Человек-паук. Лунный университет (2018—2019)

сказки для дочки

Далеко, в Америке, в большом городе, живет Человек-паук. Он хочет стать учёным, как папа и мама. Его ждут библиотечные каталоги, неуют общаги и тяготы стажировки в стране изучаемого языка.

— Человек-паук учится очень хорошо, старательный студент, умница — и ему разрешили поехать в Лунный университет на стажировку, на целый месяц! Там все преподаватели — лунные зайцы. И в столовой там дают моти.

Человек-паук — он фольклорист. Он изучает фольклор про Луну. Фольклор — это то, что придумали люди, чтобы объяснить непонятное. Людям непонятно: почему луна каждый вечер выходит на небо? А иногда не выходит… чего это она, а? Иногда она с одного края неба выходит — давай сюда вторую ножку — иногда с другого… Чего это луна такая непостоянная? И люди начали придумывать разные объяснения: отчего луна так делает. Вот то, что они придумали, не зная правды, называется «фольклор». А Человек-паук изучает лунный фольклор.

Человек-паук — ты же помнишь, что он уже умеет ходить в библиотеку?

Сейчас его послали добыть одну книжку по фольклору лунному, которую он не знает. Он пошел в библиотеку — там ее нет.

Тогда Человек-паук пошел в интернет и там написал: «Народ, у кого есть книжка по фольклору про Луну?» И ему сразу же отвечает Миша, Колин папа:

— Слушай, у меня как раз такая книжка есть. Она мне совсем не нужна. Вахрушка ее уже хотела на работу отнести.

Человек-паук говорит:

— Нет, не относи, она мне нужна позарез! Мне по ней курсовую писать.

Миша говорит:

— Хорошо, приезжай.

И Человек-паук поехал к ним за книжкой.

— Спасибо, Миша, ты меня так выручил!!!

— Да всегда пожалуйста, обращайся, если что.

Сидят они, болтают, уже ночь глубокая — десять вечера — малышам пора спать и Мише тоже. Уже и Вахрушка с Колей пришла… Человек-паук говорит:

— Ой! Что-то я засиделся.

Миша говорит:

— А ты оставайся у нас ночевать.

— А я вам не помешаю?

— Да нет, — говорит Миша, — мы тебя на балконе положим.

О, думает Человек-паук, так это же самое то — на балконе ночевать! Так я смогу стать Человеком-пауком и вылететь кому-нибудь помочь.

Вахруши с Колей легли спать на кровать, а Человеку-пауку постелили на балконе. Он там удобно устроился. И вдруг слышит — под окном мяукает кошка. Мяу… Мяу…

Бедная кошка, думает Человек-паук, что с ней случилось?

Он сразу надел свой костюм Человека-паука, который носит с собой в рюкзаке, надел эту маску свою с глазами и полетел на паутине смотреть, что же там такое случилось с бедной кошкой.

А у кошки кто-то съел всю еду, которую бабуськи оставили ей в миске. И вот сидит кошка и жалобно мяукает. Мяу! Мяу!

Человек-паук думает: не, это не дело. Взял он кошку и попрыгал на своей паутине над городом, крутой весь такой — вжух! вжух! вжух! Прямо в Университет. Но не туда, где учатся (потому что ночью там всё закрыто), а туда, где студенты живут, спят — это называется «общежитие». Его поселили в общежитии. И он решил приволочь кошку туда, к своему соседу по комнате. Тайком. Но сосед ведь не знает, что он Человек-паук! Он-то его видел только мальчиком Питером. Он понятия не имеет, что мальчик Питер становится Человеком-пауком и рассекает над городом на паутине! Поэтому надо не палиться и кошку закинуть тихонечко в окошко.

Он тихонечко закинул кошку в окошко и на цыпочках пошел к маленькому-маленькому холодильнику — может быть, там для кошки есть немножко молочка? Да. Есть. Человек-паук оставил себе его на завтрак. Он налил кошке молочка в миску, и кошка высунула розовый язычок и начала его лакать. Кошки пить не умеют, они лакают языком: берут язык как ложку и суют в миску, и так пьют.

Кошка выпила молочка и решила поспать у Человека-паука на кровати. Легла и замурчала. Мурррр, мурррр, мурррр — довольная, сытая, ей хорошо. И тут… из коридора послышались чьи-то шаги. И кто-то грозно постучал им в дверь! А уже ночь глубокая… Тук-тук-тук! Кто же это?

А это комендант. Человек, который в общежитии живет и смотрит, чтобы студенты не делали того, чего делать нельзя! Он заходит и говорит:

— Ах ты глупый американский студент! Ты что, не знаешь, что домашних животных (а кошка — это домашнее животное) в общежитии нельзя держать? Вот снимай себе квартиру и там держи свою кошку! А в общаге нельзя! Вон отсюда с кошкой! И вообще — кто ты такой? Здесь живет Питер Паркер, а ты — ты Человек-паук. Что ты тут делаешь? И где Питер Паркер?

Боже, ну и ситуация, думает Человек-паук. Что же делать?

Он говорит:

— Ой, извините. Я, наверное, не туда зашел. Мы с кошкой просто зашли погреться. Извините. Я уже ухожу, — взял кошку под мышку и на паутине — шух, шух, шух — над городом полетел.

Взял он кошку, вылетел из общежития и думает: только бы комендант никому не рассказал, что вместо Питера Паркера, тихого американского студента-фольклориста, тут был какой-то стремный Человек-паук!

Летит-летит — и прилетел к дому Тани. Прилетел на подоконник, тихонечко открыл окно и прыгнул прямо к ней домой — с кошкой. А у нее кошки не спят. По ночам кошки не спят: они ходят, топают по всему дому. Им нельзя топать, но они всё равно топают. И Таня тут как тут: поздно-поздно ночью досматривает фильм хороший.

— О, Человек-паук, что ты тут делаешь? Пойдем на кухню, я тебя чаем зеленым напою, — говорит.

Человек-паук отдышался — через весь город летел — и говорит:

— Таня, слушай, тут кошка бездомная. Я ее накормил, а спать ей негде. Можно она у тебя будет жить?

Таня говорит:

— Слушай, ну вообще-то у меня уже две кошки есть, и мне достаточно. Но если ты так просишь… ну, если она сойдется с моими кошками, подружится — то так и быть. Я могу ее взять. Пойдем чай пить, — говорит. — Зеленый с колбасой.

— Спасибо тебе, — говорит Человек-паук.

Они попили чаю зеленого с колбасой, пошли кошку помыли — специальным шампунем против блох. Она ведь жила на улице, на ней могут прыгать блохи — а блох никому не надо, они кусучие! Кусают тебя, а ты их даже не видишь.

А уже ночь глубокая!

— Всё, — говорит Таня, — Человек-паук, давай вали домой, я буду спать.

Человек-паук вышел из Таниного дома. У него от усталости, у бедного, ноги подгибаются — напрыгался по всему городу. И тут где-то раздался шум поезда. А, понял Человек-паук, это же пригородные товарные поезда! Ходят вокруг города. Ну-ка, а если сесть на товарный вагон сверху? От Таниного дома можно доехать на этом поезде-тихоходе — чух-чух, чух-чух — прямо до Вахрушей! У них же тоже рядом железная дорога, а оттуда совсем недалеко до их балкона.

Так он и сделал. Пошел к железнодорожным путям. Как раз проходит состав тихоходный. Вот и открытый вагон — уголь везет. Человек-паук прыг на уголь — конечно, жестковато, зато не своим ходом. Колеса везут его: чух-чух, чух-чух…

Едет поезд. Темно, тихо, и только поезд: чух-чух, чух-чух… Едет Человек-паук и отдыхает. Хорошо, думает, я кошку пристроил — и сам с хорошими людьми пообщался. Надо скорее к Вахрушам, чтобы они не заметили, что я ночью не спал.

А спать ему хочется ужасно!

И вот доехал поезд почти до дома Вахрушей, там он уже в другое место пойдет. Человек-паук с него спрыгнул и пошел тихонечко по улице. Встал у них под балконом и полез по стене. Он же не только паутину умеет — шух! — из машинки, у него еще и руки такие паучьи, цепкие, он за стену цепляется и ползет-ползет.

Долез до балкона, лег, поспал пару часиков — тут малыш Коля проснулся, он просыпается рано. Так Человек-паук и не выспался в тот день.

Взял он книжку у Миши, сказал ребятам: спасибо! — и поплелся к себе в общежитие досыпать. Приходит, думает: ну хоть сегодня посплю, сегодня день выходной, на учебу не надо… посплю, а потом сяду книжку читать-конспектировать.

Только он лег-уснул, к нему приходит комендант. Тук-тук!

— Так! Американский студент Питер Паркер! Где вы были сегодня ночью?

— А… у друзей ночевал.

— К вам тут заходил какой-то Человек-паук! С кошкой. Где эта кошка?

— Не знаю… Знать не знаю никакого Человека-паука… И кошку никакую не знаю.

Хлопает он глазами и думает: ох, врать нехорошо.

Но комендант ему поверил.

А сосед по комнате спрашивает:

— Слушай, чего ночью-то было? Я спал — ничего не помню.

— А, забей, — говорит Человек-паук. — Ты, главное, меня сейчас не буди. Я ужасно не выспался. Ночевал у друзей — а у них маленький ребенок. Всю ночь мне спать не давал. Не буди меня.

Лег — и уснул. И спит.

— Человек-паук сидит в поезде, едет в Любляну через Прагу и пишет Тане на телефоне сообщение: «Таня, как там твоя новая кошка? Как у нее дела?»

Таня отвечает: «У кошки всё хорошо, спасибо! На моих хлебах она отлично отъелась, стала круглая и гладкая. Мои две кошки тоже хорошо ее приняли. Они все подружились.»

Как хорошо, думает Человек-паук, что кошка нашла новый дом!

А тут как раз лев Бонифаций отправился на каникулы к бабушке. Он сел на поезд, помахал тем, кто остался на вокзале, положил на полку свой чемоданчик, удобнее устроился на скамейке, посмотрел прямо перед собой — и видит, что его сосед по купе — Человек-паук!

— Какая встреча! — говорит Бонифаций. — Человек-паук, а ты что тут делаешь?

Человек-паук говорит:

— Да вот, решил поехать посмотреть, какова из себя Центральная Европа. Я-то живу в Америке, ничего дальше Нью-Йорка не видал. Так что я прямо из Лунного университета поехал в Прагу. Как интересно! Вот ты говоришь по-чешски. Мне казалось, если я знаю русский (а я его уже немножко знаю), то я должен понимать и чешский, они ведь оба славянские, но я его совсем не понимаю! Чехи говорят очень странно: всё рж да брж...

Лев говорит:

— Ты куда едешь сейчас?

Человек-паук говорит:

— Я еду в Любляну, с пересадкой. Я решил проехаться по славянским странам. Они такие разные!

Лев говорит:

— Я никогда не был нигде, кроме Праги. Мне сравнивать не с чем. Вся моя жизнь — это работа, работа и еще раз работа. Это мой первый отпуск за много-много лет. Еду к любимой бабушке. А у тебя есть бабушка?

Задумался наш Человек-паук.

— Бабушка… Да я только недавно узнал, что у меня мама и папа есть. Надо будет приехать домой и поспрашивать дядю с тетей, маму с папой: где моя бабушка? Ничего о ней никогда не слышал.

— Как же так? — говорит лев. — Я был уверен, что все, у кого есть бабушки, с ними очень дружны и постоянно с ними общаются.

В самом деле, думает Человек-паук, даже у льва Бонифация есть бабушка. Где же моя бабушка? Почему я о ней ничего не знаю?

— В Любляне есть замок. Стоит он на холме. Человек-паук решил забраться на этот холм и посмотреть замок. Ему интересно, что там. Он попрыгал по деревьям: прыг, прыг, прыг! И паутиной своей: пш, пш, пш!

Припрыгал Человек-паук в Люблянский замок, а там к нему подходит человек и говорит: слушай, а зачем ты прыгаешь по деревьям? Тут же есть фуникулер.

Это маленький вагончик. Ты в него заходишь внизу, и он тебя везет наверх, на самую вершину холма. По рельсам.

Человек-паук говорит: ой, а я не знал, что тут такая штука есть. Я таких раньше никогда не видел. А впрочем, — говорит, — я все равно бедный студент, у меня нет денег на такие развлечения. Так что я сюда по деревьям, а обратно в общагу пешком.

Помнишь, он живет в Лунном университете в общаге? В Любляне он тоже поселился в общаге. Это дешево. Значит, нужно отдать мало денег, чтобы там жить. А на остальное купить еды и книжек про Луну.

Человек-паук погулял по Люблянскому замку — интересно! Там есть глубокий колодец, в который если упадешь — костей не соберешь. А еще там есть башня, на которую можно забраться и посмотреть с верхотуры на весь город Любляну. Там много красивых церквей, там течет речка Любляница — вся зеленая. Там уютно и зелено, там много деревьев. А на улицах продаются всякие вкусности.

Например, там есть кафе, где продают какао. Кафе так и называется: «Какао». Туда приходишь, садишься на улице, тебе дают теплый плед… Садишься прямо на берегу реки Любляницы, и тебе наливают горячий шоколад. Он вкусный-вкусный!

А если ты захочешь есть — стоят три моста, прямо рядом. Три белых моста. Посерединке — один большой, а по сторонам — два поменьше. По ним машины не едут, по ним только люди ходят. И называется это место Тромостовье. И там на углу, у моста, тебе нальют вкуснющий бограч.

Человек-паук проголодался и спустился с замка. Он пошел по холму, но уже не стал прыгать: он нормально пошел, ногами. А навстречу ему идет бабушка с собакой. Это не наша бабушка. Это люблянская бабушка. Бодрая словенская бабушка Йожица с собакой идет навстречу и говорит ему: какой ты молодец! Сам, ногами идешь, не ленишься! Не сел в фуникулер, а ногами пошел. Молодец! Ты такой спортивный, такой крутой! — говорит она ему.

Человек-паук радостный побежал вниз. Но не слишком быстро: если бежать слишком быстро, собака подумает, что ты бежишь от нее, и залает на тебя. Всё!

— Летит наш Человек-паук по Любляне и вдруг видит — собака потерялась. Ищет хозяйку, зовет ее. А как зовет? Говорить-то собака не умеет. Лает: вуф, вуф… бедная собака! Человек-паук к ней на паутине спустился. Ну что, говорит, давай твою хозяйку искать. Взял ее под мышку, паутиной выстрелил — пшш! — и взлетел на крышу самого высокого дома. Оттуда весь город видно. Взял динамик — это такая штука, в нее говоришь, и получается громко — и кричит:

— Кто потерял собаку? Чья собака?

Девушка бежит:

— Моя собака! Моя!

Собака хозяйку увидела, хвостом завиляла, обрадовалась! Человек-паук сразу спустился и собаку девушке отдает:

— Получите и больше не теряйте!

— Ой, спасибо тебе, Человек-паук! — говорит девушка. — Пойдем, я тебя тортиком угощу.

А Человек-паук и рад подсластиться после учебного дня.

Пришли они в кафе, сели, девушка говорит:

— Ну иди к витрине, выбирай.

Человек-паук пошел выбирать. Смотрит: есть тортик шоколадный, есть апельсиновый и клубничный. Какой бы ему выбрать?

— Клубничный.

— Хорошо. Взял он клубничный тортик и сел. Только как же ему есть? Он же в маске, чтобы его никто не узнал! Надо маску приподнять — а этого он в целях конспирации сделать никак не может…

Ну, он придумал. Взял меню большое, поставил перед собой, за ним спрятался, маску приподнял — и ам-ам-ам! Быстро тортик свой умял, маску сразу опустил, меню убрал и говорит девушке: спасибо! Пока, собака! — И полетел дальше по своим делам.

— Человек-паук набрался храбрости — ложись на подушку пониже — и решил всё разузнать про Дом с привидениями недалеко от люблянской общаги. Что он узнал? Этот одноэтажный дом — в нем никогда никто не жил. В нем только были разные магазины. Ну например: когда его только-только построили — район тоже только строился, и в Доме с привидениями был тогда магазин «Новосёлы». Новосёлы — это люди, которые только-только приехали в дом и стали в нем жить. И так как они только приехали, у них ничего нет. Захотят, например, суп сварить — а у них посуды нет. Захотят вещи постирать-высушить — а у них веревки бельевой нет. И прищепок нет. И вот в магазине «Новосёлы» продавалось всё, что нужно новосёлам: и кастрюли, и ложки, и вилки, и прищепки, и бельевая веревка. Всё, что нужно в хозяйстве. Но потом этот магазин закрылся.

А с другой стороны открылся магазин «Продукты». Но он тоже долго не продержался.

Потом там была аптека. И аптека тоже скоро закрылась.

Еще — много лет назад — там было интернет-кафе. Туда приходили юноши, чтобы посидеть в интернете.

А с другой стороны, где разбитое стекло, — там была химчистка. Называлась она «Каспер». А Каспер — так зовут маленькое привидение. Он маленький мальчик, только он привидение.

А потом и химчистка закрылась.

Вывеска, что там химчистка, еще долго висела. А потом замазали белой краской окна, заколотили дверь, и подъезд как-то сам собой начал разрушаться.

Там рядом, под приемкой, до сих пор живут кошки. Бабушки из дома напротив их подкармливают. Но в самом доме уже ни одного магазина нету.

И Человек-паук решил: наверно, не случайно ни один магазин там долго не продержался. Может быть, раз химчистка называется «Каспер» и у нее на вывеске привидение нарисовано, — может, там и впрямь привидения живут и всех, кто работает в магазинах, пугают — так что они увольняются, и магазин больше не работает?

И Человек-паук решил проверить. Он долго думал: пойти проверять днем, когда всё видно, или ночью? Ночью страшнее. Но зато, если там привидения все-таки есть, ночью ты их точно найдешь.

Человек-паук пошел к ним ночью. Он залез на крышу, нашел люк в крыше и спустился вниз, в сам дом. Там темно, но он взял фонарик. Стал ходить и смотреть: есть там привидения или нет?

Идет по темному коридору, завернул за угол — и видит: из комнаты какой-то неясный свет струится. Заходит туда, а там сидят мама и папа привидения, за компьютером, работают. А рядом две девочки-привидения, играют на полу.

Человек-паук выключил фонарик, постучал об дверной косяк и говорит:

— Извините! Я не знал, что здесь кто-то живет.

Ой! Девочки-привидения испугались, увидев Человека-паука. Побежали к маме и папе. Мама и папа повернулись и говорят:

— Ты кто?

Он говорит:

— Я Человек-паук.

— А мы — привидения. Ты чего тут забыл?

Человек-паук говорит:

— Я много раз слышал, что этот дом — Дом с привидениями, и решил проверить: правда тут привидения живут или нет? Теперь вижу, что да, живут. А почему вы не спите? Сейчас ночь.

— А мы по ночам не спим. Мы же привидения.

— А когда вы ходите гулять?

— Когда уже рассвело, а на площадке еще никого нет. А потом, когда малыши просыпаются, завтракают и идут на площадку с бабушками, мы идем к себе домой и ложимся спать. Нас никто не видит. Если бы люди нас увидели, они бы испугались. А мы не хотим никого пугать. Мы мирные привидения.

Человек-паук говорит:

— В моем родном городе, в Нью-Йорке, тоже раньше были привидения. Но их всех переловили. Там есть такие охотники за привидениями. Если кого-то беспокоят привидения, они приезжают и их ловят — и в коробку суют.

Наши привидения говорят:

— Ты знаешь, мы ведь твои земляки. Мы переехали сюда из Нью-Йорка — убежали, чтобы нас не засунули в коробку. А мы хотим жить, работать, растить малышей и радоваться жизни. Мы никому не хотим зла. А эти охотники нас в коробку суют!

— Почему?

— Такая у них работа. Человек-паук говорит:

— Бедняги! В каком же году вы сюда переселились? Сейчас на дворе 2018-й. Охотники за привидениями начали работу в 84-м. Сколько же вам лет? Ведь дом-то был построен только в 91-м!

Они говорят:

— Сначала мы поселились в шотландском замке. Но оказалось, что там полно своих привидений — и нам там не рады. На нас смотрели косо и говорили нам, что мы даже по-местному разговаривать не умеем и что иммигранты там не нужны. (Иммигранты — это люди, которые приехали из одной страны в другую и пытаются там как-то обжиться.)

— Почему?

— Потому что им в родной стране плохо жилось.

— И так, — говорят привидения, — мы путешествовали по замкам семь лет. Исколесили всю Европу. Мы были в Германии, в Австрии, в Болгарии, в Румынии… Где мы только ни были! И отовсюду местные привидения нас гнали. И вот наконец у Словении открыли границы. В нее разрешили въезжать. И мы на окраину города поехали, где нет замков: здесь точно не было до нас никаких привидений. Район только строился. И поселились в этом доме.

Но люди, которые работали тут в магазинах, видно, чувствовали, что с домом что-то не так. Хоть мы и не показывались им на глаза, им было неуютно работать. И магазины позакрывались. Нам очень неловко, что так получилось. Мы не хотели никого отсюда выживать.

Мы нашли работу. У нас родились девочки-двойняшки. Они подрастают, уже хорошо говорят…

— А я нет!

— Почему?

— Потому что я не говорю в гостях!

— Ну, зато дома болтаешь. Только вот беда: эти привидения — и папа, и мама, и две девочки — они совсем не говорят по-словенски. Они же из Америки: они говорят только по-английски. И Человек-паук с ними по-английски говорит.

Папа и мама привидения его спрашивают:

— Ну как? Как там у нас, в Нью-Йорке? Неужели всех наших уже переловили охотники?

Человек-паук говорит:

— Ребят, я о привидениях последние годы в Америке не слыхал.

Привидения опечалились и говорят:

— Мы когда уехали, у нас там остались родители. Бабушка и дедушка вот этих малышек. Мы от них, с тех пор как уехали, не получали весточки. Пишем им письма, пишем — а ответа нет. Может быть, ты поможешь нам? Если они все еще там — может быть, они бы нам ответили?

Человек-паук говорит:

— А как вы посылали им письма?

— Мы подбрасывали их на почту, ночью, когда на почте никого нет.

Человек-паук говорит:

— Ну понятное дело, что ваши письма не доходили по адресу. Ведь если пишешь письмо в другую страну, нужно прилепить марку, за которую нужно заплатить. И взять конверт, за который тоже нужно заплатить! Вы в следующий раз, когда письмо напишете бабушке и дедушке, вы денег положите рядом — чтобы вам марку наклеили специальную, для Америки! И письмо пойдет по адресу. Так работает почта!

Они говорят:

— Вот оно в чем дело! Получается, наши письма просто не идут! — и сели писать письмо бабушке и дедушке.

Человек-паук говорит:

— Знаете что, ребята? Я завтра могу пойти на почту. Вам не нужно будет ничего подбрасывать. Вы письмо допишите, давайте мне деньги, сколько там нужно, и я все сделаю как надо.

— Ну спасибо тебе, — говорят папа и мама привидения.

— Я пошел, — говорит Человек-паук.

А девочки ему говорят: бай-бай!

Они ведь говорят по-английски. По-русски мы сказали бы «пока-пока», а по-английски — «бай-бай».

Утром письмо поехало в Америку. И вскоре пришел ответ от бабушки и дедушки — папе и маме привидениям.

— И девочкам-привиденьицам!

— Да, и девочкам, о которых бабушка и дедушка даже не знали, что они родились. Они пишут: «Как мы рады, что вы наконец-то проявились! Как здорово, что у нас есть две маленькие внучки! Как хорошо, что у вас все в порядке и вы нашли работу! Как хорошо, что у вас есть дом! Как хорошо, что вы подружились с Человеком-пауком. Какое счастье, что он объяснил вам, как правильно пользоваться почтой! Времена изменились, и охотники за привидениями крепко взялись за наших. Многих из наших уже нет на свете. Многие сидят в коробках. А мы — привидения мирные и тихие. Никому не мешаем, и никто на нас не жалуется. Спокойно доживаем свой век. Может быть, скоро приедем вас повидать».

А папа и мама привидения им пишут: «Да приезжайте к нам жить! У нас тут целый дом. Комнат хватит на всех. И с внучками будете общаться.»

Бабушка и дедушка подумали — и приехали. И с тех пор живут дружно.

Вот так Человек-паук воссоединил семью привидений. Теперь они снова все вместе. Представляешь, столько лет бабушка с дедушкой ничего не знали про папу и маму — живы ли, здоровы, где они… А Человек-паук им помог. Ну что, не страшно?

— Нет!

— Человек-паук вчера ночью вот точно так же, как мы сейчас с тобой, застрял, бедный, на остановке. Так же, как и нам, автобус помахал ему ручкой. Человек-паук спать хочет — как Звонка. Бедняга! Упахался за день! Он весь день сидел в библиотеке, работал там над курсовой по Луне — он же Луну изучает, помнишь? Вон ту самую, которая сейчас в небе у нас висит.

Весь день просидел, ничего не пил — не ел, мама с папой далеко, он на стажировке, позаботиться о нем некому. Бедный, шатаясь, вышел из библиотеки, думает: на последнем автобусе уеду в общагу! И что ты думаешь? Прибежал на остановку, вот как мы с тобой, а автобус проехал мимо! Как обидно бедняге! Что же ему делать?

Может быть, сейчас приедет другой автобус, и Паук на нем уедет в общагу? О, вот и наш приехал!

Слушай, что было дальше. Человек-паук очень умный и крутой. Он сразу сориентировался и сел на другой автобус. А потом пошел на пересадку! И на пересадке успел на последний автобус, как мы с тобой сейчас успеем!

Он крутой, он не стал паниковать. Он только немножко поплакал, а потом рассердился и сказал: какой плохой автобус, который уехал от меня! Я поеду на другом, на хорошем, даже на двух! Этому автобусу меня не сломить, потому что я герой. А герои не сдаются!

Мы с тобой тоже не сдаемся. Знаешь, как ему хотелось спать? Ужасно хотелось спать! Глаза слипались, голова набок… Но он сообразил. Он пошел на крутой новый автобус, сел в него и там немножко погрелся, а потом вышел, на остановке померз, в другой пересел и приехал домой. И лег спать сразу!

А пока он ехал, вокруг были только одни фуры. Видишь, только фуры едут одни? Нормальных машин нет, только большие, дальнобои, с огромными кузовами! О, как они шумят — страшно! Они едут из далеких городов и даже из других стран. Они везут лес, они везут игрушки, они везут собачий корм!

Он замерз, потому что не знал, что на стажировке будет так холодно. Он же приехал из Нью-Йорка, а там тепло. Он даже шапку-то не взял — только толстовку с капюшоном. Ох, как он мерзнет, бедный! Всё на себя накинул, что у него было. Он не ожидал таких жутких морозов! Мы с тобой тоже, наверно, не ожидали, да?

— Да!

— Он даже у соседа по общаге взял все теплые вещи и на себя надел. И все равно ему холодно! Тут не то что в костюме Человека-паука — тут и в обычной одежде холодно. Бедняга! Чуть до смерти не замерз на остановке, пока ждал автобуса. Но дождался! И сейчас едет в теплом-теплом, светлом автобусе к себе в общагу. Приедет — и ляжет спать. Да?

— Да…

— Приехали, Звон. Выходим!

— Однажды Человек-паук на стажировке шел по улице после занятий и вдруг видит — пожар!

— Где?

— В соседнем доме. Дом высокий! И на девятом этаже — пожар. Прямо из окна огонь рвется.

Он сразу надел свой паучий костюм, выпустил паутину — он же Человек-паук! Он решил всех спасти. Паутину пшшш! — чтобы она к стене приклеилась. А она не приклеилась. Почему? А потому что холодно. Он-то там у себя в Америке привык, что зима теплая, а тут так холодно, что и стены замерзли, и паутина замерзла на лету. Дзынь! — и сломалась!

— Ничего себе! — думает Человек-паук. — Как же я помогу людям?

А он же паук — он полез по стене, руками и ногами. Лезет-лезет, но стена льдом покрылась, и он скользит, скользит! Ой-ой-ой, думает, что же мне делать? Я ведь так не смогу никого спасти!

А тут приехала пожарная машина. Пожарники приехали, быстренько лестницу поставили и полезли по ней в окно, прямо со шлангами — тушить пожар. И очень быстро все потушили. В квартире никого не было, слава богу.

— И Человек-паук смог ногами и руками по стене.

— А он не смог. Стена обледенела, и он лезет-лезет — шлеп на попу! Лезет-лезет — и шлеп на попу… Вот. Пожар они потушили и говорят Человеку-пауку: ну ты чо ваще? ты не мог сразу вызвать пожарников, а?

Он говорит: я даже не сообразил! Я подумал, что мне нужно самому всех спасти.

Ему говорят: глупый! На это есть специальные люди, пожарные шланги и машина! Ты у нас, конечно, герой, но для этого есть свои люди, у которых это — работа! Твоя задача — вызвать пожарную команду. Вот так. Всё!

— Я хочу про кошку.

— Про какую кошку? Которая у Тани живет?

— Да.

— Человек-паук пришел к Тане в гости. Он теперь уже не летает между домами, потому что паутина — дзынь! — и ломается на холоде. Он ходит ногами, охает — это долго получается, он уже отвык ногами ходить, он же всё по стенам ползал да на паутине летал.

Он пошел к Тане ногами — и ничего, знаешь, не развалился — пять минут от метро ногами пройти. Приходит к Тане, а у Тани котята — много-много. Пять котят. Один черненький, две рыжих кошечки и два белых котенка. Он говорит: ой, Таня, откуда у тебя столько вдруг котят? У тебя же было всего две кошки и плюс та, которая от меня!

Таня говорит: ты знаешь, у кошки появились котята. Она всё толстела, толстела на моих хлебах, а потом раз — и за одну ночь стала тоненькая: из нее появились котята.

— Из кого?

— Из кошки. Котята рождаются из кошек.

Он говорит: Таня, куда ж ты их будешь всех девать?

Таня говорит: не знаю, кому-нибудь отдам. Всегда есть в городе люди, которые очень хотят завести котенка.

— Какого?

— Маленького. Так что сейчас Таня пристраивает котят. А Человек-паук пошел домой — делать уроки и спать. Всё! Вон наш автобус едет.

— Человек-паук на стажировке пишет курсовую про Луну. И он все пишет ее, пишет — уже сдавать скоро, сроки поджимают — и у него совершенно сбился режим. Он по ночам не спит: пишет курсовую. А спит днем. Но так ведь не делают, правда? Он и сам не рад, но так получается, что спокойнее всего заниматься наукой ночью. Вот только после этого очень спать хочется — и он дрыхнет до вечера. У себя, в общежитии, в комнатке.

— В какой?

— В маленькой комнатке, в Главном здании Лунного университета. Маленькая комнатушка, даже меньше нашей кухни. Там он живет с соседом. Две узенькие маленькие коечки и два стола у них стоят, и окно — одно на двоих.

Они оба студенты, приехали на стажировку. Сосед у него китаец — из Китая.

Наш Человек-паук всю ночь писал курсовую. Утром прилег вздремнуть и проспал до вечера. Уже стемнело, солнце село: сегодня самый короткий день в году. Наступила самая длинная ночь.

Просыпается Человек-паук от холода — зуб на зуб не попадает, ног не чувствует: замерзли. Что такое? Оказывается, в Главном здании прорвало трубу, и отопление выключили. Батареи не греют. Общежитие промерзло, пока он спал. Бедный, ему холодно! И он голодный проснулся; лезет в холодильник — а там нет еды. Всё съели они с соседом вдвоем. Он думает: схожу в столовую, выпью горячего чаю, съем что-нибудь теплое, согреюсь. А столовая уже закрыта: уже вечер, в субботу столовая закрывается рано.

Бедняга! Придется ему тащиться далеко-далеко: до метро, по переходу подземному, и дальше еще до торгового центра, где большой магазин, — там еду продают. Надо сходить за картошкой.

Взял он деньги, взял сумку, взял мешочки с завязками и стал одеваться на улицу.

Стоят его носки у двери — давно он их не стирал. Полез в свое барахло, нашел более-менее чистые. Те самые, штопаные.

Он говорит: мои старые штопаные носки! Надел их. Стал одеваться. А на улице холодно и снег идет. А у него с собой — никаких теплых вещей. Только толстовка с капюшоном.

Взял он наволочку старенькую, обвязал ее вокруг шеи под толстовкой, как будто шарфик — всё тепло. Взял соседскую куртку — сосед как раз куда-то вышел, наверно, на кухню, лапшу готовит. Накинул куртку и пошел в магазин. А идти долго. Полчаса. Он бы, наверно, по деревьям на паутине — пш! пш! — да только ты помнишь: на холоде паутина ломается. Так что придется ему идти ногами. А снега намело! И обледенели все тротуары. Идет, бедный, поскальзывается… Он хоть и Человек-паук, а всё равно по такому снежищу идти неудобно.

Дошел до перехода. Закоченел уже весь. В переходе тоже холодно — но там хотя бы светло. Представляешь — весь день проспал, дня вообще не видел!

Заходит он в переход, а там стоит мужик и играет на гитаре.

В переходах часто кто-нибудь стоит и играет на гитаре, чтобы людям понравилось и они дали деньги. Музыка в обмен на деньги. Если денег у тебя нет, берешь гитару и идешь играть в переход. Играешь на гитаре и поешь.

— А я не хочу петь!

— Не хочешь — не пой. А мама раньше часто брала гитару и ездила в переход петь.

— Когда ты была совсем маленькая?

— Нет, когда я была юной девушкой. Мне было шестнадцать-семнадцать лет. И я пела в переходе.

— А я была с папой дома?

— А тебя еще не было на свете.

Ну так вот. Заходит Человек-паук в переход, а там мужик с гитарой стоит и поет. Поет на его родном языке. Помнишь, у Человека-паука родной язык — английский?

Человек-паук вдруг понял, как он соскучился по своему родному городу, где все говорят на его родном языке. Все вокруг на чужом языке говорят, и он почти ничего не понимает. Ему трудно, и он тут не дома.

А мужик как раз поет песню про то, как грустно на чужбине. Он поет такую песню:

Sometimes I feel like a motherless child

Sometimes I feel like a motherless child

Sometimes I feel like a motherless child

A long way from home

A long way from my home

Услышал эту песню Человек-паук и заплакал. В песне поется о том, что, если ты далеко от дома, тебе грустно, как будто ты малыш без мамы.

Вспомнил Человек-паук своих маму и папу, которые его вкусной картошечкой кормят каждый день после универа, — они остались в родном городе.

Вспомнил дядю и тетю, у которых всегда так уютно и хорошо, которые любят его и заботятся о нем. И они остались в родном городе.

Вспомнил свою комнату, в которой он жил всю жизнь, уроки делал.

Вспомнил свой город, где он летал на паутине, паучьи дела делал, геройствовал…

Чужая столица — холодная, зимняя, неласковая.

Заплакал наш Человек-паук. И холодно ему, и голодно, и одиноко. А что же это за мужик такой? Подошел Человек-паук поближе. Видит: это негр старый, седой, щетиной зарос, и гитара у него старая, потрепанная — и говорит:

— Мужик, ты тут чего делаешь? Ты чего — из Америки?

Негр говорит:

— Да, я из Америки. Только я сам не знаю, как я здесь очутился. Жил-жил в Америке, а потом раз — и здесь оказался. Только жил-то я в старой Америке, когда еще и машин было мало, и самолетов не было, и электричество еще не повсюду провели, а оказался в этом суперсовременном городе, где вон сколько всего наворочено… Кажется, я жил давным-давно. А сюда перенесся на много лет вперед.

— Как это так? — говорит Человек-паук.

— А вот так, — говорит мужик-негр. — Ты же видел, наверно, в этом городе кого только нет. Люди отовсюду. Берутся как будто ниоткуда. Вот и я тоже: жил-жил, старый стал, потом бах! — и здесь оказался. А что я делал всю свою жизнь? Пел, играл на гитаре. Вот и здесь тем же занимаюсь. Люди мне накидали денег. Пойду куплю себе еды.

Человек-паук говорит:

— Слушай, ты такую душевную песню спел! Всю душу мне перевернул. Давай я сбегаю в магазин и куплю нам с тобой еды на двоих. Вместе поедим!

Побежал за едой. Купил. А когда вернулся в переход — этого мужика там уже не было. И куда он делся? Я не знаю.

— Ну и чудеса творятся в этом городе! — подумал Человек-паук. И поспешил домой. Там он сварил себе картошку и наконец-то, в эту самую длинную ночь года, сытно поел. И принялся за курсовую.

Наш Человек-паук, хоть и темно зимой, а хочет увидеть солнышко. Поставил он себе будильник на пораньше, чтобы не пропустить день, как тогда. Проснулся, протер глаза и поехал в город — побродить по центру.

Идет по улицам, гуляет. Смотрит — стоят какие-то люди. С плакатами. Стоят и молчат.

Человек-паук не может понять: что это такое?

Оказывается, это митинг. Это когда люди выходят на улицы и говорят, что они чем-то недовольны. Или пишут на плакатах, что они чем-то недовольны.

Человек-паук спрашивает людей с плакатами:

— Вы тут чего стоите? Вы кто такие?

Они говорят:

— А мы из Академии наук. И искусств.

Человек-паук говорит:

— Ой, так вы ученые! Я тоже хочу стать ученым! А вы чем недовольны? Вы чего на улицу с плакатами вышли?

Они говорят:

— А нас из Академии погнали. Хотят нас выселить, а туда посадить чиновников, которые ничего полезного не делают, только всем мешают.

Человек-паук говорит:

— Это не дело! А чего вы написали на плакатах?

— А мы написали, — говорят ученые, — «верните нам нашу Академию! Зачем вы нас выгоняете? Нечего нас выгонять! Мы там наукой занимаемся. Это не место для чиновников. Это место для ученых! Для нас и построено».

Человек-паук рассердился и говорит:

— Как это плохо придумано! Ученые должны заниматься наукой. Их не нужно гнать!

Тут к нему подкатил полицейский и говорит:

— Ах ты такой-сякой! Ты вздумал критиковать решения нашего правительства? Ты кто такой?

— Да вот, — говорит Человек-паук, — я из Америки приехал учиться, писать курсовую…

Но полицейский не стал его слушать. Разхмахнулся — да как стукнет его дубинкой! И еще, и еще! Повалил Человека-паука на землю и стал его бить ногами.

— Почему?

— Иногда полицейскими становятся люди, которые просто хотят быть сильными и всех бить.

— А так быть не должно!

— Не должно. Это плохие полицейские: они негодны к своей работе. И вот Человеку-пауку попался именно такой негодный полицейский. Человек-паук так растерялся! А полицейских бить нельзя. Они могут делать всё что угодно, а их самих бить нельзя.

Человек-паук сильный и смелый — но он не может дать сдачи. Полицейский как треснул его — у Человека-паука всё в голове помутилось, и он отрубился.

Открывает глаза — а он в больнице. Оказывается, полицейский сломал ему ребра и ногу. И по голове сильно стукнул.

— А так быть не должно!

— К сожалению, не всегда всё получается только так, как должно.

Помнишь, год назад папа вывихнул плечо и ходил с гипсом? Он еще не мог тебя носить, потому что у него вся рука была в гипсе.

Вот и Человеку-пауку положили гипс на ребра.

— Почему?

— Чтобы ребра срастались. Они же сломаны — им нужно обратно срастись. А чтобы им ничего не мешало, их замотали в гипс. Всего Человека-паука обмотали гипсом поперек живота, плотно-плотно, ни вздохнуть ни охнуть. И ногу в гипс закатали. И ходить он теперь не может.

С головой тоже непорядок. Как попытается подумать о чем-нибудь по науке, про курсовую, — сразу голова у него кружится, болит, в глазах всё плывет, хочется спать. Крепко его приложили.

Сначала Человек-паук только спал и спал. Ему дали лекарство, чтобы он спал.

— А зачем?

— Когда мы спим, наше тело быстрее восстанавливается. Лечит себя. Если у тебя царапинка на пальце — она днем, пока ты не спишь, не будет заживать. А ночью, когда ты спишь, она заживет. А если спать мало — она не будет заживать. Поэтому спать надо всегда вволю, сколько хочется.

В больнице комнаты называются «палаты». Его положили в палату. Там лежат еще пять мужиков.

Один мужик поскользнулся на улице и сломал ногу. Его забинтовали, он лежит. Другой мужик упал на лестнице и сломал руку.

— Почему?

— Нехорошо упал. Люди с возрастом становятся хрупкими. Чем мы старше — тем мы более хрупкие. Этот мужик был уже старенький. Упал с лестницы и руку сломал. Ему руку в гипс забинтовали, и вот он лежит, выздоравливает.

И еще три мужика. И Человек-паук с ними.

Невесело Человеку-пауку. Он даже поговорить не может с соседями — он же по-местному плохо говорит. Ну, они его спросили, конечно, когда он проснулся:

— Что с тобой случилось? Кто тебя так отметелил?

— Полицейский меня побил, — говорит Человек-паук.

— Это за что же он тебя так?

— Да ни за что, — говорит Человек-паук. — Сам не понимаю! Ученые устроили митинг, чтобы их не гнали из Академии. Я к ним подошел, поговорил. Приехали полицейские, стали ученых почему-то разгонять. Тут один полицейский достал дубинку да как начал меня дубасить! Вот я и попал в больницу, весь переломанный.

Мужики ему сочувствовать не стали почему-то. Им не жалко Человека-паука. Они говорят:

— Ну и нефиг! Если власти так решили — значит, не спорь! Если гонят ученых — значит, правильно гонят. Значит, ничего они важного не делают.

Человек-паук говорит:

— Вы что, мужики? Ученые двигают науку! Это самое важное, самое лучшее, что только есть! Что вы такое говорите?

Мужики говорят:

— Вот сидел бы ты у себя и к нам с такими мыслями не совался. Приехал — и все портит!

Человек-паук совсем растерялся.

— Да что я порчу-то, мужики? Что я вам испортил-то? Я приехал курсовую писать, про Луну!

Ничего не сказали мужики. Не стали с ним больше говорить.

— Почему?

— Не знаю. Странные какие-то. Глупые. Если побили кого-то, не нужно спрашивать, за что. Никто не имеет права бить людей. Людей бить нельзя!

— А кого можно бить?

— Никого. Если сердишься — побей подушку. Или вот матрас побей.

Лежит Человек-паук, мужики с ним не разговаривают. Грустно ему стало. У него с собой ни книжек, ни учебников. Ему бы курсовой заняться — да с головой нехорошо. Он даже читать не может. Все буквы перед глазами расплываются, и голова начинает болеть. Тяжко ему. Это называется «сотрясение мозга».

— У Человека-паука есть мозг?

— У всех людей есть мозг. Если стукнешься головой — мозг тоже стукается в голове. А ему стукаться не нужно. Это нежная штука.

Ну вот. Бедный Человек-паук только спит, скучает и ни с кем словом не может перемолвиться. Мужики на него за что-то сердятся, а он и сам не понимает, за что.

Тут пришел доктор в палату, который этих мужиков лечит. Мужика со сломанной рукой он отправил домой. Мы, говорит, вам руку загипсовали, все в порядке, теперь пусть она у вас дома срастается.

Мужика со сломанной ногой он оставил еще полежать. Пусть он пока в больнице лечится.

А Человеку-пауку говорит:

— Я тебя отсюда раньше, чем через две недели, не выпущу.

Две недели! Это долго. Человек-паук говорит:

— Да у меня стажировка закончится за эти две недели. Мне уже домой будет пора ехать. Мне курсовую писать надо! Мне учиться надо — я студент.

Доктор говорит:

— Студент, не студент — это мне не важно. Ты весь переломан. Тебе нужно лежать и восстанавливаться.

Человек-паук загрустил. Две недели тут лежать, ни с кем не говорить, ничего не читать… И не писать курсовую, не заниматься наукой, не думать о любимой Луне! Что же это получается — он теперь не ученый?

А он ведь еще и Человек-паук — он ведь, помнишь, всех спасает, по городу летает… Это что же получается — у него теперь нога сломана, ребра сломаны. Он теперь больше не может заниматься паучьими делами? По городу больше не сможет летать? Получается, он больше не Человек-паук… Это грустно.

— Ну скоро будет он Человек-паук! Скоро будет!

— Так еще две недели ему там лежать! Это уже Новый год наступит. Он проведет Новый год в больнице. А он хотел уже на Рождество ехать к родным — к тете и дяде, к папе и маме! Елочку украшать, Новый год встречать… А получается, ему придется все праздники пролежать в больнице, с этими сердитыми мужиками.

Лежит наш Человек-паук и грустит. Думает: если я больше не ученый, если я больше не могу быть Человеком-пауком, кто же я? Кто же я такой остаюсь?

— Он остается только человек… он не Человек-паук, он только другой человек.

— Просто человек. Знаешь, если ты привык быть и ученым, и Человеком-пауком, — очень сложно жить, когда оказывается, что ты вдруг просто человек.

Лежит наш Человек-паук в больнице, и ему там грустно: ни читать не может, ничего. Ходить он не может — даже пописать не может встать: нога-то сломана. Курсовую пора дописывать, сессия у него летит ко всем чертям. К маме и папе, к тете и дяде домой на Новый год не попасть. А еще и мужики, которые с ним в палате лежат, не разговаривают с ним: сердятся на него за что-то, а он и сам не знает, за что.

Под Новый год и дальше, еще несколько дней, в больнице докторов нету: это выходные. Есть только дежурный врач, но ему нет никакого дела до тех больных, которые давно лежат. Он никого не выписывает, все будут валяться, пока их доктор не вернется. Вот и Пауку там лежать недели две как минимум.

Ох, несладко бедному Пауку! Одиноко ему. Лежит спит; просыпается — грустит…

В больнице время идет медленно-медленно. Ты лежишь в больнице день — а кажется, что целый месяц. Там грустно и одиноко. И кажется, что про тебя все-все позабыли.

Но есть там такое волшебное время — часы посещения. Это вечером есть такие два часа, когда к тебе могут прийти твои друзья в гости.

Человек-паук наконец проснулся от своего лекарства, лежит и грустит. А мужики с ним не разговаривают. Целый день лежал, грустил… И тут чувствует — ему на пузо что-то мягкое легло. Мягкое и пушистое. И замурчало нежно: мур… мур… мур…

Он открывает глаза, а это кошка. Помнишь эту кошку? Та самая, которую он спас и привез Тане-с-кошками. Буська.

Лежит у него на пузе эта Буська. И мурчит. И сразу ему стало полегче. Потому что кошки, когда лежат на тебе и мурчат, убирают твою боль: тебе уже не так больно и не так грустно. Это называется «кошкотерапия».

И тут он слышит голос. Голос говорит:

— Ну как ты тут? Совсем плох или еще ничего, держишься?

Он смотрит — а к нему пришла Таня! Таня принесла кошку, пришла его подбодрить.

— Почему?

— Он же ее друг. А друзья помогают друг другу. Таня пришла ему помочь, принесла мягкую, пушистую, теплую кошку и положила ему на пузо, чтобы кошка его грела и утешала.

Таня бы и рада оставить кошку с Человеком-пауком жить, но в больнице кошек держать запрещают. Поэтому она только в гости принесла ее Пауку, на пару часов. А потом они с кошкой уехали домой.

А Человек-паук остался лежать: он ведь только лежать и может.

— Он не хотел лежать, но… так и лежит.

— Да. О, — подумал Человек-паук, — Таня меня не забыла. Как хорошо. И кошка в порядке.

В больнице окна редко открывают. Поэтому там душно. Всегда в палате найдется человек, который боится простудиться под окном и запрещает другим открывать окно и проветривать.

А ночью холодно. Мерзнут ноги у Человека-паука. Носки у него штопаные, старые, давно не стираные… А если одежда нестираная — в ней холоднее. В свежей одежде тепло.

Ноги у него совсем замерзли. Проснулся он на другой день — весь закоченел. Ждет, когда доктор придет. Хочет сказать ему: доктор, у меня ноги замерзли ночью.

А доктор не стал его слушать: у него много-много больных. Ему всех нужно обежать утром, узнать: кто жив, нет… Кого выписывать, кто новый лег… Доктору не до замерзших ног Человека-паука. Ему бы с работой своей справиться.

Лежит Человек-паук и грустит, кошку вспоминает. Ему уже немножко получше — перед глазами не так все плывет.

Настало волшебное время — часы посещения. Как ты думаешь, кто к нему пришел?

— Наверно… не знаю.

— Его сосед по общаге — китаец из Китая.

Помнишь, когда Человек-паук в город ходил, он на себя куртку соседову накидывал? У него куртки-то своей нет. И вот сейчас тоже, когда он в город побежал и на митинг там попал, тоже взял соседову куртку. Сосед к нему приехал без куртки, весь замерз. (А он не знает, что это Человек-паук, он думает, что это американский студент Питер Паркер.) Он говорит:

— Питер, я у тебя эту куртку свою заберу. Она тебе все равно сейчас не нужна, ты лежишь в больнице и наружу не выходишь.

— Забирай, — говорит Человек-паук. — Извини, что я у тебя куртку взял, подвел тебя.

— Ничего, — говорит сосед. — А я вот тебе лапши сварил, привез. Вкусной китайской лапши — с яйцом и бульоном.

— Да, и с морковкой!

— Очень вкусно! Ведь в больнице кормят какой-то чепухой, не наесться толком: какая-то каша жидкая, кусочек хлеба, кусочек масла, кусочек непонятно чего… А тут вкусная, наваристая, мясная лапша! Человек-паук всё съел, облизнулся и сказал:

— Спасибо тебе огромное! Давно я так сытно не ел.

А сосед говорит:

— Я порылся там в комнате, там повсюду твои носки разбросаны. Я пошел и их постирал. Вот тебе твои носки — чистые и свежие.

— Ой, спасибо! — говорит Человек-паук. Надел носки, и стало ему тепло.

Вот это выручил так выручил сосед, правда? И ушел обратно. А Человек-паук лежит.

— Куда ушел сосед?

— В общежитие. Куртку взял и ушел. Ему учиться надо. Часы посещения-то закончились. Они быстро пролетают в больнице. День идет медленно-медленно, а часы посещения пролетают как пара минут.

Человек-паук улыбнулся и уснул. Наутро просыпается — ему уже получше. Он уже может думать о чем-то, может прочитать пару строк.

— Он не грустит?

— Грустит немного. Дождался он часов посещения. Приходит к нему Миша — папа Коли. И говорит:

— Слушай, Питер! (Он ведь не знает, что это Человек-паук, он думает, что это американский студент Питер Паркер.) У тебя могут быть проблемы.

Человек-паук говорит:

— Ты посмотри на меня. У меня и так большие проблемы: я весь переломан.

Миша говорит:

— Нет, у тебя могут быть серьезные проблемы на международном уровне.

Ты знаешь, что это значит?

— Нет.

— Паук сейчас на стажировке. Но его отправили на стажировку всего на месяц, до конца декабря, не дальше. А если он задержится на подольше, то его вышлют и запретят приезжать. А ему придется задержаться, он же в больнице должен лежать еще две недели! Что же делать?

Миша говорит:

— Значит, так. Я написал в американское посольство. Завтра к тебе придет американский консул, чтобы тебе продлили визу и ты смог еще тут побыть.

Человек-паук говорит:

— Ой, Миша! Спасибо тебе огромное, я ведь даже не подумал об этом!

Миша говорит:

— Всегда пожалуйста. Жди завтра консула. Я ведь не хочу, чтобы между нашими странами разгорелся международный конфликт. Этого никому не надо.

— Как ты круто рубишь в политике! — говорит Человек-паук.

— Это мы умеем, — сказал Миша и пошел домой, к малышу Коле.

А Человек-паук лег спать — уже вечер наступил, скоро ночь. И нам с тобой спать пора.

Сегодня к Человеку-пауку пришла консул. Днем. Раз такое дело, ее пустили не в часы посещения, а в другое время.

Приходит американский консул. Кто это? А это женщина, кудрявая. Приходит и говорит:

— Ну привет, Питер Паркер. (Она ведь не знает, что это Человек-паук, она думает, что это американский студент Питер Паркер.) Меня зовут Энн. Хочешь клюквы в сахаре?

— А что это такое? — говорит Человек-паук.

— Как, ты не знаешь? — говорит консул. — Это такое лакомство. Местный деликатес. Ты уже целый месяц тут живешь — и до сих пор не пробовал? Вот тебе коробка, угощайся.

Человек-паук взял одну засахаренную клюковку, на язык положил — сладко. Потом раскусил — ох, как кисло!

Она говорит:

— Мне когда впервые ее гостинцем привезли, я ее съела, и мне стало очень грустно, что у нас в Америке такого лакомства нет. Поэтому я стала учиться, выучилась, стала консулом, приехала сюда и теперь каждый день покупаю себе коробку клюквы в сахаре. И ем, и очень радуюсь. А теперь, — говорит она, — будем тебе помогать и визу продлевать, чтобы ты спокойно в больнице полежал и тебя потом из страны не депортировали.

— Спасибо, — говорит Человек-паук, — спасибо тебе, Энн!

— А ты не будешь ругаться на этого полицейского, который тебя избил?

Человек-паук говорит:

— Да надо бы, на самом деле. Он ведь не то сделал.

Энн говорит:

— По-хорошему, конечно, надо. Но если узнают, что ты был с учеными на митинге, решат, что это ты их подговорил на митинг пойти.

И ушла. А Человек-паук остался. Лежит, ест клюкву в сахаре и грустит. Ходить не может, людям помогать не может… А он уже привык людям помогать. Он думает: если я не могу помогать людям, какой-то толк во мне вообще есть? Зачем-то я нужен? Или совсем не нужен — никому?

— Человек-Паук встретил грустный Новый год в больнице. Ты вот была с мамой и папой, ананас мы украшали, шарики вешали. Ты была в гостях у бабули, у Марка с Олей…

— И у кошки! Я с ней играла.

— А Человек-Паук лежал в больнице совсем один все это время. У него тут много друзей, но никто к нему не приходит. Все восстанавливаются, отсыпаются, а Тоня еще и работает.

Сегодня к Человеку-Пауку снова пришла консул Энн и говорит:

— Извини. Я должна была помочь тебе продлить визу, но у меня ничего не получилось: во всей стране каникулы, и я не смогла пробиться никуда… Тебя вызывают в суд.

(У Человека-Паука виза до конца декабря. Но декабрь закончился, уже январь начался, а он все еще в больнице. Он бы и рад домой, да его из больницы не выпускают: он весь переломан.)

Энн оставила Пауку коробку клюквы в сахаре и ушла. Говорит:

— Извини. Твоя повестка в суд — вот она.

Судья Человеку-Пауку скажет, что он должен немедленно сесть в самолет и улететь домой. Но это полбеды. Главная беда в том, что ему запретят приезжать, — и он больше никогда не сможет вернуться. Но он ведь не виноват!

— Полицейский виноват!

— Девятого января Человеку-Пауку нужно в суд. Сегодня пятое января — значит, через три дня.

Человек-Паук подумал: так, голова у меня уже не кружится, ноги у меня срастаются, ребра тоже. В конце концов — я Человек-Паук или хрен собачий? Не могу я дольше валяться в больнице! Если я проваляюсь еще три дня — я вообще забуду, как ходить, и до суда просто не дойду. Еще немножко полежу — ни на что уже не буду годен. Надо бежать!

Встал он с кровати. И зашатался. Он так долго лежал, что уже почти разучился ходить. А одна нога у него вообще не сгибается, потому что она в гипсе. И ребра зажаты в корсет. Вот он встал и поковылял по коридору — к кабинету дежурного врача. И говорит:

— Мне нужно срочно решать свои проблемы в городе. Выписывайте меня из больницы!

Дежурный врач говорит:

— Слушай, да повалялся бы ты еще три дня тут! Подожди своего лечащего врача, он тебя и выпишет. Сделает тебе рентген, узи, все как надо…

— Нет, — говорит Человек-Паук. — Мне срочно надо. Сделайте мне рентген сейчас.

— Ой, да не буду я сейчас делать тебе рентген, — говорит дежурный врач. — Кабинет закрыт, и вообще мне сейчас не до того…

Человек-Паук говорит:

— Так возьми ключ и открой рентгеновский кабинет.

Дежурный врач нехотя встал со стула, потянулся, снял ключ с гвоздика и говорит:

— Ну пошли.

И Человек-Паук поковылял за ним, держась за стенку.

— Куда?

— В рентгеновский кабинет. Там ему должны просветить кости специальными лучами и посмотреть: срослись они уже или нет. Если срослись — то гипс снимут. Если не срослись пока — то нет.

Человек-Паук ковыляет за дежурным врачом. Сердце у него колотится, голова кружится, и дышит он с трудом. Но идет.

Дошли они до рентгеновского кабинета. Дежурный врач говорит:

— Ну, ложись на койку. Будем тебя рентгеном смотреть.

Сделал снимок, проявил и говорит:

— Да, нога у тебя срослась. А что с ребрами? Опа! И ребра срослись. Ну, будем снимать гипс?

— Да, — говорит Человек-Паук. — Будем.

Дежурный врач взял большую пилу и стал пилить гипс.

— Человеку-Пауку больно?

— Нет. Он пилит не Человека-Паука, а гипс. Распилил с большим трудом, снял гипс, снял корсет с ребер Человека-Паука.

Встал Человек-Паук на ноги. Стоит и шатается, аж в глазах потемнело: совсем забыл, как стоять на ногах, — валялся все праздники на кровати.

— Ну, спасибо, — говорит он. — Выписывай меня.

— Да не могу я тебя выписать, — говорит дежурный врач. — Вот придет твой лечащий врач…

— Всё, — говорит Человек-Паук. — Не могу я этого больше слушать. Мне нужно в общагу — дела мои не ждут.

И пошел он в свою палату. Взял рюкзак свой, взял клюкву в сахаре от консула. И поковылял к туалету. Зашел в кабинку, закрылся на задвижку, переоделся в костюм Человека-Паука.

Если его не выпустят из больницы по-хорошему — американским студентом Питером Паркером — то, слава богу, у него всегда есть костюм Человека-Паука. И паутина. Как раз закончились заморозки, потеплело на улице — чувствуешь, да? Паутина уже не будет на морозе ломаться.

Переоделся он в Человека-Паука. Рюкзак на спину надел. Попробовал свою паутину: пш, пш! — стреляет. Нормально. Ну, хоть руки действуют. Ноги почти не действуют.

Вышел он из кабинки. И как раз зашел в туалет его сосед по палате — один из тех, которые с ним не разговаривают. Видит — в туалете Человек-Паук!

— Опа! — говорит мужик. — Эт хто такой?

Человек-Паук с ним говорить не стал. Паутиной выстрелил за окно — пшш! — и улетел.

Летит он между высотными зданиями — ты вчера с папой видео смотрела, как он летит. Только он там летал весело, с улюлюканьем, а сейчас наш Человек-Паук серьезен и сосредоточен. Сейчас ему совсем не весело. Он летит в общагу, чтобы там заново учиться ходить.

— А так он может ползать?

— Ползать он может руками и ногами. Но ноги его сейчас не слушаются. А одними руками хрен поползаешь: не выдержат они твоего веса. Так что он сейчас только на паутине летает.

От больницы до общаги не так уж далеко. На паутине Человек-Паук добрался за двадцать минут. Но в больнице он лежал, совсем не двигался, и тело ослабло. Он долетел до своей комнатки в общаге — уже весь в поту. Сердце бьется — кажется, из груди выпрыгнет. А сам сипит как паровоз, так выдохся.

Влетел он в окно, шлепнулся на пол. Ему страшно. Он привык, что тело его слушается, а оно не слушается.

Дополз Человек-Паук до своей койки, рухнул на нее, маску снял и лежит — пытается отдышаться. И думает:

— Это ж в каком я паршивом состоянии! Ну да, кости срослись. Но я всегда был такой ловкий, такой спортивный! Прыгал высоко, бегал далеко. А теперь ни на что не способен — какой ужас!

И тут заходит в комнату его сосед-китаец:

— О, Питер Паркер! Ты вернулся из больницы? Тебя выписали?

(Человек-Паук ведь на самом деле — американский студент Питер Паркер. Хорошо, что он успел снять маску! Сосед ведь не знает, что он Человек-Паук.)

— Нет, — говорит Человек-Паук. — Я сбежал.

— Как сбежал?!

— А вот так. Через три дня у меня повестка в суд. После суда меня депортируют на родину и запретят возвращаться. А здесь — все материалы у меня по диплому…

Я должен научиться ходить к тому времени, чтобы хотя бы дойти до суда своими ногами и рассказать всем, как было дело!

Сосед говорит:

— Удачи тебе. Удачи. Это дело серьезное. А у нас тут черт-те что творится. Ты в больнице хорошо спал?

— Да, — говорит Человек-Паук. — Я там только и делал, что спал.

— А вот мы тут, — говорит сосед-китаец, — совсем не спали в общежитии Главного здания. Никто не спал.

Человек-Паук говорит:

— Почему ж вы не спали-то? Чего вам не спалось?

А китаец говорит:

— Не давали нам спать. Все новогодние праздники под нашими окнами, не переставая, были концерты, шум, иллюминация, салюты, фаер-шоу… Приезжали какие-то певцы, пели под окнами… Наплевать им, что в общежитии живут студенты, которым нужно готовиться к экзаменам, и что ночью у нас есть право спать!

Человек-Паук говорит:

— Почему же вы не жаловались?

— А кому жаловаться? Нас никто не слушает. Ректор (это самый главный в Университете) только рад, что у нас под окнами концерты: ему за это организаторы дают деньги.

— Но это же неправильно! — говорит Человек-Паук. — Он не хозяин Университета! Если студенты не могут в Университете учиться, зачем он тогда вообще нужен?

И он очень разозлился. Встал с кровати и до самого вечера только и делал, что ходил по комнате туда-сюда, чтобы тело снова начало его слушаться.

Так, как есть, — быть не должно. И с этим нужно что-то делать.

— Человек-паук прилетел в общагу и думает: до суда еще три дня. Днем я буду упражняться, вспоминать, как ходить, как по стенам ползать, на паутине летать, а ночью спать.

Но все получилось иначе. Только он, бедный, прилег спать, как опять устроили концерт под окнами. Пускали петарды, гремели! Притащили много музыкальной аппаратуры. Певцы, певицы приехали! И куча народу под окнами певцов слушает и улюлюкает.

Студенты сидят по своим комнаткам в общаге и злятся, потому что они готовятся к экзаменам — им еще сдавать сессию. В университете люди учатся. Им нужна тишина. А они не могут спать! Какая же это подготовка, если люди ночью не могут спать? До экзаменов три дня.

Лучи прожекторов сияют прямо в окна. Через тонкие занавески — яркий-яркий свет: то желтый, то красный, то зеленый… Тыц-тыц, тыц-тыц — музыка. Аж все здание университета трясется.

Сосед-китаец сел на кровати и горестно вздохнул.

— Я, — говорит, — пойду готовиться к экзамену в ванную. Там не так сильно слышно.

А Человек-паук так устал, что все-таки отрубился. Уснул под весь этот шум и гам.

Сосед-китаец вернулся только под утро, лег спать и проспал до обеда. И Человек-паук тоже спал долго-долго. Проснулся — снова шум! Что же это шумит за окном?

Встал с кровати — ох, как у него все заболело! Он же вчера перетрудил все свои мышцы, помнишь? Ноги трясутся, руки дрожат… Две недели не ходить, ничего не делать, а потом вдруг начать — это ой-ой-ой как устанешь.

Подошел к окну и видит: стоят студенты и студентки, аспиранты и аспирантки у главного здания Лунного университета. А к ним из подъездов общажных еще народ идет.

— Что это такое? — думает Человек-паук. — Может, это митинг, как у ученых?

— Нет, — говорит сосед-китаец. — Народ собирается, чтобы пойти поговорить с ректором. Я к ним.

Схватил свою куртку и выбежал за дверь.

Тут приехали полицейские машины. Это ректор увидел студентов в окно и сразу вызвал полицию, чтобы народ разогнать. Хотя по-хорошему-то разгонять надо было ночные концерты!

— Ох, что будет! — подумал Человек-паук и на всякий случай надел свой костюм Человека-паука.

Из машин выбежали полицейские со щитами и дубинками и встали в ряд у входа в главное здание. Не пройти студентам к ректору. Остановились студенты. Если пытаться пробиться — их полицейские повяжут, а ректор их исключит из университета. Если не пытаться — завалят сессию от недосыпа и тоже из универа вылетят…

Человек-паук проверил свою машинку, которая паутиной стреляет: пш-пш! На одной руке работает, на другой руке работает... И тихонько пополз по стене наверх, к ректорату. Если не пускают студентов к ректору — придется ректора к ним отправить. Влез в окно, взял ректора в охапку — ох, тяжел! Выстрелил паутиной — пшшш! — и вместе с ректором спрыгнул во двор, прямо к студентам. Ректор только глазами захлопал.

Студенты говорят:

— Ректор, дай нам готовиться к экзаменам спокойно и спать ночью. Хватит нам концертов по ночам!

— Что вы о себе возомнили? — говорит ректор. — Завалите сессию — мы новых студентов наберем.

Зашумели студенты. Затопали ногами и закричали:

— Ты не смеешь! Наша мечта — стать учеными! Мы со всей страны сюда собрались, чтобы тут учиться.

— Да кому нужно столько ученых? — говорит ректор. — Наша Академия наук столько ученых не примет. Она и так уже на ладан дышит. Там и так ученых перебор — половину выбрасывать надо.

Студенты говорят:

— Не тебе решать, как нам устраивать свою жизнь!

Ректор говорит:

— Я смотрю, многие из вас — девушки. А девушкам вообще не нужно в науку идти. Выходите замуж, рожайте детей и сидите с ними!

Девушки разозлились и говорят:

— Нет уж, спасибо! Мы сами выберем: сидеть дома с малышами или науку двигать.

Аспирантка с малышом в пузе топнула ногой и говорит:

— Так, ректор! Ты сейчас же звонишь организаторам концертов и отменяешь концерты на ближайшие три дня, иначе мы сейчас всей толпой идем туда, где положен твой понтовый паркет из карельской березы, и начинаем по нему топать со всей дури грязными ботинками. И плевать на него! И топать! И плевать!

— Что за паркет такой? — спрашивает Человек-паук у студентов тихонько.

Оказывается, в главном здании Лунного университета два раза в год, весной и осенью, проводят бал, где все танцуют. Недавно там уложили новый паркет, а ректор решил, что это только для него, и запретил на нем танцевать.

— Ха! — говорит ректор. — Вам в здание не пройти — видите, полицейские у входа стоят? Нечего вам в каникулы делать в главном здании, сидите себе по общагам!

Человек-паук выстрелил паутиной: пшш! — и вот он уже сидит на крыше главного входа, над головами у полицейских.

— Опа, — говорит. — Кажется, сейчас кто-то проникнет в главное здание!

Ректор кричит:

— Полицейские, ловите этого прыгуна!

Человек-паук говорит:

— Давайте, ловите меня! Я сейчас запрыгну в ближайшее окно и к паркету побегу, на люстре покачаюсь. А вы через дверь, там и встретимся. Уж постарайтесь, попрыгайте по паркету хорошенько, авось схватите меня!

Ректор побелел и затрясся. Ему стало жаль любимого паркета. Позвонил он организаторам концертов и говорит:

— Всё, ребята, извините! Сегодня, и завтра, и послезавтра — больше никаких концертов. Непредвиденные обстоятельства!

Аспирантка с малышом в пузе говорит:

— Так, идем портить паркет. В следующем году он собирается все повторить!

Ректор вздрогнул и затараторил в трубку:

— Ой, извините, ребята. На следующий год тоже не получится. Вообще не получится.

— Давно бы так, — говорит аспирантка.

И студенты закричали:

— Ура!!! Наша взяла! Спасибо, Человек-паук!

И пошли обратно в общагу — к экзаменам готовиться. А ночью наконец-то спали в тишине. Даже мусоровоз не гремел под окнами в пять утра — он на каникулах отдыхает.

— Ну слушай. Когда студенты разошлись по подъездам общаги, Человек-паук еще долго сидел на крыше главного входа Лунного университета. Он, конечно, сказал, что попрыгает по паркету и на люстре будет качаться, но это он приврал — он сейчас на такое не способен. Сидит он, бедный, и пытается отдышаться. Руки-то и ноги у него до сих пор не очень действуют.

«Ой-ой-ой, — думает. — Надо мне потихонечку лезть обратно к себе.»

И пополз по стене обратно в свое окно. Только успел надеть домашнее поверх костюма, маску снять и стать снова Питером Паркером, как заходит его сосед-китаец, который как раз со студентами к ректору ходил, и говорит:

— О, ты не ходил? Ты все пропустил! Мы победили: больше концертов не будет! Будем учиться по вечерам в тишине, а ночью спокойно спать. А еще, — говорит, — там Человек-паук прилетал!

— А я в окошко смотрел, — говорит наш Человек-паук. — Видел Паука. Здоровски летает!

— Да, очень крутой, — говорит сосед. И садится за учебники: ему нужно к экзамену готовиться.

А Человек-паук полежал немного на кровати, пришел в себя и решил прогуляться по дворам. Надел свою толстовку с капюшоном, куртку соседову и пошел. Путь неблизкий — километра два. Он идет, гуляет мимо больших домов, под арками проходит. Видит — люди выбрасывают елки, прямо у подъезда.

— Почему?

— Потому что елки им больше не нужны. Елки ставят на Новый год, но в квартирах тепло, и елки скоро засыхают. И их выбрасывают.

«Это нехорошо, — думает Человек-паук. — Елкам у подъезда ведь совсем не место.»

Пошел дальше. Видит, стоит специальный сетчатый контейнер, где написано: «Новогодние елки кладите сюда. Не нужно их выбрасывать вместе с мусором. Из них сделают полезный компост!»

Заглянул Человек-паук в контейнер — а там лежат две-три елочки. Остальные все у подъездов.

«Ай-яй-яй, — думает Человек-паук. — Надо помочь елкам. Пока меня не депортировали, сделаю для города что-то хорошее.»

И стал елки таскать, складывать в контейнер. Это непросто. Елки — они, во-первых, холодные (а Человек-паук даже без варежек, только в паучьих перчатках). Они колючие: у них ведь иголки растут не только на ветвях, но и на самом стволе. И липкие! В них ведь смола. Как бы соседову куртку не заляпать!

Снес он десять елок в этот контейнер, умотался страшно! А еще несколько елок лежит. Тут Человек-паук выстрелил в елки из паучьей машинки: пшшш! Паутина к елке прилипла, он ее на себя — вжжух! — и елка прямо в контейнер прилетела.

«Удобно, — думает Человек-паук. — Как быстро дело пошло!»

И так все елки перекидал в контейнер, доверху. И пошел обратно в общагу.

— И вот настал день, когда Человеку-пауку нужно идти в суд.

Человек-паук подготовился к этому дню: он пытался ходить, летать, ползать — чтобы снова все мышцы начали работать. Но он все равно еще очень слабый.

Стал он собирать рюкзак, чтобы с рюкзаком уже пойти в суд. Потому что если его депортируют сразу же после суда — то вещи должны быть у него с собой.

Собрал он свои конспекты, собрал все наработки по курсовой про Луну, все по учебе; собрал свои носки, которые ему постирал сосед-китаец; собрал свои вещи — ну, вещей у него не так уж много. И книжки про Луну, которые он накупил. Набит рюкзак доверху. Костюм паучий пришлось ему надеть на себя, чтоб место не занимал. А на него уже — джинсы, майку и толстовку. Ну, маску только он засунул в рюкзак.

— Да, почему?

— Ну, а куда ее девать — не на голову же? Выдворяют-то из страны не Человека-паука, а Питера Паркера. Они ведь не знают, что он Человек-паук.

И вот он взял рюкзак, попрощался со своим соседом-китайцем и пошел в суд с утра пораньше. Приходит — там маленькая комнатка на пятом этаже. Проходит. Ему говорят: садитесь, скоро начнем.

Там несколько человек: там судья, адвокат, прокурор и еще кто-то, отдельно сидят.

Судья говорит:

— Ну что ж, начнем. Вот Питер Паркер. Он должен был в конце декабря уже улететь домой. А он не улетел! Сейчас уже девятое января! Виза истекла, а он все еще в нашей стране тусуется! Это очень нехорошо. Питер Паркер, тебе есть что сказать в свое оправдание?

Встает Питер Паркер и говорит:

— Мне очень жаль, что так получилось. Я бы и сам хотел уехать, как только закончилась моя стажировка, но я не смог, потому что меня побил полицейский, и я оказался в больнице и лежал там две недели…

Судья говорит:

— Всё, это я слушать не буду. Я в это не верю. Наши полицейские никого не бьют! Ты, — говорит, — всё придумал, Питер Паркер!

Человеку-пауку стало так обидно! Он две недели валялся в больнице, а ему не верит судья! Что же делать?

Судья говорит:

— Так. Я собираюсь тебя сейчас же отправить домой и запретить тебе к нам приезжать навсегда, чтоб неповадно было. Но я сейчас должна еще послушать, может, кто-нибудь из свидетелей имеет что сказать.

Человек-паук обернулся — а, да, там же сидят несколько человек! Кто это такие? Свидетели. Свидетели чего?

— Не знаю!

— Смотрит Человек-паук — встает со скамейки та самая аспирантка с малышом в пузе. Помнишь? Которая ругалась на ректора. И говорит:

— Я там была. Я была на митинге ученых. Я точно знаю, что этот юноша — он ничего не кричал, ни с каким плакатом не стоял и никого ни к чему не призывал. Он просто подошел и спросил, что мы тут делаем. И сказал, что тоже хочет стать ученым, изучать Луну. А потом приехали полицейские, выскочили из своей машины и отдубасили его! Я вызвала скорую помощь, и его увезли в больницу. Больше я о нем ничего не знаю.

И я не хочу, чтобы этого хорошего мальчика выставили из страны и запретили ему когда-либо еще приезжать. Потому что он не виноват! Я своими глазами видела этого плохого полицейского, который не должен быть в полиции, потому что полиция должна людей защищать, а не бить!

Судья немножко офигела и говорит:

— Объявляю перерыв. Пойду подумаю.

Человек-паук встал со своего места, подошел к аспирантке и говорит:

— Спасибо тебе! Мы с тобой даже не знакомы, а ты меня так выручила… Оказывается, это ты вызвала мне скорую помощь, а я и не знал. Ты меня просто спасла!

А аспирантка ему подмигнула и говорит:

— Это ведь ты — Человек-паук? Ты пополз по стене и притащил нам ректора?

Человек-паук стоит, краснеет, бледнеет и не знает, что сказать. Откуда она узнала его тайну?

А она говорит:

— Когда тебя избил полицейский и ты упал на асфальт, у тебя рюкзак раскрылся. А там — смотрю — какая-то красная маска паучья лежит. Я ее сразу же обратно запихала и рюкзак застегнула, чтобы она не выпала. А потом я увидела в этой красной маске Человека-паука, когда мы бунтовали против ректора. Тут-то я все и поняла! Ведь это же ты, Питер Паркер, — ты и есть Человек-паук! Поэтому я пришла тебя поддержать. Ты нам так помог, студентам! А теперь я помогу тебе. Я буду говорить правду.

Тут зазвонил звоночек: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь! Это значит — суд продолжается. Человек-паук вернулся на свое место. С одной стороны, ему немножко страшно, что аспирантка с малышом в пузе знает, что он Человек-паук. А с другой стороны, он очень рад, что у него появилась такая замечательная подруга.

Пришла судья, села на свое место и говорит:

— Ну, раз свидетельница сказала, что это на самом деле правда, значит, Питер Паркер не виноват, что просрочил визу. Из страны, конечно, он должен выехать. Пусть купит билет на самолет и сегодня же улетит домой. Но так как он не виноват, то пусть приезжает обратно когда хочет.

— Уррра! — закричал Человек-паук. — Уррра! Теперь я снова смогу сюда приехать и заниматься в Лунном университете Луной!

— А что же с полицейским? — спрашивает аспирантка.

Судья говорит:

— Я навела справки. Я выяснила, что это за полицейский. Он ведет себя нехорошо и позорит нашу полицию. Поэтому я попросила, чтобы его из полицейских уволили. Теперь это будет просто агрессивный взрослый мужик, и с ним будет разговор короткий.

— Так ему и надо! — говорит аспирантка.

Только что же делать с билетом на самолет? У Человека-паука совершенно нет денег.

Закончился суд, все вышли, Человек-паук подошел к аспирантке и говорит:

— Спасибо тебе огромное. Надеюсь, мы с тобой еще встретимся и будем дружить. Кстати, кто у тебя в пузе живет: малыш или малышка?

— Малышка.

— А как ее зовут?

— А я еще не решила. Вот родится, я посмотрю на нее и пойму, как ее зовут.

Тут вышла судья и говорит:

— Так, ты почему еще не купил билет и не улетел? А ну-ка быстро вали к себе в Америку!

Человек-паук думает: ой-ой-ой, как бы не было проблем.

— Пока! — говорит он аспирантке.

Побежал по лестнице на крышу, из люка вылез. Достал из рюкзака маску паучью, надел. Проверил свою паучью машинку на обеих руках: пшш-пшш! Работает? Работает.

Пшшш! — стрельнул паутиной прямо на Луну. А Луна была в тот день тоненьким месяцем. Паутина обмоталась вокруг острого краешка Луны. Человек-паук схватился за паутину и — вжжжух! — перелетел на огромных лунных качелях прямо к себе домой, в Америку, в свой родной город Нью-Йорк.

Спрыгнул на землю перед домом папы и мамы. Заходит к ним и говорит:

— Папа, мама, я вернулся!

Они сразу бросились его обнимать:

— Наш Питер вернулся, урааа!

Он говорит:

— Вот вам клюква в сахаре. Это — деликатес со стажировки. Сласть.

Положили они себе на язык по клюковке — сладко. Раскусили — кисло!

Тут Человек-паук говорит:

— Пап, мам! А где моя бабушка? Почему я про нее ничего никогда не слышал?

Папа-мама задумались и говорят:

— Это долгая история. Иди скорее обрадуй тетю и дядю, что ты вернулся.

— Пошел Человек-паук к тете и дяде. Ну, конечно, маску он снял — тетя и дядя ведь не знают, что он Человек-паук. Какое все странное вокруг! Вроде всю жизнь тут жил, по улицам ходил, а отвык — и словно что-то поменялось, пока его не было…

Пришел. Дядя говорит:

— Ура, наконец-то вернулся наш Питер!

Тетя говорит:

— Какой ты стал тощий! Ты там вообще, что ли, ничего не ел? А грязнющий какой! Все свои вещи немедленно кидай в стирку. Ты там что — вообще не стирал, что ли? Носки, я смотрю, еще более-менее чистые, а остальные вещи? Боже! Давай-ка, неси свои трусы, носки, джинсы, майки — все в стирку. Смотреть на них невозможно, дышать рядом — тем более.

Человек-паук говорит:

— Хорошо. — И понес все в стирку. Закинул все в машину и говорит: — Тетя, запускай машину!

Тетя говорит:

— Слушай, Питер, какой ты несамостоятельный! Ты больше месяца пробыл на стажировке. Я думала, ты уже научился с машиной обращаться! Ты чего? Ты ведь уже совсем взрослый юноша. Пора бы самому!

Питер Паркер говорит:

— Ну теть, ты ведь меня не научила в свое время… А потом на стажировке мне уже было не у кого спросить…

Тетя говорит:

— Не, Питер Паркер. Это не дело. С завтрашнего дня учишься вести хозяйство. Иначе когда станешь один жить — совсем грязью зарастешь!

Человек-паук кивает и молчит. Что тут сказать?

— Между прочим, — говорит тетя, — я была в твоем университете и взяла тебе академический отпуск. По состоянию здоровья. На полгода.

Это значит, что Человек-паук может не ходить на учебу. Он может хорошенько поспать, отдохнуть и выздороветь за эти полгода. У него же помнишь, сколько всего было сломано? Теперь ему нужно пройти всякие обследования, посмотреть, хорошо ли все срослось, — он же из больницы-то убежал, помнишь? Надо еще раз как следует все проверить — и начинать уже серьезно разрабатывать мышцы, чтобы вернуться в былую физическую форму.

Человек-паук обнял тетю и говорит:

— Тетя, спасибо тебе огромное! Я так беспокоился, что у меня сессия летит ко всем чертям, что курсовая недописана… За эти полгода я сяду и все допишу. И все успею. И меня не отчислят. Ура!

И сел писать курсовую. А машина стирает его вещи.

Сидит он, пишет курсовую и думает: как хорошо дома!

— Дома у него тепло.

— Тепло, хорошо, уютно, и тетя пирожков напекла.

— Он их доест!

— Да, съест — и доест. И ляжет спать. Он сильно устал за этот день. И мы с тобой ляжем.

— Сидит Человек-паук и пишет курсовую про Луну. Изучает новое, конспектирует, сидит за компьютером, стучит старательно. Весь обложился книгами и статьями. То оттуда выпишет немного, то отсюда цитату приведет — и сразу в список литературы внесет: откуда цитата, чтобы не запутаться потом, чтобы не искать. Хороший студент.

Тут тетя Мэй к нему стучится.

— Девочка Мэй! Как в том мультике, «Тоторо»?

— Да. Девочка Мэй выросла и стала тетей Человека-паука.

— Рассказывай мне дальше! Как у него кости не выросли!

— Кости у него давно срослись, а мышцы разрабатывать надо. Иначе какой же он будет Человек-паук? Так, кабинетный ученый. И вот он днем сидит пишет курсовую, а по вечерам летает на паутине по городу и по стенам карабкается, чтобы вспомнить, каково быть Человеком-пауком.

Стучится к нему тетя, в дверь его комнатки:

— Питер, — говорит, — я тебе принесла пирожков.

— Спасибо, тетя! — бормочет Человек-паук.

Тетя Мэй говорит:

— Бедный! Как ты упахался! Чего тебе сделать?

Он говорит:

— Тетя, сделай мне кофе, пожалуйста… А то я усну и главу не допишу сегодня. А я научнику обещал ночью отправить.

Кофе бодрит. Если выпьешь кофе — у тебя появится еще немножко сил.

Тетя говорит:

— Ой, уже так поздно, ты собираешься до ночи сидеть? А у нас как раз кофе закончился. Надо будет дядю в магазин послать.

Пошла тетя к дяде. Говорит:

— Дядя Бен, сходи за кофе! Питеру нужен кофе, он курсовую пишет.

Дядя говорит:

— Охохонюшки, старые мои кости! Давай, — говорит, — сходим с тобой вместе, тетя Мэй, прогуляемся перед сном.

И пошли тетя с дядей вдвоем. Пошли они в круглосуточный магазин в соседнем дворе. А там кофе только невкусный, растворимый. Тетя говорит:

— Пойдем в другой магазин.

— Пойдем, — говорит дядя.

А уже стемнело.

Дошли до другого магазина.

— Вот, — говорит тетя, — хороший кофе в зернах. Покупаем.

— Ой, какой дорогой кофе! — говорит дядя.

— Ничего, это же все для Питера. Для него ничего не жалко.

Пришли они домой. Открыла тетя банку с кофе, взяла кофемолку. Насыпала туда кофейных зерен. Включила кофемолку — та начала молоть зерна. Бзззззззз — смолола. Ммм! На всю кухню кофе запахло — вкусно!

Высыпала тетя смолотые зерна в джезву. Налила воды. Стала кофе варить. Варится кофе, варится — вкусный и крепкий! Аромат плывет по всей кухне.

Сварила тетя кофе, налила в кружку и понесла Человеку-пауку. Стучится к нему в дверь:

— Питер, Питер, мы сходили в магазин, а там не было хорошего кофе, пошли в другой, устали, но купили тебе хороший зерновой. На, попей!

Заходит — а наш бедный Человек-паук уже уснул над своей курсовой.

— Эх, — сказала тетя. — Весь труд насмарку!

Позвала она дядю, и вдвоем они переложили бедного Человека-паука уставшего на кровать. Прикрыли его одеялком, выключили ему свет, отправили ноут в спящий, задернули шторы — и вот наш Человек-паук спит. Ничего страшного, утром закончит курсовую. Нечего себя изматывать.

И нам спать пора.

— Человек-паук вернулся к дяде и тете — залезай под одеялко — и стал спешно дописывать курсовую — помнишь? Чтобы на него научник не ругался.

Если ты хочешь стать ученой, ты поступаешь в университет, становишься студенткой и начинаешь учиться.

Но этого мало. Тебе еще нужно писать курсовые работы, а потом — диплом. И чтобы не запутаться в огромном научном мире, ты идешь к преподавателю, который тебе нравится больше всех: он умный и крутой. И говоришь: я хочу у вас писать.

Это значит, что ты хочешь, чтобы он стал твоим научным руководителем, помог тебе стать ученой. А он боится, что ты не справишься, и говорит: у меня очень сложно.

А ты говоришь: а я очень умная.

А он смотрит на тебя и говорит: ну ладно, попробуйте походить.

И ты начинаешь ходить на его специальный семинар. Это место для самых крутых, которые хотят заниматься суперинтересной наукой. Научный руководитель рассказывает на этом специальном семинаре очень секретные интересные вещи про науку, и они помогают тебе стать не просто студенткой, а настоящей ученой. А потом ты выбираешь тему, по которой ты хочешь писать. Вот Человек-паук, например, пишет о Луне. А я писала о Словении.

— А я как могу писать?

— Ты подрастешь, поступишь в университет и сама поймешь, что тебе ближе всего, что тебя сильнее всего интересует. И будешь об этом писать курсовую. Студентки ведь учатся несколько лет, и каждый год надо писать курсовую. А в самый-самый последний год напишешь большую серьезную работу под названием «диплом».

— Диплом?

— Да. А научный руководитель проследит, чтобы ты нигде не ошиблась и ничего не перепутала. Вот так же и у Человека-паука есть свой научный руководитель.

— Какой?

— Старенький. Уже дедушка. Он суперумный и кучу всего повидал. И он занимается Луной, поэтому Человек-паук к нему пошел. И говорит:

— Я хочу у Вас писать.

А старенький дедушка-профессор на него из-под очков смотрит и говорит:

— А ты справишься?

Человек-паук говорит:

— Ну, я очень люблю Луну.

А старенький профессор говорит:

— Да? Это почему? Почему ты так любишь Луну?

— Ну, — говорит Человек-паук, — хотите верьте, хотите нет, но я однажды там побывал.

— Да? Это как? На ракете полетел?

— Нет, — говорит Человек-паук. — Не на ракете. По-другому. Я там познакомился с лунным зайцем, который толчет в ступке моти. И с тех пор мне стало очень интересно: что придумывают про Луну разные народы? Вот японцы придумали, что на Луне заяц толчет моти…

— Ну нет, — говорит профессор. — Положим, это придумали китайцы, и не моти, а специальное лекарство, чтобы не стареть.

— Ой, — говорит Человек-паук. — А я не знал.

— Ну ничего, — говорит профессор. — Я вижу, вы студент увлеченный, старательный, уже много где побывали… Побываете на Луне в следующий раз — лунному зайцу от меня передавайте привет.

— О, так Вы его знаете! — говорит Человек-паук.

— Конечно, — говорит профессор. — Давно, правда, не видались, я уже не тот; вот в молодости, бывало, частенько я на Луну заскакивал… А теперь только студентов туда отправляю.

Человек-паук так обрадовался! Сразу понял, что попал по адресу.

— Если будете старательным студентом, Питер Паркер, — говорит старенький профессор (он ведь не знает, что Питер Паркер — это Человек-паук), — оформим вам стажировку в Лунный университет.

И, как ты знаешь, действительно оформил ему стажировку.

— Человек-паук торопится, пишет курсовую. Роется в источниках, старается, все выписывает, компонует… Своими мозгами думает. Интересную гипотезу придумал про Луну…

И тут к нему приходит тетя. Тетя Мэй. И говорит:

— Питер! Ты ведь когда был на стажировке, ты из больницы убежал, да?

— Ну да, — говорит Человек-паук. — Было дело.

— Это значит, — говорит тетя, — что тебя не выписали. И анализы тебе не сделали при выписке. Результатов мы не знаем. Ни УЗИ тебе не сделали, ни рентген… Питер, пора тебе лечь на денек-другой в больницу, чтобы тебе там всё посмотрели.

— Тетя, а как же курсовая? — говорит Человек-паук. — Я спешу!

— Нет, — говорит тетя. — Курсовая подождет. Если ты не долечился, долечиться нужно обязательно, и как можно скорее. Я, — говорит, — уже записала тебя в стационар.

Что это такое? Это значит, ты приходишь в больницу и лежишь там, а тебе делают всякие анализы. И ночуешь там.

— Ой, тетя! — говорит Человек-паук. — Ну как же не вовремя! Мне же курсовую сдавать!

— Ничего, — говорит тетя. — Профессор твой подождет, не развалится. А здоровье важнее всего.

Ты согласна с тетей?

— Не очень согласна.

— А я вот согласна. Потому что если ты болеешь, если у тебя все болит, ты не сможешь курсовую писать. Ты сможешь только лежать и охать. Помнишь, как мама, пока маму не увезли в больницу, только лежала и охала? Разве в таком состоянии можно заниматься наукой? Нет, нельзя.

И тетя Мэй хочет, чтобы Человек-паук не лежал и охал, а был здоров. Она заботится о нем.

Человек-паук поворчал-поворчал, собрался и поехал с тетей в больницу. Там посмотрят, как у него кости срослись: ребра, нога; как у него мозг поживает — у него же было сотрясение мозга, помнишь? И вообще — как здоровье.

И вот он приехал, и его положили в палату. А там мужики, парни, старички всякие-разные лежат, тоже обследуются. Четыре человека, он пятый.

Человек-паук убрал свои вещи в тумбочку и лег на койку.

Только уснул, как приходит медсестра:

— Паркер! Паркер! Где Паркер?

Человек-паук с трудом раскрыл глаза.

— Я, — говорит, — Паркер.

— Так, Паркер, на уколы пошел!

Сделали ему какой-то укол, прямо в попу. Больно!

Ну, ты Человек-паук — терпи. Не охай.

Вернулся в палату, лет обратно на койку. Ну, думает, вздремну еще.

Тут прибегает снова медсестра.

— Паркер, Паркер! На УЗИ!

Ладно, надел штаны и пошел на УЗИ. Знаешь, что это такое?

— Нет.

— Ой, это прикольно. Ты ложишься на такую большую-большую койку, а к тебе такая большая машина подъезжает сверху и смотрит, что у тебя в пузе творится. Ну это у меня смотрели в пузе. А ему смотрели на ногу, которая срослась, и на ребра — помнишь?

Только он вышел с этого УЗИ — подбегает медсестра:

— Паркер, на рентген!

А рентген — это еще веселее.

Ты приходишь в специальный кабинет, становишься рядом с большущей такой тоже машиной, и она тебя просвечивает насквозь. Только лучи не видны. Это лучи, которые нельзя увидеть. Они так и называются — рентгеновские лучи. И почувствовать тоже ничего нельзя. Ничего не чувствуешь при этом.

Посмотрел его доктор и говорит:

— Так, уходите, Паркер. Следующий!

Сел Человек-паук в коридоре — аж голова закружилась. Умотали его. Тут подбегает медсестра:

— Паркер! На КТ!

«Что за КТ?» — думает бедный Человек-паук.

Пошел, спустился в подвал. Там кабинет КТ. Заходит. Там медсестра еще одна. Она говорит ему:

— Так, Паркер? Ложитесь.

Он лег на такую большую плоскую койку, и ему сделали укол в вену. Поставили маленькую штучку в вену, чтобы прямо в нее иголку совать, чтобы не вены каждый раз корежить. Это больно, но не очень. Он ничего, молодец, держится.

Медсестра говорит:

— Мы вас сейчас обследуем с контрастом.

— Это что такое? — говорит Человек-паук.

— А! Это йод.

«Какой еще йод, — думает Человек-паук, — зачем?» Ну ладно.

— Вам нужно будет дышать и не дышать, по команде. Все поняли, Паркер?

— Хорошо, — говорит Человек-паук. Лег — и тут та койка, на которой он лежит, поехала в какую-то большущую трубу!

Это труба начала его обследовать: смотреть, что с ним так, что не так. Человеку-пауку говорит медсестра из-за стеклянного окошка:

— Паркер! Не дышите!

Он такой: оп — воздуха набрал и лежит.

— Дышите!

Пфух, фух, фух — снова начал дышать.

Труба опять куда-то поехала.

— Паркер, дышите!

— Фух, фух, фух…

— Не дышите!

Оп.

— Дышите!

— Пффффф.

И так десять минут.

И тут медсестра говорит:

— Контраст пошел!

Это что значит? Он лежит, понять не может… И тут в груди у него стало вдруг так жарко, так жарко!

«Аа, — думает Человек-паук, — наверно, это и есть контрастное вещество, от него мне жарко. Ой, я разогрелся как печка! Щас взорвусь!»

Но, слава богу, тут контрастное вещество перестало действовать, и он потихонечку остыл. Лежит и думает: «Ой, что это было?»

Ему говорят:

— Всё, вылезайте!

Он открывает глаза — труба уже ушла. Он встал с койки, шатается весь. «Чего это, — думает, — я так шатаюсь? Наверное, контрастное вещество так повлияло». Ну ладно.

— Чего, — говорит он медсестре, — могу я возвращаться в палату?

— Да, — говорит она. — Возвращайтесь.

Вернулся. Только начал засыпать…

— На обед, мальчики, на обед!

Встал наш Человек-паук, надел штаны и пошел на обед. Все куда-то идут, и он за ними. А там столовая. Ему говорят:

— Ложка у вас есть, кружка есть для чая?

— Нет, ничего нет… Не взял.

— Ладно, — говорят, — дадим местную, столовую. Не теряйте!

Дали ему большую ложку, дали ему кружку для чая.

Он смотрит: люди подходят, и им дают тарелку супа. Взял тарелку, пошел к столу. В кружку налил чаю из чайника — чайник здоровенный, со Звонку размером. Металлический. У него есть крышка, а на носике — тоже маленькая крышечка! Чтобы пар не выходил, чтобы чайник тепло держал.

— Да, почему?

— Чайник заботится о чае. Не хочет, чтобы чай остывал.

Человек-паук похлебал суп, отнес тарелку и с кружкой чаю пошел к себе в палату. Лежит, чаек прихлебывает. «Ну чего? Может, — думает, — над курсовой поработать?»

Тут хрен поработаешь! В палате еще четыре человека, и они все шушушу, шушушу, шушушу — болтают между собой постоянно обо всем. Кто о политике, кто о спорте, кто о погоде, кто про жизнь. Какой шум в ушах! Сосредоточиться невозможно.

«Может, книжку почитать?» — думает Человек-паук. Открывает книжку — и тут вдруг в коридоре врубают телевизор! На полную мощность.

У Человека-паука нет телевизора дома. Он посмотрел этот телевизор пять минут — у него уши в трубочку свернулись и мозги поплыли куда-то. «Что за фигня? — думает. — Кому это вообще интересно? Хрень какая-то! Когда его уже выключат? Я читать не могу! Даже думать не могу!»

Человек-паук допил чай. «Прогуляюсь, — думает, — по коридору». Вышел из палаты. Тут к нему подбегает медсестра:

— Паркер!

— Да, я, — говорит Человек-паук.

— Куда ты убежал? Лежи в палате! Скоро к тебе доктор придет. Расскажет, что с тобой так, что не так.

— Ну хорошо, — говорит Человек-паук. Вернулся в палату, лег обратно в койку и ждет доктора. Читать не может — тут телевизор болтает, про курсовую думать не может — соседи балагурят; тут еще к одному мужику, который с ним рядом лежит на соседней койке, жена пришла. Принесла ему еды домашней. И начала про детей болботать: дети то, дети сё…

А к другому мужику, который напротив него в палате лежит, друзья пришли. Двое мужиков. И ну болтать с ним! Чего на работе, да чего начальство…

«Какой шум и гам! — думает Человек-паук. — Я бы пошел на балкончик, хоть передохнул от всего этого…» Но нет, нужно лежать, ждать доктора. А доктор все не идет!

Проходит полчаса, проходит час.

Тут медсестра прибежала, соседа Человека-паука вызвала на уколы куда-то. Человек-паук к ней:

— Скажите, а доктор когда будет?

— А он на операции, — говорит медсестра.

«Ну хорошо», — думает Человек-паук. Лежит дальше, ждет доктора.

Полчаса проходит, час проходит… Человек-паук вышел в коридор, пошел к посту (а на посту сидит медсестра) и говорит:

— Когда будет доктор?

— О, доктор уже домой ушел! Он у нас человек занятой. Завтра вам все расскажет!

«Тьфу ты ну ты! — думает Человек-паук. — И чего я два часа под этим телевизором в палате валялся? Все мозги мне пробалаболил телевизор! И соседи тоже. Шум какой-то в голове. Ладно, — думает, — пойду на балкончик».

Тут пробегает медсестра:

— Так! Все на полдник.

А там кефир дают! И все подходят с кружками. «О, надо взять кружку», — подумал Человек-паук. Пошел за кружкой в свою палату. Вернулся — ему говорят:

— Кефир закончился! Надо было сразу с кружкой приходить!

Не досталось кефира Человеку-пауку. Вздохнул он и отправился обратно в палату. Поставил кружку на тумбочку и думает: «Ну, прогуляюсь хоть по коридору, чего уж теперь. Доктор уже не придет, кефира мне не дали — пойду на балкончик». Там в конце коридора небольшой балкончик.

Он открыл дверь на балкончик, вышел…

Передохнул немножко, минут пять постоял… Вдруг к нему из коридора стучится медсестра и говорит:

— Ты чего на балкон вышел? Сюда пациентам нельзя!

— Как? — говорит Человек-паук. — Вот, дверь открывается — как это нельзя?

— А вдруг тебе станет плохо, — говорит медсестра, — и ты выпадешь с балкона? Кто будет отвечать за тебя? Я, что ли? Иди отсюда, Паркер! Еще раз выйдешь на балкон — мы тебя из больницы выпихнем нафиг! Ты нам тут режим нарушаешь!

Вернулся он грустный в палату. В палате душно! Люди надышали, гости тоже надышали…

Он говорит:

— Ребята, давайте откроем форточку — проветрим хоть немножко?

А мужик, который с ним рядом лежит, говорит:

— Подожди полчасика! Я голову помыл. Пока голова не высохнет — проветривать не будем.

Пошел Человек-паук в коридорчик посидеть. И тут слышит: бубубубу, бубубубу, бубубубу, бубубубу! Что это такое?

А это вертолет прилетел! За окном, оказывается, у этой больницы есть вертолетная площадка! И туда прилетает большущий вертолет — больничный. Зачем? Он привозит заболевших людей, которых нужно быстро-быстро привезти в больницу.

Вертолет медленно начал снижаться. Сел. К нему быстро подкатила машина скорой помощи, кого-то туда занесли на носилках, и скорая помощь поехала в больницу. А вертолет постоял-постоял и снова винтом завертел — медленно, а потом все быстрее и быстрее: бу-бу-бу-бу, бу-бу-бу-бу, бубубубу, бубубубу, бубубубубубубубубу!

И улетел.

Наступил вечер. Гости все ушли, и остались только пациенты — те, кто лежит в больнице. Тут прибежала медсестра:

— Мальчики, на ужин, на ужин!

«А, тут еще и ужин есть?» — думает Человек-паук. Взял свою кружку и побежал в столовую. Чего там, интересно, дают? Макароны. И мяско.

«Мм, как здорово!» — думает Человек-паук. Взял тарелку, налил в кружку чай и сел за стол — поесть. Сунул в рот мясо — а там одни жилы! С одной стороны куснул, с другой стороны куснул крохотный кусочек — сплошные жилы, не прожевать!

«Ну хоть макароны поем с подливкой», — думает. Поел макароны, взял чай и пошел в палату.

Телевизор уже выключили в коридоре, убрали верхний свет…

— Ну что, мужики? Проветрим хоть перед сном-то?

— Ну давай, — говорят ему.

Открыл он окошко, свежий воздух впустил в палату. Хорошо стало. Хлебнул чаю… а это не чай! Это отвар шиповника.

«Ой! Что такое?» — думает. Кисленько… и сладко.

— Для чего он нужен?

— Для здоровья, — говорят.

— Так я вроде и так не больной, — говорит Человек-паук.

— Это ты сейчас не больной, — говорят ему.

— Ну спасибо, — говорит Человек-паук. — Утешили.

Скоро ночь. Пора спать. Все разбрелись по койкам, окно закрыли, выключили свет… И Человек-паук тоже лег. Одеяло на себя натянул и думает: «Ну хоть высплюсь».

Закрыл глаза, посопел немножко… Тут врубается свет во всей палате, вбегает медсестра:

— Так, у нас новый больной! Ложитесь на эту койку.

Кого это ночью привезли? Наверное, кому-то поплохело. Поворочался новый мужик, пошуршал пакетами и лег.

Закрыл глаза Человек-паук, засопел… снова врубается весь свет в палате! Прибегает медсестра:

— Так! Новоприбывший больной, ваша фамилия? Ага; вот вам градусник, вот вам капельница.

Пошуршала, пожужжала там с ним, поставила ему капельницу, градусник; выключила большой свет, оставила маленький. Как же по глазам бьет этот свет!

Не прошло и пяти минут — снова медсестра:

— Так, градусник давайте!

…Опять уснул. Полчаса прошло — снова прибегает медсестра и весь свет врубает:

— Капельницу вынимаем!

«Оооо! — думает Человек-паук. — Неужели тут каждую ночь так?»

А соседи по палате лежат и спокойно сопят… Тоже, видно, просыпаются, но не бунтуют.

Человек-паук начинает злиться.

Но, к счастью, ушла уже медсестра, выключила свет. Лежит Человек-паук. Как же теперь уснуть-то?

И тут за окном: бубубубубубубу, бубубубу, бу-бу-бу-бу-бу… Прилетел вертолет. И огни, огни замигали сигнальные — чтобы вертолет видел, куда ему садиться. Всё в окно — прямо в глаза Человеку-пауку.

«Блин, — думает Человек-паук. — Днем это хорошая развлекуха, но ночью мне этого бубубубубу не надо».

А вертолет снова куда-то улетает. Шум на всю больницу! И дальше Человек-паук уже не смог уснуть. Лежал, ворочался всю ночь без сна. Только где-то в третьем часу ночи удалось ему уснуть.

Поспал всего четыре часа — и тут врубается свет во всей палате!

— Мальчики, градусники! — кричит медсестра.

Утро! В шесть часов начинается утро.

Плохо поспал наш Человек-паук. Проснулся весь разбитый, глаза у него побаливают от бессонной ночи. Скорей бы отсюда выбраться домой!

В голове ни единой мысли. Лежит и глазами сонно хлопает. Не выспался, бедный. Как тут выспишься, если тебя постоянно будят?

Тут прибегает доктор. Тот самый, которого Человек-паук так долго ждал вчера вечером. Бегом, бегом, к одному, к другому!

— Ну чего, как себя чувствуем? Нормально? Ага! Хорошо! Как себя чувствуем? Неплохо? Ага, здорово!

Прибегает к Человеку-пауку.

— А, Паркер, новенький?

— Да, — говорит Человек-паук. А сам еще толком не проснулся.

— Так, ну чего! Вот у вас анализы, то-се…

Чего там доктор болбочет? Какие-то термины… Ой, как всё это сложно. Так ждал его Человек-паук весь вечер, чтобы узнать, как там дела, а сам всё ушами прохлопал! С утра мозги плохо работают, если не выспишься.

Протарахтел доктор что-то — и побежал в другую палату. И тут Человек-паук понял! Он же не успел доктора спросить — когда его выпишут-то?! Когда его домой-то отпустят?

— Я хочу поесть сладкую кашку! Аааа! И улитку с сыром!!!

— А ты знаешь, что Человек-паук очень полюбил улитки, когда на стажировке жил? И как приехал домой, к себе в Нью-Йорк, затосковал по ним — у них ведь улиток нет. Он пошел к тете Мэй:

— Тетя, почему ты улитки не готовишь? Они же такие вкусные!

Тетя говорит:

— А как их готовить? Найди мне рецепт.

Человек-паук полез в интернет, нашел рецепт, перевел для тети.

— Ага, — говорит тетя, — тесто фило, тертый сыр для начинки и побольше масла…

Напекла целый противень улиток. Ух, Человек-паук и рад! Налопался от пуза и в ту ночь над Нью-Йорком не летал — спал. С набитым пузом не очень-то полетаешь!

Вот и Звонке спать пора.