они полезут в драку.
— Король говорит! — вдруг рявкнул Ардарэн, и нидэмцам осталось лишь шипеть друг на друга, скаля зубы.
В воцарившейся тишине послышался только плеск разливаемой по стаканам жидкости.
— Слово за мной, — продолжил Мэйриадок, смерив взглядом присутствующих. — Кадда будет помогать Нидэму на востоке и по-прежнему на западе. — Саити фыркнула и насмешливо подняла стакан «в честь» короля. — И чтобы всё шло безопасно и никто не понёс убытки, торговые пути и месторождения будет охранять каддская армия.
Юби-Ан настороженно вскинул уши.
— Светлый король, ты предлагаешь нам впустить чужие войска? Правитель Вайемар...
— Правитель Вайемар должен решить, что для него важнее — получить магнитную дорогу, новые рудники и технологии или продолжать терпеть набеги разбойников на все ключевые торговые пути Нидэма! — перебил его Мэйриадок. — А значит, стоит задуматься и над тем, как обеспечивать безопасность при таких условиях. Кроме того, не помешало бы озаботиться поправками в законах о пересечении границ, чтобы в будущем поездами не воспользовались нелегалы.
— Надеюсь, вы не сошлёте к нам ещё и своих преступников, — хмыкнула Кими-Ан, — которые будут работать на наших рудниках.
— Если вам хватит своих — не сошлём, — улыбнулась Эйнури.
— Передайте Вайемару моё решение, — устало закончил Мэйриадок, опустился в кресло и осушил стакан сока. — Если он захочет — пусть найдёт способ поговорить со мной лично.
За стенами дворца весь день шелестел дождь. Он то усиливался, врываясь холодными иглами в тёплые комнаты через распахнутые ветром окна, то стихал, и было слышно, как крупные капли бьются о каменную подъездную дорогу. Все даже пропустили сумерки — небо было так плотно затянуто тучами, что никто не заметил, как Солнца окончили свой дневной путь и скрылись по ту сторону земли.
К концу собрания кое-кто успел развеселиться так, словно вместо сока эйны в стаканах всю трапезу плескалась солнечная вода.
Ардарэн, Ках-Эл и Саити затянули народную песню, сложенную после победы при Адросе. Все слушали, не пытаясь прервать певцов, но Эйнури, казалось, очень хотела это сделать, утомлённо подпирая голову рукой.
О-Нири пыталась попробовать как можно больше блюд, но в итоге отставила тарелку с надкусанными плодами, наполовину выеденными приморскими ракушками и недогрызенными костями летающих ящеров.
А после Кими-Ан под заунывное горловое пение своего спутника исполнила традиционный танец, звякая серьгами, целиком унизавшими оба её уха.
— Кажется, нидэмские послы неплохо провели у нас время, — буркнул Мэйриадок Кэолу.
Король вышел вместе с послами на улицу, под проливной дождь, чтобы оказать последний знак гостеприимства — проводить нидэмцев в гостевой дом.
Ардарэн уже вовсю распоряжался: скомандовал сопровождающим стражникам вооружиться зонтами. Оказавшись на улице, западные нидэмцы весело заулюлюкали, начали прыгать по лужам и выпихивать друг друга из-под зонтов. Слышалась их непонятная, неразборчивая речь с множеством шипящих звуков. Изредка Ардарэн что-то им отвечал на их птичье-змеином языке, и те ещё пуще заливались хохотом.
— Удивительно, что у них постоянно было, что пить, хотя Маэтта почти не подливала им сок, — усмехнулся Кэол, и Мэйриадок повернул к нему ухо.
— О чём ты, Кэол?
— А ты не почувствовал, мой король? — рассмеялся стражник, но заметив, что Мэйриадок багровеет, быстро добавил: — Похоже, кто-то на этой трапезе всё-таки достал что-то... горячительное.
— Что ты говоришь?! — зашипел Мэйриадок, оскалившись.
Они вошли в сад, обычно пёстрый, но теперь мрачноватый, с плотно закрытыми бутонами прячущихся от дождя пёстрых цветов. Показать сад гостям, увы, не удалось, поэтому по нему шли быстро, стараясь не наступать в лужи.
Вдруг улыбка на лице Ардарэна потускнела. Он замедлил шаг и повёл ушами, будто прислушиваясь. Мэйриадок заметил это, потому что разгневанно буравил взглядом затылок «этого негодного генерала-выпивохи».
По телу короля пробежала предательская дрожь. Волосы на холке начали приподниматься. Ладони вмиг вспотели.
«Почему я так нервничаю? Нидэмцы?.. Кто-то из них хочет мне зла, и Ардарэн это ощутил?..»
Мэйриадок остановился, на него налетел Кэол, извинился и спросил, в чём дело. Тот промолчал.
— Эй? Светлый король? — Нидэмцы остановились, и Юби-Ан повернулся к нему.
Лица нидэмцев были эмоциональнее каддских, и Мэйриадок понял, что его лицо выражает заботу.
В которую он не поверил.
Ардарэн возобновил прерванную беседу с Ках-Элом и Саити, и они вновь так же громко засмеялись. Мэйриадок не мог чувствовать, но Ардарэн даже в веселье был напряжён как натянутая тетива. Хоть это и неудачное сравнение для пустынника.
Дождь хлестал немилосердно; поменялся ветер, чуть не вырвал зонт из руки Кэола, и Мэйриадоку в лицо ударили колючие капли. Он зажмурился.
— Светлый король! — раздался крик Юби-Ана над самым его ухом, а затем, не успел тот открыть глаза, был сбит с ног мощным ударом в плечо.
Мэйриадок повалился прямо в лужу. Ощутил, как из-за сбившегося плаща намокает платье.
И как тяжёлое тело нидэмца падает ему на ноги.
— Юби-Ан! — завизжала его спутница совсем рядом и что-то затараторила по-нидэмски, повторяя и повторяя его имя.
— Мой король! — Кэол навис над Мэйриадоком, заслоняя его собой. — Не двигайся!
Юби-Ан, постанывая, откатился, освобождая ноги короля.
Мэйриадок попытался сесть, чтобы увидеть нидэмца.
Посол зажимал рукой правый бок, из которого при каждом вдохе и выходе толчками вырывалась кровь. Она струилась по его красному одеянию, делая его ещё темнее, окрашивала золотой узор в багряный цвет. Остроконечная шапочка слетела с головы, и теперь валялась в грязи.
Между пальцами Юби-Ана торчал короткий стержень дротика.
Сердце Мэйриадока бешено, оглушительно билось. Он сглотнул раз, другой, чтобы наконец что-то расслышать.
Кими-Ан плакала, держа за плечи расплывшегося в нелепой позе раненого Юби-Ана. Нидэмка с востока стояла, прижав руки к тощему лицу, и, крепко зажмурившись, громко молилась вслух.
Наконец Кэол подхватил Мэйриадока под мышками и рывком поднял на ноги.
— Уходим, быстро! — Он потащил короля во дворец. — За мной! — обернувшись, велел Юби- и Кими-Ан. — Лекаря, лекаря сюда!
Из дворца выкатился Аэтел. Он нёсся, обнажив длинный лесной клинок.
— Король ранен?! — выпалил он, мертвенно бледный.
Мэйриадок тяжело взглянул на него и помотал головой.
— Нидэмец, — сказал Кэол, и Аэтел вздохнул с облегчением.
— Он ранен! — заорал Мэйриадок, и оба стражника вздрогнули. — Лекаря, вам сказано! Живо!
Аэтел бросился во врачебный пункт, а Кэол втащил короля во дворец, показывая путь Кими-Ан, волочащей на себе своего спутника.
— Помогла бы хоть, чтоб тебя! — проворчала Кими-Ан почему-то по-каддски, обращаясь к О-Нири. Та продолжала исступлённо молиться, но при этом вслепую прекрасно за ними поспевала.
Регент Пимантин и Нэйран встретили их у порога. Они собирались бежать на крики, уже в плащах, с зонтами наготове. Отбросили их, помогли Кэолу дотащить Мэйриадока до дивана.
— Я в порядке! — Он яростно отбил их руки. — Вот, кому нужна помощь!
Кими-Ан доволокла напарника до диванов, но в последний момент испугалась и вопросительно взглянула на короля. Тот раздражённо закивал, позволяя испачкать мебель.
Юби-Ан уставился невидящим взором в потолок, пропитывая кровью королевский диван.
Мэйриадок не выдержал и подошёл к нему, присел рядом, пялясь только на его рану.
«Банда Заката. Это они!» — пришла к Мэйриадоку единственная — и наверняка верная — мысль.
Явился лекарь. Едва заметно скривился при виде того, что пациент — нидэмец. Мэйриадок внимательно наблюдал за окружающими, и отлично понимал их взгляды.
— Мой король, дай мне подойти, — мягко попросил лекарь, чтобы сесть около раненого. — И ты тоже, — обратился к Кими-Ан, которая ни на шаг не отходила от него. Плакала, заламывая руки.
— Что случилось? — спросил Мэйриадок бесцветными губами.
— Покушение, мой король, — сухо ответил Кэол.
— Это я понял. Почему... — Он обращался скорее к Юби-Ану. — Почему в тебя?..
Тот простонал, повернул голову к Мэйриадоку и приоткрыл глаза, которые всё равно заволокло третье веко.
— Чтобы... не в тебя... — произнёс он слабеющим голосом. — Ты... не чувствовал... а я... да... Ну я и...
— Ты... спас меня? Ты меня толкнул? Специально? Чтобы вывести из-под удара?
Лекарь, пожилой лесной каддец, посмотрел на короля укоризненно.
— Мой король, при всём уважении, не задавай сейчас пациенту никаких вопросов. Ему нужен покой.
Он выудил из белого портфеля маленькую коробочку, вскрыл её, окунул палец в какой-то порошок и провёл им под носом Юби-Ана. Тот резко вдохнул, поморщился, но почти сразу же успокоился и будто бы задремал.
— Он будет жить? — надломленным голосом спросила Кими-Ан.
— Если не разойдётесь, — тихо, мягко, но угрожающе произнёс лекарь, — а она, — кивнул на О-Нири, уже завывавшую свои молитвы, — не перестанет...
— Поняла, ухожу! — Кими-Ан схватила О-Нири под локоть и поволокла прочь, за Нэйраном, который вызвался проводить послов в одну из комнат дворца.
Напоследок нидэмка обернулась на Мэйриадока, и в её взгляде он прочёл: «Почему? Почему нидэмец спас каддца?».
Мэйриадок уставился на свои руки. На кольцо Солнца.
«Действительно — почему?..»
— Проклятье! Моя «звёздочка»! — ругалась Саити, карабкаясь по стене, отделяющей королевский сад от остального Пограничья. — Вряд ли, когда мы его догоним, она всё ещё будет в нём!
— Ты должна была сдать всё оружие, — задыхаясь от быстрого бега, рявкнул Ардарэн. — Молчи теперь, что ты его подбила.
— Ну да, иноземным послам не положено! — оскалилась она в ответ. — Но если бы у меня «звёздочки» с собой не было?..
Втроём они сметали кусты, которые уже помял убегающий убийца. Его кровавый след они то и дело видели на земле и на листьях на уровне груди.
— Долго он не протянет, — выдохнул Ардарэн. — А мне он нужен живым.
— Ну извини, не было времени прицелиться!
Наконец они заметили его: белые волосы сверкнули сквозь струи ливня, когда беглец выбежал на главную улицу столичного предместья. Мечась от одной стороны дороги к другой, он наконец юркнул в открытый подъезд одного из домов.
— Он может сбежать через чёрный ход! Разделимся! Саити — заходи слева! Ках — бери справа!
— А ты? — крикнул Ках-Эл.
Каддский генерал не успел ответить — преследователи разделились.
Он забежал в дом. Бушующий ливень остался позади — колотил по крыше и козырьку подъезда, мешая слышать беглеца. Но это и не нужно.
Ардарэн опустил глаза и увидел кровавый след, ведущий наверх. Скорее всего на крышу. Чёрным ходом беглец не воспользовался — и либо он настолько самонадеян, что в его состоянии способен вылезти через окно и спуститься по стене, либо...
«Живым! ЖИВЫМ!»
Перемахивая через четыре ступеньки, Ардарэн побежал вверх по лестнице. Он чуть не сбил детишек, возившихся на ступенях, и, перепрыгнув через их изумлённо задранные головы, помчался дальше. Налетел на пожилого мужчину, вышедшего покурить в распахнутое окно, наслал себе вслед набор витиеватых ругательств. За одной из дверей кто-то вскрикнул — Ардарэн схватился за меч и обернулся, но, прислушавшись, понял, что кто-то ругается в квартире. Генерал выругался сквозь зубы и, задыхаясь, продолжил путь. Он явственно ощутил, что ещё на пару этажей ему бы не хватило здоровья.
И действительно — след свежей крови вёл на крышу по узенькой лестнице.
«Как он, Сумрак его забери, не сорвался?!» — мимоходом подумал Ардарэн.
С обнажённым мечом он выбрался на крышу, где его опять настиг ненавистный дождь. Заливал глаза, заставляя наползать мутное третье веко, склеивал пряди волос, прилепляя их ко лбу.
Удиравший пограничный каддец сидел у самого края, привалившись спиной к ограде, и тяжело дышал. «Звёздочка» Саити торчала у него прямо из горла.
Ардарэн подошёл, выставив вперёд меч.
Несостоявшийся убийца короля поднял голову. Забулькал кровью, побежавшей у него изо рта.
— Старухе Аирэ всё равно больше не жить, — произнёс Ардарэн холодно. Ливень глушил его голос, но он надеялся, что его слышат. — Говори, где она, и я подарю тебе безболезненную смерть.
Пузырька с ядом у него либо не было, либо он его потерял. Но кончать с жизнью убийца не спешил. А может, знал, что обречён, со «звёздочкой» в горле.
Вдруг он распахнул глаза, посмотрев прямо на Ардарэна. Яркие, зелёные глаза. В сплошном ливне видно только их. И они смотрят, пытаясь проникнуть глубже, в самую душу, чтобы...
Ардарэн, обратилась к нему королева Эрна. Подойди к краю. К самому краю, Ардарэн. Я прошу тебя! Подойди и ступи вниз...
Ардарэн яростно помотал головой. Он не поддастся этому!
— Не пытайся испытывать на мне вашу магию, — прорычал генерал. — Мою эмпатию ты не проведёшь и не заставишь меня скинуться с крыши одним только взглядом.
Кажется, это было последнее, что мог использовать убийца. И он искренне надеялся на этот последний способ. Отчаялся, запрокинул голову. Захрипел.
— Прекрати мстить за бабку короля, генерал, — с трудом произнёс он. — Её убили не мы.
Ардарэн вздрогнул: то же самое говорила Антана, пока боролась с ним в гостиничной комнатушке.
— Не вы? И продолжаете убивать Дайериэлов?..
— Эрну и Аэрика убили не мы! — Глаза убийцы расширились, и Ардарэн зажмурился, чтобы он снова не попробовал свой манипулятивный приём. — Да, Аирэ рада такому положению дел. И будет посылать нас, пока ты тоже не успокоишься. Но убивали не мы.
— А кто? Ты-то хоть знаешь?
Глаза каддца начали закатываться. Ардарэн подошёл к нему и пнул его в ногу, приводя в чувство.
Его глаза вернулись на место. Но уже потухшие. Больше они не могут ничего внушать.
— Не там ищешь, генерал. Не там. Бежишь слишком далеко...
Тяжёлые веки опустились навсегда. Голова повисла, опираясь подбородком на торчащую из горла «звёздочку».
Дождь размывал натёкшую из раны кровь.
— Как он оказался в королевском саду? Какого Сумрака вы его пропустили?!
— Мы не знаем, генерал Ардарэн! Он... Он так посмотрел... И всё...
— Мы ничего не помним. Сами удивляемся!
Ардарэн стремительно шёл к дворцу, держась за рукоять адросского меча. За ним следовали пограничные стражники, страшно сконфуженные. И Ардарэн чувствовал, что они не врут. И знал.
«Посмотрел — и всё. Именно так».
Саити всё не могла налюбоваться на вернувшуюся к ней «звёздочку».
— Спрячь, — мрачно велел Ардарэн. — Никто не должен узнать, что ты не сдала её страже.
— Такой-то страже, пожалуй, сдашь, — фыркнула нидэмка.
— Саити, — обернулся к ней генерал, — при всём моём уважении и доверии к тебе — прекрати. Ты находишься в Кадде.
Мэйриадок, Пимантин, Нэйран, Кэол, Кими-Ан, О-Нири и даже Эйнури сидели на диванах, когда все трое вошли. Юби-Ан, уже пришедший в себя, попытался привстать, но Кими-Ан накинулась на него, уложив обратно.
— Мой король, — склонился Ардарэн в почтении, — тот, кто мог стать твоим убийцей, мёртв.
Король выдохнул с облегчением, но это почти его не утешило. Он понимал, что будут ещё и ещё.
— Мёртв? — произнёс Юби-Ан слабым голосом. — Ах... Что же...
Ардарэн, Саити и Ках-Эл всё ещё стояли на пороге, какие-то чужеродные, мрачные во всём сияющем великолепии. Мэйриадок уже переоделся в сухое, сидел, завёрнутый в плед.
— И почему он мёртв, генерал, когда ты должен был взять его живым? — резко спросила Эйнури.
Ардарэн опустил взгляд в пол, посмотрел на свои полные воды сапоги.
— Несчастливая случайность.
— Очень часто они стали тебя преследовать, — фыркнула Эйнури. — Подумай об этом.
— Ты проявил храбрость, Юби-Ан, — вдруг сказал Пимантин, и нидэмец посмотрел на него мутным взором. — Спасти короля иного государства, с которым непростые отношения, дорогого стоит. Похоже, Кадда у Нидэма в долгу.
Эйнури послала ему предупреждающий взгляд, но старик мягко отмахнулся.
— Не стоит, — охнул Юби-Ан. — Это был простой человеческий жест. Так поступил бы каждый, будь то король или нет.
Он поймал напряжённый взор Мэйриадока и ободряюще улыбнулся ему.
— Выходит, я лично у тебя в долгу, — сказал он.
Юби-Ан не ответил.
— Теперь объясните, — потребовала Кими-Ан, уже придя в себя после потрясения, — что произошло. Почему нидэмский посол был ранен в Кадде на королевском приёме.
Ардарэн прохлюпал к дивану, на котором сидели все представители Кадды. На противоположном — Нидэма. Генерал оказался прямо напротив неё, и нидэмка из Центральной земли выжидающе посмотрела на него жёлтыми глазами.
— Банда Заката, — сухо отозвался Ардарэн. Он ощутил, как же смертельно он устал. — Она терроризирует род Дайериэлов уже третье поколение. — Нидэмцы покивали: об этом знали по всей Солнечной земле. — Это было покушение на короля, а Юби-Ан его спас. Едва ли не ценой собственной жизни.
— Дело пахнет международным скандалом, — заметила Кими-Ан. — Дурные вести разносятся быстро. И где-то обязательно узнают, что нидэмский посол был тяжело ранен каддскими заговорщиками...
— Вместе с этим желательно вспомнить, где укрывается банда Заката со своим лидером, — сверкнула глазами Эйнури. — В Нидэме.
— Не в наших землях! — отвела уши назад Кими-Ан. — Правитель Вайемар непременно бы...
— И не в нашей! — воскликнула О-Нири. — Видят боги, в нашей им делать нечего!
— Запад тоже слишком суров, да и прочёсан вдоль и поперёк, — буркнула Саити, — чтобы изнеженная бабка Аирэ раскинула там свою «цитадель разврата», как вы, каддцы, называете семьи, в которых людям разрешено любить тех, кого они...
Ардарэн громко кашлянул, и Саити замолчала.
— Вот, чем может обернуться благодеяние, — болезненно усмехнулся Юби-Ан. — Что ж, нужно написать правителю Вайемару, что мы задержимся.
— Принесу бумагу, — вызвалась Эйнури и стремительно удалилась, радуясь возможности покинуть такое общество.
Долго, слишком долго все сидели молча, глядя куда угодно, но не друг на друга. Всем всё было ясно и без взглядов, и без слов, а Мэйриадоку просто было легче ни на кого не смотреть.
Госпожа Аирэ не любила Нидэм. Не любила климат северной его части за промозглые ветра, не любила манеру строить дома — лепить их почти друг на друга, как попало. Она совсем не любила Нидэм.
Но он принял её под свой кров, и она была ему благодарна.
В конце концов, ещё и за ту свободу, которую он давал. Семьи из двух жён и одного мужа, или наоборот, или из двух мужей и одной жены, а то и того больше, жили по соседству в каждом доме. Нидэмские женщины могли начать ласкать друг друга здесь прямо на улице, под окном госпожи Аирэ. И если сперва она воротила нос, то теперь...
Она видела чёрные как уголь волосы главы северной нидэмской земли и всей ей семьи. Видела её прекрасных детей: девочку и мальчика, — которые с младенчества были помолвлены и ждали совершеннолетия. Знала, что уже четыре поколения родственники славной Шан-Ди венчаются исключительно в пределах своего рода. Благодаря этому они так прекрасны и могущественны. И дети никогда не мучаются выбором или обидой, что возлюбленные выбрали не их. Всё предопределено, всё решили великие предки.
Великий род Аирэ вернёт себе своё славное имя. И не нужны будут ни Дайериэлы, ни Ан Эймы, ни Эвины. Все древние рода со временем сгинут — лишь род, что блюдёт чистоту, будет жить вечно.
— Анториэл! Антэлли! Идите сюда! — позвала она.
Внук и внучка явились сразу же: они знали, что бабушку лучше не сердить и не заставлять ждать.
Госпожа Аирэ не удержалась и улыбнулась, увидев их. Воплощение совершенства, дети её родных детей! Внуки её и её родного брата. Одна кровь, ничем не разбавленная. Идеальная. О, эти мягкие белые волосы, остренькие ушки, продолговатые зелёные глаза, вытянутые лица с тонкими носиками!..
Госпожа Аирэ почувствовала, как на глаза навернулись слёзы умиления. Быстро заморгала, чтобы смахнуть их, и полушёпотом произнесла, словно боясь спугнуть нечто невесомое:
— Разденьтесь, скорее разденьтесь, мои милые!
Брат и сестра переглянулись только глазами, не повернув голов, но бабушка это заметила.
— Чего же вы ждёте? Вы знаете, что не войдёте в комнату одетыми. Снимайте платья здесь!
Следуя как родной лесной, так и нидэмской моде, семья Аирэ носила одежды в пол, но плотные воротники и рукава оставила каддскому прошлому — здесь, в Нидэме, оголяли плечи и не стеснялись декольте. А сверху всегда можно набросить накидку.
Анториэл и Антэлли почти синхронно спустили накидки с плеч и отложили на кресло, соседнее от того, на котором сидела бабушка. Она глубоко втянула носом воздух — молодой запах их тел.
Антэлли легко сбросила на пол платье, развязав пояс. Анториэл чуть дольше провозился со штанами под испытующим взглядом бабушки. Она удовлетворённо отметила, что её внук уже совсем вырос.
А вот внучка — его близняшка — казалась младше своих лет, с маленькой острой грудью, покатыми плечами и узкими бёдрами. Возможно, её время наступит через год, но госпожа Аирэ медлить не желала.
— Умницы, — похвалила она, встав с кресла. Подошла, положила сухие, слегка морщинистые руки на обнажённые плечи внуков. — Идите в комнату. Я всё приготовила.
Походка обоих была деревянной. Парень и девушка поднимались по лестнице, едва сгибая ноги. Возможно, стеснялись того, как колышутся ничем не прикрытые ягодицы.
Госпожа Аирэ отворила дверь в комнату, из которой тут же дыхнуло теплом и ароматом зажжённых палочек. Окно было плотно закрыто ставнями. Солнечному свету проникнуть было неоткуда; царил полумрак, красноватый от пламени свеч, упрятанных в цветные колпаки.
— Ну же, заходите. — Бабушка легонько толкнула внуков в спину.
Им ничего не оставалось, как войти внутрь. Госпожа Аирэ осталась в дверях.
— Выйдете, только когда закончите, — сказала она мягким, шелестящим голосом. — И не пытайтесь обмануть меня.
Мэйриадок без стука отворил дверь в комнату Ардарэна, прошлёпал босыми ногами по полу без ковров и опустился на жёсткую кровать генерала, всё ещё болезненно кутаясь в плед.
Ардарэн, в одной ночной рубахе, только что из умывальной комнаты, где пытался согреться после беготни под ливнем, изумлённо взглянул на него.
— Ты не пьёшь? — вяло удивился Мэйриадок, обведя комнату взглядом и не обнаружив в ней кувшина с солнечной водой. — Неужели?
— Не пью, — изумлённо ответил он.
— Тебе вполне хватило на собрании, да?
Уши Ардарэна синхронно встали торчком.
— Мой король?..
— Что, думал, я не узнаю? — Мэйриадок старался, чтобы его голос звучал сердито. — Подливал из своей фляги себе и западным нидэмцам в сок!
— Надо было как-то смягчать ситуацию, мой король. Я давно знаю Саити, и она так же страшна в гневе, как хороша в бою, так что... Лучше ваэнна, чем ссора с министром Эйнури, верно?
— Лучше ваэнна, да, — тихо произнёс он, — чтобы потом упустить бандита, который мог убить твоего короля!
Ардарэн замер, не успев завязать шнуровку на вороте рубашки. Опустил руки и показался каким-то растерянным.
— Ладно, — буркнул Мэйриадок. — Чего я распинаюсь. Тебя уже не переделать.
Вдруг генерал подошёл к нему и присел на корточки, глядя снизу вверх.
— Прости, мой король. — Ардарэн взял его за руку и погладил большим пальцем кольцо Солнца.
— Банда Заката ещё жива. Она подбирается всё ближе... Я измотан страхом и ожиданием, Ардарэн. Завтра я могу оказаться один, и тогда дротик прилетит в цель.
Генерал долго молчал, держа руки короля в своих. Думал, глядя куда-то мимо него. Наконец сказал:
— Тебе нужно уехать. Я отвезу тебя подальше, в Лес, в дом твоей бабушки. Помнишь его? Ты любил там отдыхать.
Глаза Мэйриадока округлились.
— Только когда она была жива! Я не появлялся там с тех пор, как... Я... не смогу!
— Сможешь, — сказал Ардарэн настойчивее. — Сад королевы Эрны далеко отсюда, в глуши, куда никто не доберётся. Это твой фамильный дом, который тебе следует навестить однажды. Вдохнуть в него жизнь, не дать разрушаться тому, что было дорого твоей бабушке.
Мэйриадок знал ту теплоту, с которой Ардарэн всегда говорит об Эрне. И он слышал её в его голосе и сейчас.
— Ты проводишь нидэмцев и тотчас же отбудешь в дом королевы Эрны. Чтобы ты не скучал, можешь взять с собой друзей.
Юный король чуть было не фыркнул, услышав о друзьях — так он хотел бы скрыть боль, которая стиснула его сердце при мысли об Энси. О том, как они расстались в последний раз.
— Тебе нужно наладить отношения с близкими людьми, мой король. Нужно чувствовать себя защищённым.
— Ты прав, Ардарэн, — сказал Мэйриадок наконец. — Я позову с собой близкого.
— Вот и славно, — улыбнулся генерал. — Завтра утром пошлём за Нимарэль и Энси, чтобы тоже собирались...
— Нет, Ардарэн, — резко оборвал его король. — Не их.
Ардарэн настороженно поднял бровь.
— Я хочу позвать с собой Тэймарта.
Поскольку генерал долго молчал, Мэйриадок выдернул руку из его рук, выхватил из рукава свиток с письмом, которое бережно хранил при себе, и поднёс к его лицу.
— Вот моё последнее письмо. Я его ещё не запечатал. И я могу хоть сейчас приписать туда приглашение, привязать к лапке ящера-летуна — и через пару дней Тэймарт его получит.
Ардарэн хотел что-то сказать, но Мэйриадок не дал ему возразить, если он собирался.
— И не говори мне, что я не могу! Я король, и я запросто отдам приказ — и никто его не оспорит. Никто! Ни регент Пимантин, ни Эйнури. Ни ты.
Вдруг генерал вздохнул, поднялся, подхватил Мэйриадока под мышки и легко перенёс с кровати на пол. Не успел король удивиться, как Ардарэн откинул крышку сундука вместе с постелью и извлёк из него пергамент, пишущую палочку и печать.
— З... зачем это? — настороженно спросил король, когда Ардарэн захлопнул крышку и переместился к столу, пододвигая стул.
— Писать, — отозвался Ардарэн, раскладывая пергамент, — директору Кэдису о том, что его лучшего ученика в свою резиденцию приглашает сам король Мэйриадок.