Семь резьянских сказок

в переводе Собаки

Сказки словенцев, живущих в долине Резия на севере Италии. Из собрания академика Милко Матичетова (1919–2014).

Летом, в самую жару, в сенокос, муравьи ходили, всё подбирали и домой в муравейник несли. А кузнечик только пел себе да прыгал с цветка на цветок. И над муравьями смеялся – как они работают, как на зиму запасаются. Это их, конечно, сердило, муравьев – что он прохлаждается, пока они работают. Они, как вернутся в муравейник, всё своей царице рассказывали, что им кузнечик говорит.

А она им в ответ:

– Вы собирайте молча! Зима придет – проучит его, вот увидите!

Вот прошло лето, осень прошла, холода наступили, кузнечику туго приходится. Уже не прыгает – корешками перебивается да чем придется…

Потом уже и снег выпал, морозы ударили, куда кузнечику деваться? Искал, искал – где бы спрятаться? В самом деле, куда? Летом-то он себе ни жилья, ни припасов не заготовил… Делать нечего, постучался к муравьям. Открыл ему муравей, говорит:

– Чего тебе?

– Вот бы ты меня под крышу пустил, накормил, а то я голоден, устал, замерз весь, не могу!

– Подожди, – говорит муравей, – мы без нашей царицы сами ничего не решаем. Пойду спрошу ее.

Пошел и рассказал ей, муравьихе, которая у них в муравейнике главная.

– Поди, – говорит она, – спроси его, что он летом делал.

Он вышел к кузнечику и говорит ему:

– Слушай, наша хозяйка спрашивает, что ты летом делал?

– Пел и прыгал с цветка на цветок.

Муравей снова к царице.

Тогда она говорит, царица:

– Слушайте-ка: зима долгая, мы тут одни, никто не умеет ни петь, ни на скрипке играть – оставим его у нас! Мы его будем кормить, а он нам будет петь и играть. Так день быстрее пролетит, зиму под музыку скоротаем, да и кузнечик жив останется. А весной пусть себе снова по цветам скачет!

Жил-был за Вербьяцем заяц. Там у него был домик, куры, всего понемножку, огородик был свой. А кума лиса жила в Логу, там у нее дом был.

У лисы было поле, и она всё ходила зайца упрашивала, чтоб помог ей перекопать – одной, дескать, ей не справиться. Вот пришла весна, лиса говорит:

– Ну, заяц, пора за работу!

– Ну давай.

Лиса принесла лопаты, вилы, мотыгу, всё, что нужно, и говорит:

– Ты, заяц, перекапывай, а я за навозом пойду.

И заяц взял лопатку и стал перекапывать. Но хозяйку к работе не тянуло, слишком тяжело было. Она говорит:

– Заяц, сходи ты за навозом, а я перекапывать буду.

Ну ладно. Заяц закинул короб за плечи, стал навоз носить. А лисе опять наскучило, она и говорит:

– Слушай, заяц, раскидай навоз! А я сажать буду.

Хорошо. Он принялся навоз раскидывать, а она сажает. И это ей не по нутру. Говорит лиса:

– Слушай, заяц, лучше ты сажай, у тебя лучше уродится. А я перекапывать буду!

– Будь по-твоему, – говорит заяц.

Тогда она снова:

– Перекапывай, а я засыпать буду.

Стала засыпать:

– Ооох, – говорит, – что-то не идёт у меня. Да и проголодались мы с тобой! Пойду-ка я, сварю нам чего-нибудь. Да, схожу принесу нам чего-нибудь из деревни… Слышал, заяц? Ты работай, а я мяска принесу. Ведь и ты поесть не дурак!

– Верно, иди!

И она ушла. Заяц посадил, засыпал, всё как надо, а лисы всё нет.

Вот уже почти ночь – видит, идет лиса. Говорит ему:

– Заяц, ты устал небось, есть хочешь, только знаешь, я ничего не нашла, совсем ничего. Да и голова страсть как болит. Свари-ка мне кофе!

Кофе так кофе, заяц сварил, ей принес и говорит:

– Ты оставайся, а я домой – мне еще кур покормить надо!

Лиса говорит:

– Если б ты тут заночевал, завтра с утра уже мог бы сразу за работу приняться! Я схожу на Вербьяц твоих кур загоню.

– А-а, – говорит, – да я сам. Ведь… ты не знаешь, как я это делаю.

Хватит с него, ушел.

Картошку посадили, пришло время пропалывать ее, и снова повторилось всё как прежде.

– Заяц, ты пропалывай, я рядки подравнивать буду!

Ну, он прополол, она не подровняла.

– Заяц, подравнивай, я окучивать буду!

И снова не окучила. Всё на зайца свалила, всю работу. И так, пока не пришла пора собирать урожай.

А как пора пришла, лиса говорит:

– Ну, заяц, идём копать!

– Хорошо, – говорит, – идем!

Пошли они на поле с лопатой, с мотыгами и с коробами заплечными.

– Ээээх, ну так, – говорит лиса, – мне нужно в деревню спуститься, принести кое-что. А ты работай, у тебя хорошо получается!

И заяц принялся за дело. Копал, копал картошку, а как закончил, всё горкой сложил. Потом перебрал и сложил в короб, чтоб домой нести.

Тут лиса пришла и говорит:
– Вот и я… А ты зачем всё в одну кучу сложил? Мы ведь пополам делим урожай, разве мы не договорились весной еще?

А зайчик уселся на горку картошки и говорит:
– Кто работает, тот ест! Кто не работает, тот не ест!

Жил на свете красавец пес – у него и кудри были, как у молодых парней, собой не урод, знаете, в самом деле пригожий пес был. А кошечка, та была еще красивее. Мордочка у нее была белая, как вот у нашей мурки полосатой – белая такая мордочка, как молоко, как снег.

И вот пес на нее все засматривался – влюбился в нее. И говорит:

– Ох ты ж моя красавица! Я бы тебя в жены взял, коли ты не против.

– Почему бы и нет? Давай! Станем мужем и женой, как заведено! И свадьбу устроим, да?

– Всё устроим, как ты захочешь! – говорит пес. – Всё будет, как на настоящей свадьбе. И скрипка будет, ух и напляшемся!

Ох, он и рад был! И кошка от радости сама не своя: скачет, ногами кренделя выписывает. И к псу: когда да когда пойдет он в деревню к старосте бумаги выправлять?

Пес говорит:

– Ты хорошо подумала? Не бросишь меня?

Ой, она так его любит, так любит, крепче некуда.

– Хорошо, – говорит пес, – завтра, послезавтра схожу, попробую бумаги выправить!

Пошел. Да только там, в деревне, заняты были в тот день, сказали ему прийти наутро.

Вернулся он, кошка говорит:

– Ну что, выправил?

– Ох, – говорит пес, – да я сходил, закрыто было. Сказали завтра прийти.

– Хорошо, – кошка говорит, – завтра тогда. Жду не дождусь! – говорит.

– Уж подожди до завтра, – говорит пес.

Пошел наутро, бумаги выправил, всё там у старосты сделал как надо, осталось только свадьбу сыграть.

Теперь надо было подготовить сласти, конфетти и прочее, и мясо, куда ж без мяса, да марсалу, да вермут… Кошка хорошо знала, как всё устроить, уж так она расстаралась! Сколько всего подготовили! Вместо чашек были от грецких орехов скорлупки да от фундуков: в грецкие скорлупки чтоб вино наливать, а в скорлупки от фундуков – еду класть.

Как принес пес бумаги, кошка обрадовалась и запрыгала по всему дому.
Пес говорит:

– Бумаги у меня пока побудут.

– Даже не думай, – говорит кошка, – потеряешь, ты ведь мужик! Пусть у меня будут. Я ведь женщина, я их отлично спрячу!

Взяла кошка бумаги, пес на нее положился. Взяла она бумаги и понесла прятать – знаешь, куда?

Ну а когда пришла пора идти к венцу, полезли за бумагами – нету бумаг! Мыши их порвали, только клочки остались. Кошка принялась на себе шерсть рвать – вот так, смотрите – и пошла к псу:

– Ой-ой-ой! – говорит. – Бедная я, несчастная!

– Что такое, что такое?

– Ой, беда-то какая! – говорит. – Что такое, говоришь? Видел бы ты, что стряслось!

– Да что стряслось-то?

– Ой, – говорит кошка, – нету бумаг!

– Куда же они делись? Ты их разве не припрятала?

– Охохонюшки, – говорит, – да припрятала я их, только, – говорит, – ты поди посмотри сам, беда! Всё в клочки, всё в лохмотья!

– Ну а кто их порвал-то?

– Мыши! Охохо, – говорит, – тебе там на Раванце пусть скорее новые бумаги выправят!

Пошел пес снова на Раванцу, к старосте, бедняжка. Уж он просил, на колени встал, лапки вот так к небу поднял, чтоб ему ради бога новые бумаги о браке дали, – да только не дают ему. Говорят:

– Один раз сделали – и хватит!

Вернулся пес ни с чем. Что ему делать? Он кошку пополам порвать готов, а та, бедняжка, в слезы. Уж можете себе представить – мяучит да мявкает, мяу да марамяу, марамяу да марамяу, как ее пес колотит!

Тогда кошка думает: «Ты меня вздул, но и я – как увижу мышь, пожалеет мышь, что на свет родилась!»

И до сих пор, вишь, пес за кошкой гоняется, бумаги-то порваны, а кошка – за мышью!

Видеть друг друга не могут!

Жили-были две мышки-кумы. Одна жила на Ниве, а другая в Осоях. Как-то раз они обе спохватились: «Надо бы куму проведать!» – и встретились там у ручья возле Нивы.

Увиделись, стало быть, две мыши. Осойская была жирная, гладкая, лоснилась вся – как увидела ту, другую, говорит громко:

– Здравствуй, кума!

А другая слабо так, чуть слышно ей:

– Здравствуй…

– Как живешь? – говорит осойская.

– Ой, потихоньку – хожу тут под кустами, под лещинами. Какой корешок найду, орешек ли – такая нищета, да ты ведь знаешь, кума!

– Что, нищета? Нищета потому, что ты сама так жить хочешь! Живешь-то всё среди кустов этих, среди скал да развалин! То ли дело у Шемуновых, где я живу! Там всего вдоволь: сыр есть – и мягкий, и твердый, творог есть, колбасы разные, картошка есть, пшеница, всё есть! Я только и делаю, что грызу – то одно, то другое!

– Ой, кума, да быть не может!

– Еще как может! Пойдем, сама увидишь, дались тебе эти твои кусты в Крае! Идем к Шемуновым!

– Я бы тоже хотела так жить, – говорит бедная мышка, – хватит с меня нищеты!

И они пошли: вверх вдоль ручья, да вверх мимо мельницы, да вверх за оградой, да вверх мимо Чековых – и там быстренько пробежали по тамошним улицам и быстро-быстро на Шемунов двор.

Но не успели они зайти, откуда ни возьмись налетела огромная кошка и погналась за ними. Первая мышка к такому давно привыкла и не испугалась, а мышка с Нивы – та натерпелась страху! Мыши в кладовку, а там чего только нет, ешь – не хочу, да только мышка от страха вокруг себя ничего не видит… Пришла в себя наконец – смотрит, на полках круги сыра сложены, колбасы, гора картошки и всё остальное. Но туда она не посмела идти, а пошла к клетке, где увидела корочку сала не то сыра.

– Куда ты, кума! Там мышеловка, ты бы попалась, это же ловушка! Боже упаси!

Бедная мышка – не знает, куда ткнуться.

– Ой, – говорит, – если залезу на полку – ведь снова кошка прибежит… Нет, я лучше туда вскочу, где колбасы висят, там высоко, авось меня кошка там не достанет!

И принялась карабкаться наверх. Вдруг видит – вбегает в кладовку баба: вся растрепанная, волосы дыбом, злая как черт – мыши сыр погрызли, что ты будешь делать!

– Ну погоди у меня, – говорит баба, – я им покажу, даром что не ловятся в мышеловку. Всю картошку раскидаю, а мыши от меня не спрячутся!

И ну махать метлой, мышей прогонять! Бедная мышка увидала окошко – и быстро-быстро туда проскользнула. Не успела выбежать – кошки тут как тут.

Тут осойская кума выскочила тоже – и пустились обе наутек, вниз по Ожищу и по Колундрину берегу.

Прибежали обратно к ручью, дух перевели. Мышка с Нивы говорит:

– Слушай, кума: мне милее нищета по кустам да скалам в Крае и спокойная жизнь, чем твое изобилие у Шемуновых и ни минутки покоя. Нет, нет, лучше уж впроголодь, да спокойно!

Жила в Осоях лиса. Пошла она как-то пеленки стирать к ручью – малыши у нее были. Собралась и пошла, а лисят дома оставила. Как всё выстирала, повесила на ограду сушиться и обратно пошла.

Заходит и видит: лисята под скамью забились, а в углу страшное чудище сидит! Закричала тут лиса:

– Ой, что это тут!

Потом набралась смелости и говорит:

– А ну, выходи из моего дома!

А из угла как зарычит – гррр-гррр! – как будто бревна катятся:

– Нет, не выйду!

Испугалась лиса, из дому выбежала и вниз по Ожищу пошла. Идет и плачет. Пришла на Колундрин берег, а навстречу ей волк:

– Здорово, кума!

– Здравствуй, кум!

– Что, кума, плачешь?

– Как же мне не плакать, когда у меня дома чудище!

– А ну пойдем, бежим! Уж я его прогоню!

Обрадовалась лиса, что волк такой смелый, чудище прогонит. Вот пришли они к лисьей норе, волк заходит и говорит грозно:

– Убирайся из дома моей кумы!

– Ну уж нет! – зарычало, заворчало в углу.

Тогда они оба побежали, тут уж и волк заплакал! То одна лиса плакала, а теперь плачут оба.

Пошли они на поле, к ручью, еще кого-нибудь на помощь звать, и встретили медведя. Медведь говорит:

– Здорово, кум да кума!

– Здравствуй, кум! – плачут оба.

– Ну, что стряслось?

– Вот у кумы, – говорит волк, – чудище в дому!

– Пойдем-ка, – говорит медведь, – посмотрим, чья возьмет! Прогоним его.

Пошли они все втроем, да не успели сказать «Вон из дома!», как зарычало чудище, зубы оскалило! Так перепугались они, так перепугались – сразу убежали! Идут и плачут все втроем, идут и идут…

Дошли до поля, встретили зайчика. Он им:

– Добрый день! Как поживаете?

– Молчи уж…

Даже говорить с ним не стали.

– А всё-таки, что случилось-то?

– А вот что: у кумы лисы чудище в дому!

– Ой, беда, – говорит. – Так я зайду и скажу ему вежливо, чтобы оно ушло!

– Раз уж мы прогнать не сумели…

– Ну, от учтивых слов язык не отсохнет! Идемте, я с вами!

И пошел к лисьей норе, и все за ним.

– Тут на улице меня подождите! – говорит зайчик – уж не знаю, что за улица была. Идет потихоньку, заходит в нору и вежливо так здоровается:

– Добрый день, чудище!

Заворчало в ответ там в углу.

– Не было бы ты так любезно, – говорит зайчик, – уйти из дома нашей кумушки лисы? Она ведь боится, и малыши тоже. Как бы не заболеть им! – И принялся пенять ему: нехорошо, мол…

Тут как кинется на него чудище! Отскочил бедный зайчик, об дверной косяк стукнулся – и бегом-бегом, ни на кого и не взглянул! По Моловине напрямик, через Голый холм – только его и видели.

– Что ж нам делать? – пригорюнились звери.

– Пойдем теперь вниз по Равне.

Спустились они под Ожище, видят – на дороге муравьишка.

– Что за беда у вас приключилась?

– Да что толку с тобой говорить! Раз уж мы не сумели, от тебя-то какой толк?

– А посмотрим, может, и помогу, – говорит им муравьишка.

– Мы по-плохому не смогли, заяц по-хорошему не сумел, ты-то его как прогонишь?

– Тут хитрость нужна. Пойдемте, попытка не пытка!

Идет муравьишка, заходит в лисью нору. А чудище его не видит – только на зверей смотрит, которые в дверях стоят. Ворчит, зубы скалит.

А муравьишка потихоньку, полегоньку – обошел чудище кругом да как куснет его сзади! Чудище аж к самому порогу прыгнуло.

Муравьишка снова ползет – потихоньку, полегоньку – кусь чудище! Оно во двор выскочило.

Тут муравьишка – потихоньку, полегоньку – кусь! Да так крепко, что чудище до самой ограды ускакало, да там себе зубы и обломало.

Жила-была женщина, и был у нее поросенок. Непослушный был. Ходил себе по деревне, ни в какую не слушался.

А у женщины была палка. И вот она говорит:

– А ну-ка, палка, побей поросенка – чего он сам домой не идет!

Палка ей в ответ:

– О нет, я его бить не буду, он ведь мне ничего не сделал!

Тогда хозяйка говорит:

– Ну-ка, огонь, сожги палку! Она не хочет бить поросенка, а поросенок не хочет идти домой!

Огонь ей в ответ:

– Нет, не сожгу! Она ведь мне ничего не сделала.

Тогда хозяйка говорит:

– Ну-ка, вода, залей огонь! Огонь не хочет жечь палку, палка не хочет бить поросенка, а поросенок не хочет идти домой!

Вода ей в ответ:

– Нет, не залью! Огонь ведь мне ничего не сделал.

А у хозяйки были два вола. Она говорит:

– Ну-ка, волы, выпейте воду! Вода не хочет залить огонь, огонь не хочет жечь палку, палка не хочет бить поросенка, а поросенок не хочет идти домой!

А волы не захотели воду выпить.

Тогда женщина рассердилась.

– Эй, – говорит, – вы почему это не хотите воду пить?

И пошла за мясниками, чтобы те убили волов.

Когда мясники пришли, волы сказали:

– Чем нас убьют, лучше выпьем воду!

Вода сказала:

– Чем меня выпьют, лучше залью огонь.

Огонь сказал:

– Чем меня зальют, лучше сожгу палку.

Палка сказала:

– Чем меня сожгут, я лучше ударю поросенка!

А поросенок сказал:

– Чем меня побьют, я лучше сам пойду домой.

Шел волк по дороге и встретил лису. Лиса говорит:

– Куда идешь?

– Ты что, – говорит волк, – не знаешь разве, что царь, наш царь, заболел? И он плох, очень плох – вот я и иду его навестить, льва. Ты идешь?

– Нет, нет, – говорит лиса, – не буду я никого навещать!

– Сходи, – говорит волк, – ему в самом деле худо.

– Ох, – говорит, – да не пойду я!

Ну – волк пошел один. Как пришел к царю, поклонился:

– Ваше величество! – говорит. – Я пришел вас проведать! Как ваше здоровье?

– Ооооо, худо, худо, худо, худо!

– Знаете, – говорит волк, – я сегодня лису встретил, так она сказала, что не придет вас проведать. Да, прямо так и сказала, хотя уж наверное знает какое-нибудь лекарство!

– Ооо, – говорит лев, – и она сказала, что не придет меня проведать?!

– Да, так мне и сказала, что не придет. Уж не знаю, отчего!

А пока они так лисе косточки перемывали, глядят – идет лиса, вся взопрела, запыхалась страшно. Она испугалась, как бы на нее волк не нажаловался. Ну, прямо ко льву она подошла, поклонилась: «Ваше величество!» – и спрашивает, как его здоровье.

– Оооо, – говорит лев, – худо! Хуже некуда!

– Хмм, – говорит лиса так весело, запросто, – а я ведь знаю лекарство, которое вас вылечит!

– Ого, надо же! – говорит лев. – Только бы помогло мне!

– Да, – говорит лиса, – я надеюсь, оно вам поможет!

– А что за лекарство?

– Ну, – говорит лиса, – само по себе оно не лекарство, а вот если б этот его отдал…

Лев говорит:

– Да у кого оно?

А лиса:

– У волка!

– Да что это за лекарство-то?

Она говорит:

– Остричь волку усы и позвать всех наших, сколько их есть в лесу, и этими усами вас щекотать, пока не выздоровеете, – вот какое лекарство!

А волк:

– Да не бывать такому, чтобы мне усы остригли! Нет, нет, я еще слишком молод!

Лисица говорит:

– А, собственно, сколько тебе лет?

– Семь.

– Отлично! – говорит. – На седьмом году усы в самый раз, чтобы их остричь. Защекочем ими льва, и лев выздоровеет. Но должны прийти все звери, все наши, чтобы щекотать его усами по всему телу. И так, – говорит, – за три дня спасем его!

– Ну раз это поможет, – говорит лев, – остригите ему усы!

И так волку остригли усы.

Потом все собрались, принялись щекотать льва, и через два-три дня он уже был на ногах, радостный как не знаю что.

Конечно, волк без усов был как дурак. Это уже был не волк – без усов-то! Вот как кошка, если ей остричь усы, она уж больше не кошка, она уже и мышь не учует. Бедняга волк – воет с горя, что усы ему остригли! Никто его не узнает. Пошел к своим волчатам – и они его не узнали.

– Эх, – говорит, – попал я в переплет из-за этой ведьмы лисы! Лису лучше не трогать!