Охрид-2014 и 2015
Летний языковой семинар
2014В тот год я работала в Институте славяноведения. Нашей секции прислали три приглашения на летний семинар македонского языка, литературы и культуры в Охриде. Мы и поехали — Таня, Света и я.
Каждое утро мы со Светой плавали в Охридском озере, и на первую пару я являлась с огромной сохнущей гривой, а к концу второй начинался дождь.
Нам повезло — нашу начинающую группу вела потрясающая Роза Тасевска. Она знает кучу языков и специально набрала группу так, чтобы каждому объяснять на его языке, если будет нужно. На занятиях я сидела как можно ближе к ней и трясла ее как грушу.
Выучила несколько македонских песен в довесок к Йовано Йованке и Ако умрам ил загинам (которые раньше знала как болгарские).
Я познакомилась с Софьей из Воронежа, Ритой из Венгрии и Алиной из 179 школы.
С Алиной и ее подопечными я побывала на Змеином острове и на Магаро (только на самую вершину я не пошла, хватило 2100 м — оттуда тоже видно и Охридское, и Преспанское озеро).
Отпустило Словенией. Наконец-то могу воспринимать другие страны, другие горы, другую красоту.
Я увидела то, что осталось от Охридской книжной школы.
Узнала вещи, о которых ранее не подозревала. Например, слава. Или что в Добромировом евангелии 12 в. писец не понял, что такое лепта, и вдова у него пожертвовала две лапки (два яблока то бишь).
Побывала на конференции по ареальной лингвистике, познакомилась с македонскими коллегами по ОЛА, то есть со всем исследовательским центром ареальной лингвистики МАНУ. Слушала Фридмана!
О славянском язычестве узнала тоже в кои-то веки адекватные вещи. Но и наслушалась от выступавших на семинаре ученых македонского мракобесия а-ля древние укры.
Я вообще никаким боком не ученый. Языки и системы безумно интересны — но не читать о них исследования, а открывать для себя на практике. В тыщу раз интереснее на языковом семинаре в потоке речи обнаруживать и достраивать системы, думать о них, вертеть в голове, потом проверять — и все сходится, все так, как я достроила, — чем в Москве сидеть штудировать талмуды, выискивать нужное, сердиться на авторов, которые все написали не так, упустили важное и безобразно упростили. Пока не услышу — не поверю. Я совершенно точно не из тех гениев, что могут освоить язык, не выходя из дома. Пока не приехала на семинар, не могла поверить, что македонцы действительно так говорят.
Македонский чудесен, его система клитик невероятно древнегреческая. Шесть лет эта дивная система была совсем рядом, четыре года назад я расспросила Душко об их клитиках и успокоилась, уверенная, что узнала все, два года на полке стоит нечитана книжка о македонских клитиках — и вот только пару недель назад, случайно, я узнала, насколько там все необыкновенно, архаично, неоднозначно на самом деле.
Мне абсолютно хватает этих маленьких открытий для себя самой — и в моем собственном исследовании тоже. Нахожу, сопоставляю, счастлива — больше ничего не нужно. Не знаю, напишу ли в итоге диссер. Может, просто пойму все, что хотела, и успокоюсь.
Как вернулась домой, все читаю «Македонские клитики в балканском окружении», в некоторые вещи просто невозможно поверить, голова кругом.
Семинар был познавателен в плане клитик и науки, но провален в плане движухи. За мной повсюду хвостиком ходила коллега Света и выносила мозг, фактически не давая общаться с «иностранцами, которые все наши враги, кроме сирийцев».
Часики тикают — ее вторая навязчивая идея. Узнав, что я не намерена заводить детей вотпрямщас, Света с отвращением заявила:
— Я поняла. Ты не женщина! — и более со мной не общалась.
В следующий раз я решила во что бы то ни стало заселиться с кем-нибудь не из России.
2015Через год я поехала на семинар уже от лаборатории, где и сейчас работаю.
С самого начала все пошло не так. Мы с Тоней чуть не опоздали на пересадку в Белграде (зато проехались в бизнес-классе), нас заселили в мини-корпусе окнами на восток в комнате на четверых с двумя софьиными девочками из Воронежа. Два дня я лежала в лежку и умирала (все остальное время просто лежала в лежку). Багаж прибыл из Белграда только через два дня.
Оказалось, напротив, что все к лучшему.
Наши юные соседки — лучшие соседки на свете. Они поддерживают меня во всех режимах — и пения, и купания, и х*естрадания. Зоя распевает со мной «Краньского Янеза», «Ако умра ил загина» и Интернационал — и так же, как и я, терпеть не может «Биляна платно белеше». Лера крайне спокойно воспринимает наш бардак — и в кои-то веки я никого не бешу. С Тоней вдвоем мы бы не выдержали столько:)
У Лерки украинский переселенческий говор, а в русском милое шо и дивное г фрикативное.
Как ни странно, на семинаре я всем нравлюсь. Белма из Граца всячески ищет общения со мной, Эйми с Хоккайдо любезно рассказывает мне о японских диалектах — мои македонский и английский выходят на какой-то уровень.
Настя из Питера соглашается сбежать со мной из клуба, где я сижу и бессмысленно загоняюсь, и мы гуляем в ночи вдоль озера, любительски обсуждая закон Гримма и индоевропейские частицы. Верижникова сочувственно слушает историю моих бедствий взаимоотношений со славянскими языками. Странная филологая дева Диана из Питера, по словам Тони, хочет со мной общаться, но инициативы не проявляет.
А я тусуюсь с софьиными — и, несмотря на ежевечернее требование Софьи тусить с остальными семинарскими, нам хорошо своей компанией. Мы пьем чай на софьином балконе, поем песни и кидаем шишки в сосняке, купаемся на озере и устраиваем фрик-фотосессии на мостках в Лагадине.
Моим диссером задело и девчат: начитавшись сперва каринтийских быличек, а потом дебильных баек из-под Печек, я чуть не каждый день вела рубрику «Тупой словенский юмор» («а где смеяться-то?»). Такое в себе не удержать!
В том году я была в А1. Ныне там Тоня и воронежские. Я решила поднять планку, достроив систему по ходу, и пошла в В1. Преподавание в этой группе оказалось настолько феерическим, что породило в нашей тусе локальный мем «М — методика». Мега-препод Мария:
- повторяет за учениками неправильные формы, старательно записывает их на доске и оставляет там на всеобщее любование на всю пару.
- Опрашивает группу из 16 человек по порядку. А тем, кто в конце группы, спокойного сна.
- Спрашивает домашку только у половины группы. Ок, пишем через раз.
- Не утруждая себя объяснением грамматической системы, пускается в тонкости типа «как членуются вариативные формы оган/огин». Без этого мы не проживем, конечно. Кому они нужны, эти аористы и базовая лексика В1.
- Оперирует понятиями «правильно/неправильно»: «Кстати, запомните, в македонском нет слова ручак, мы так не говорим» (узус широчайший). «Сладкара — так не говорят, это неправильно. Запомните: сладкара — неправильно, надо: сладкарница». Спасибо, запомнили сладкару на всю жизнь. Недаром только сладкара и написано на вывесках.
- Вводя глагол, не дает ни видовой пары, ни управляемого предлога. Ок, мне не влом и спросить.
- Всю пару читаем текстики про еду, а домашнее нам дают на императив. Когда мы читаем вслух то, что сделали дома, Мария слегка напоминает не забывать про акцентские целости — причем очевидно, что половина группы про них слыхом не слыхивала. Рассказать самой, понятно, западло. Она же не учить нас пришла, а болтать о туристическом времяпровождении в Скопье.
- Мини-сочинения мы пишем прямо на занятиях — браво, планирование.
- В среднем у студента есть возможность открыть рот на занятиях Марии раз в полторы-две пары, если он не проявляет инициативы.
- Пятиминутка конверзации, разбиваемся на пары, нас 15. В такой ситуации или делают тройку, или препод составляет пару с нечетным студентом. Препод: ну Маше пара не нужна, она и сама диалог построит. Я: ваще-то у меня именно по этой теме полный пробел, мне нужна пара. Препод: ой, Маша, да лан, напишите диалог сами.
Так я отучилась неделю, пополнив словарный запас македонскими словами первой необходимости блендер и параглаjдер.
Учебник «Sуница» столь же фееричен, как и преподаватель. Автор где-то что-то слышал про коммуникативный метод, но понял это так, что всю грамматику можно спрятать в конце учебника, в приложении.
Я много спрашивала на занятиях, потому что у меня было много пробелов в лексике. Группа почему-то сочла меня очень умной. Как ни странно, Мария тоже. Когда после выходных я пришла на занятие, она сказала, что договорилась с преподом группы С1, чтобы он меня взял.
И теперь она на занятиях страшно весела: «Знаете, как называется человек, который много болтает? Болтушка. А кто у нас в группе болтушка? Хаха, никто».
У Бояна оказалось гораздо интереснее — синтаксис, грамматические трансформации, пограничные случаи, архаизмы, паронимы, фразеологизмы, норма и узус в действии. Но, понятное дело, я больше помалкивала, чтоб не позориться.
Всю первую неделю я не вылезала из гостиницы. В воскресенье все вместе выбрались в город в клуб, кстати прихватили и двух девушек из Литвы (и я опять говорю по-английски).
На второй неделе приехали софьины родные, и сама собой началась безостановочная тусня с поездками, а диссер я задвинула. Вечерние прогулки вдоль озера, фотосессия на мостках, «Тъга за юг», ночное чаепитие в комнате, Плаошник, Самуилова крепость, КАРТИНГ!!!, задворки музея Робеовцев, аудирование с носителями…
Меня внезапно накрыло чудовищной влюбленностью — я не могла ни спать, ни есть, ни дышать нормально. А я-то думала, что это все позади, в бурной юности!
Во вторник с семинарскими поехали в Албанию. Поездка того не стоила, начальство жестко меня стриггерило, и я ревела весь вечер и всю ночь. Мы с воронежскими два часа тихо бунтовали на скамейке у озера, а потом славно потусили в комби с девочкой Дианой и словенскими страшилками.
В среду вместо похода на Галичицу я весь день сидела в комнате, слушала грустную музыку и рыдала. Я устала рефлексировать и держать себя в руках, я зае*ана житьем под колпаком и дедовщинкой. Я будто вернулась в 16 лет — все беспросветно, ненужно, неправильно и совершенно безнадежно. Давненько меня так не крыло!
В день закрытия семинара после винопития в сосняке Павло вздумало грязно посплетничать обо мне с воронежскими и было сурово ими послано.
А Белма из Граца раздобыла мяч и организовала движуху на баскетбольной площадке: Белма и Тоня против команды лузеров (меня и Предмета моего крышесноса). Тоня вскоре отвалилась, Белма уехала, а команда L развлекалась с мячом аж до самого торжественного ужина (и опоздала в итоге). Тогда-то мне и попало мячом по очкам, до сих пор скотчем замотаны.
Мы очень много пели. И слушали. Я познакомила Зою с Епизодом, С.К.А.Й., спиричуэлами, Сиддартой, Креслином, Махелией Джексон, кучу всего ей ставила — «Краньского Янеза», «16 тонн», «Хей соколы», себя тоже. Из всего этого ей только песня про Жука и «Биляна» активно не понравились. А последние три дня семинара утро для нас начиналось с OneRepublic и Baseballs, которых врубала Тоня.
В жизни у меня не было столько песен, обнимашек и милоты, спасибо Зойке.
Мы все решили встретиться еще раз на семинаре через два года.
Невероятно много всего может произойти за два года. И чем больше компания, тем меньше шансов на прежний состав. Но мы постараемся.
С самой первой экспедиции в 2008-м зареклась заводить дружбу на расстоянии — сил уходит много, а толку мало. И на всех семинарах старалась к людям не прикипать. Но в этот раз у нас была офигенная компания — воронежские, Белма и Тоня. И никогда еще вторая неделя семинара так не отличалась от первой. И столько лет уже мне не сносило крышу вот так. Не ожидала от себя такой отключки мозга — но и выдержки такой не ожидала. Респект, Собака. Молодец, что продержалась.
Та же фигня, что и в 2010. Проснулась и не могла понять, где все наши — почему не тут? Почему так пусто?
Как странно искажается реальность после семинара и экспедиций.
За шесть лет я побывала на шести летних семинарах. Теперь и не вспомнить, как жилось до того: уже первый семинар все меняет навсегда и переворачивает с ног на голову.
Бывает, конечно, что семинар проходит спокойно и уезжаешь тем же человеком, что и приехал. Ну что тут сказать — или семинар не удался, или человек дурак. Чаще второе, потому что даже на тухло организованном семинаре всегда есть возможность развлечься своими силами, узнать о мире и о себе гораздо больше, чем предполагает программа, влюбиться, выучить пару новых песен.
Унылый семинар на раз отделяет зерна от плевел: умеет ли человек занять и развеселить себя и других, устроить собственную движуху, отдаться крышесносу и наделать глупостей.
Самое провальное, что только могут придумать орги летнего семинара, — это научные лекции о культуре, лингвистике и литературе. Участникам, которые ваще ни разу не ученые, такие лекции ни к чему: студентам этого и в универе хватает. Участникам-ученым поток разнородной научной информации забивает собственную научную мысль.
Македонский семинар — худший в этом плане. Бесконечные лекции весь день, часто понадерганные из разных областей, интересных только узким спецам. Ну кому в здравом уме интересен и старослав, и македонский постмодерн, и худперевод, и балканские изоглоссы — и у кого хватит сил выслушивать все это на птичьем языке в исполнении кабинетных ученых-бормотунов из Академии наук, ни разу не преподов, с нулевыми навыками научпоп лекций и выступления перед непрофессиональной аудиторией?
Как вообще оргам могло прийти в голову занять паузу между тремя часами языковых занятий и обедом узкоспециальной научной лекцией? Лекторы еще и зачастую задерживали народ, увлекшись собственным бормотанием. Отработать выступление заранее с часами в руках — это явно не для них.
В том году я ходила на все-все дневные лекции и вечерние мероприятия, старательно учила македонский, но исключительно головой, как искусственный конструкт на базе западных болгарских диалектов, по лексике — нечто среднее между болгарским и сербским. Если слово не укладывалось ни в сербский, ни в болгарский и на словенский было также не похоже, меня это бесило: понапридумывали тут.
В этом году увидела людей, которые не знают болгарского, а ездят в Охрид спецом за македонским — особенно, конечно, впечатлили англоговорящие Крис и Рут. С Белмой из Граца македонский у нас был вполне себе лингва-франка. Так что теперь для меня это настоящий язык. На лекции я, конечно, не ходила, потому что Македония-то совсем не в них:)
В этот раз все было именно так, как и должно быть на летнем семинаре, — столько жизни, общения и обреченности, так ценен каждый день, что трудно дышать.