Любляна-2011. Летний семинар

дневник

Вчера словенская группа устроила пикник в честь окончания сессии и дня независимости Словении. Сидели на берегу пруда на Воробьевых, играли в крокодила.

1 of 2

Всю ночь я собирала сумку, искала книжки для Домки и стирала то, что не успела постирать в сессию. Конечно, ничего не высохло:)

С вылетом были непонятки, то ли переносят на 2 часа, то ли нет; в итоге приехала с запасом; все в порядке. Сижу и жду. Тут много словенцев, что логично. Этим интонациям, кажется, нереально научиться.

В самолете познакомилась и долго болтала с одним пожилым словенцем из Целье. Оказывается, эта прорва словенцев (сорок девять человек) — это все люди из одной фирмы, которые летали на какие-то переговоры, что ли, в Москву. Забавно.

Заставил меня записать его мыло и попросил прислать что-нибудь для изучения русского языка. Начать хочет с кириллицы. Рассказал, как они пытались читать по-русски и не получалось. Особенные проблемы были с narobe obrnjeno R. И еще c Ю. У сербов, мол, этого нет.

Облака. И горы. И красные крыши. Через полгода я снова тут.

Из-за всей этой свистопляски с самолетом мы с Домкой едва успели на последний восьмичасовой автобус до Любляны.

Заселилась в DIC. Из России тут больше никого. Подселиться можно было к двум полькам, но полек от Домки надо держать подальше; также к девушкам неславянского происхождения, с которыми пришлось бы вспоминать английский. Решила жить в однушке, хоть и дороже.

Под окнами орет компания пьяных словенцев, каждый о своем. С ними разговорились македонка и сербка с третьего этажа, словенцы перешли на сербский, слушать это невмоготу. Пошла знакомиться с македонкой, та затаилась. Жаль.

Четвертую ночь не высыпаюсь. Домка приехал ко мне с утра — готовиться к экзамену. Ага, отлично подготовился.

Тут есть баницы с сирене, это чудесно. Называются они тут sirov burek.
Ходили за едой. Денег действительно остается впритык.
В скверике сидят чудные старые словенцы и подкармливают воробьев.

Итак, сегодня у меня совершенно свободный день в Любляне. Понятия не имею, куда бы вылезти.

По-прежнему всего боюсь, но как-то уже это надоело. Не сидеть же тут весь день!

Морошка написала, что подала мои документы на студенческую премию президента, должно всё получиться.

Гуляла по городу четыре часа.

По набережной через центр до факультета, оттуда в Тиволи, там по всем холмам и тропинкам. Компания пенсионеров с далматином, чудесные старики, объясняли мне, куда свернуть и что там наверху.

В ДИЦ возвращалась с другой стороны замка. Загорела, кое-где обгорела, но, в общем, довольна. Такой идиотский загар с лямками топика и рюкзака, но это лучше, чем прошлогодний с сенокоса.

Домой вернулась вся просоленная, помыла голову, рис варить не стала, купила бурек.

В восемь пришла Наташа (няня Домки), принесла мне книгу сказок, текста там мало, но картинки хорошие.

Отправились в центр гулять. Зашли в церковь, там была месса, народ пел, все это очень печально и одиноко. В кукольном театре до сих пор у них Матичек.

1 of 3

Поднялись на фуникулере к замку, окаменелый лес, сумерки, кафе, Наташа мешает все языки в кучу — словенский, русский, хорватский; требует называть себя на ты, я не могу, она говорит, что я пьяна и у меня в глазах троится.

Троится, блин. Я все еще в эйфории, я как будто в экспедиции постоянно на записи, уши-антенны, везде, везде словенский. А сумерки сгущаются, начинается hrepenenje, как всегда. Наташа пересказывает статью о доэлектрическом сознании, когда смеркалось и все бежали по домам, потому что злые духи выходили na plan, и не было никакой романтики в сумерках, как сейчас, а для меня и сейчас ее нет, сплошная тоска.

Мост, на котором Наташа училась альпинизму в 18 лет, а какой-то мужик стоял наверху и, когда она залезла, сказал ей: ну ты и глупая по стенке лезть, тут же рядом лестница! На набережной кафе, молодежь, мы купили мороженое и забыли 3 евро сдачи взять, и продавщица за нами бежала, чтобы их вернуть.

На Прешерновем тргу опять поют хорватские песни, я записываю на диктофон, а Наташа мне переводит или просто наговаривает текст. В Крижанках опять концерт; как-то билетов не осталось, и Наташа полезла через стенку, а с той стороны мужики сверху били по пальцам.

Я показала Наташе, как покупать молоко в млекомате. Гуляли четыре часа, у ДИЦа распрощались, пора уже спать, а то какой-то поток сознания.

Вчера было прекрасно и солнечно. С утра, пока Домка сдавал экзамен, съездила pod Šmarno goro, развиртуализировалась с todash_tahken. Есть о чем подумать.

Прогулялась до того самого моста через Саву. Да, там в самом деле написано «все течет» с придыханием и ударениями. Люди здороваются, это привычно на Севере и странно здесь. Обгорела очень сильно.

Встретилась с Домкой на факультете, показала по карте, где гуляла накануне, пошли на Nebotičnik. Оттуда видно горы, а «еще кусочек Хорватии» не видно. Ну и ладно. Жара утомительная; сидели внутри и думали, куда бы поехать; в итоге никуда не поехали, ибо опять его отец komplicira; двинули в ботанический сад.

Сосна-панчич и лягушки. В пруду живут черепахи, прямо вот так живут.

В начале девятого подтянулась Наташа, и мы поехали в турецкий ресторанчик ее подруги. Подруга вышла замуж за турка, большая такая, участливо расспрашивала Домку, Наташа давала советы, неприятная там история с отцом. Я не понимаю, зачем подчиняться, Наташа же говорит, что это иерархия и естественно.

Сегодняшний день прошел неконструктивно. Ну, не считая того, что я прочла Наташины сказки. Там много архаичных форм 3Pl, плюсквамперфектов, старой лексики. А так просто дурью маялись с утра до вечера, все это забудется очень быстро, прекалявам с това.

Мои поездки в Болгарию&Словению и житье в общагах не обходятся без нелепых приключений. То я вытираю чужую блевотину в коридоре, то припрягаю весь семинар к поискам противозачаточного, то ликвидирую потоп, то еще что похуже. Сегодня вот застряла в душевой, дверь заклинило. Домен едва ли через полчаса полюбопытствовал, чего это я так долго там делаю. Привел мужика, тот открыл дверь, все ок.

Внизу у подъезда ДИЦа сидят кружком человек пятнадцать и знакомятся по-английски. Девушка на рецепшне сказала мне, что кто-то собирает на пятом этаже народ с семинара. Когда я заглянула на пятый этаж, там сидели люди за двумя столами и делали бумажные корзиночки. Мы этим занимались в детском саду, я помню свою корзиночку. Быть может, это в самом деле наша начинающая группа, но у меня нет никакой охоты принимать участие в разговоре по-английски. Так что я ушла к себе лопать сиров бурек. А щас они сидят под окном.

Кстати, на пятом этаже обнаружила прогулочную крышу!

UPD Блин, теперь они молятся!

Холодает, и ветер поднялся. 22.30 — глубокая ночь, и на колокольнях более не отбивают четверти часа. Под окном орут люди, по-английски, так что можно не прислушиваться.

Вчера в ресторанчике познакомились с официантом, турком из Казанлъка, Али, молодой мальчик совсем, перебрался в Словению, выучил язык. Мы с ним немного поговорили, Домке легче, чем мне, а у меня в голове один словенский сейчас. Говорит, в 80-х много турок убежало из Болгарии или поменяло имена. Почему именно в 80-х, что тогда было? Я не знаю.

Наташа меня учит разговорной лексике, германизмам, но они в голове не задерживаются вообще никак. Разговорные всякие типа tršica 'учительница' запоминаются, а германизмы нет. Потом какие-то прекмурские фразы из серии «вся лексика наизнанку», типа наших северных «грудки в слониках на мосту» или как там было про творог в банке, я уж не помню. Такие специальные фразы, набор адски редкой и устаревшей лексики, ими тыкают в нос всем приезжим: вот, мол, как мы тут говорим. Только ведь никто так не говорит, реликты сплошные.

Домка выучил слово свърша 'кончить' (болг.), это радует. Но отчаянно не понимает русскую фонетику. Про мягкие согласные говорит: это детали. Фрося, рысь, жизнь — это вообще непроизносимо.

Нашла чудесную крышу на пятом этаже, где общие спальни. Сидела там в сумерках, фоткала окрестности; обошла корпус по крыше, испугала двух девушек и юношу.

1 of 7

Каникулы. Никаких обязательств перед мозгом. Можно наконец-то его отключить и просто лопать сладкое врубаться в словенский.
Цель общения — не только обмен информацией, так что можно иногда просто маяться дурью. Это я себя уговариваю и оправдываюсь.

Завтра не знаю, куда податься после 11. Весь день свободен. Хочется куда-нибудь, где зелено; посмотрим.

Что-то я начала уставать от всего (надеюсь, от безделья, а не от Любляны)... Или просто встала очень рано... или в самом деле секс с утра — и день потерян... а может, просто погода меняется. Сил нет, инициативы ноль. Взяла у Домки курсовую почитать.

Сегодня у нас день риса: рис с мясным доручком, рис с медом, рис с бананом. Завтра, может, махну в Логатец. Посмотрим.

За окном рабочие развинчивают леса и кидают железные какие-то штуки на землю; грохот, звон, страшно и неуютно.

Сны какие-то мрачные, что днем, что ночью. То миледи из мушкетеров гранатой разрывает на куски, то еще что, столь же абсурдное.

На кухне кто-то положил словенский бабский журнал, старый, утащила к себе, читаю светскую хронику.

Проснулась в пятом часу, в начале шестого поехала в Fužine.

Дождик накрапывал. Прошла 5 км poti ob žici по часовой стрелке — от 20-го до 25-го, т.е. от Фужинского моста до Dolenjske ceste, вдоль полей и по Головцу.

Первый километр за мной впритык шла мрачная тетка с зонтиком. Потом один из бегущих навстречу мужиков — как оказалось, босниец — на мое дежурное приветствие преисполнился энтузиазма и решил меня сопровождать, чему я вовсе не обрадовалась, но отвязаться от него смогла лишь через 3 км, когда несколько раз повторила, что нет, не хочу секса с ним, не буду об этом жалеть в старости и вообще делаю то, что хочу сама, а не то, что нравится другим. Только тогда он наконец погрустнел, отцепился и двинул в свою Štepanjo vas, на прощанье еще раз безуспешно попытавшись пожамкать мне йошке. До этого втирал мне, что в их боснийском языке, мол, семь глагольных времен, но что-то мне слабо верится. Еще и скатывался периодически с нормального языка в hrvaščino.

Холм отличный, вполне дикий, очень уютный. В реке видела выдру, она спокойно плыла, работая хвостом. Вообще идиллические места, всё унавожено и пахнет так приятно.

Когда вышла к проезжей части, вовсю лило уже. Промокла не сильно, надеюсь, не разболеюсь. В общем все позитивно. Домка только беспокоится. Если останется время, можно дальше двинуть по часовой с нулевого километра.

На этаже поселились какие-то шумные девушки, не словенки, моются вместе, бегают и хохочут.

В учебнике Плотниковой, конечно, написано, что в словенском языке многое табуируется и заменяется местоимениями 3Sg, ну там вино или дорога. Да и в текстах встречалось. В общем, осторожнее надо быть с местоимениями.

С этим табуированием сейчас у словенца сплошное веселье, не знаю, как его убедить, что в болгарском и русском нет никакой двусмысленности, если сказать о чем-то левом, например, трябва да го отрежеш или покажи ми го.

Над дверью у меня живет огромный паук. Сидел бы он в своей паутине, так нет же, ушел к шкафу. Боязно мне.

Из общаги выбралась в два часа, пошла пешком к восьмой точке poti ob žici (вчера ходила с шестой по седьмую, но кусок с седьмой по восьмую у меня не обозначен на карте, так что выбрала самую близкую точку). Полянска — Рошка — Доленьска — через ботанический сад — Ижанска — Хладникова — и вот ура, pot.

От 29-го км до нулевого — там не больше 5-6 км, аллеи, путь вдоль ручья, деревянные мостики, птицы, идиллия. Дошла до Dolgega mosta, там меня внезапно подобрал Домен и повез под Врхнику, к Мочильнику — одному из истоков Любляницы. Там уже начинается карст, есть дырка в скале и отпечаток кулака. Об этом есть миф, будто бы Ясон туда забрался, выплыть не смог и со злости треснул кулаком по скале. Называется сие местечко «Ясонова гавань», по-древнегречески на табличке продублировано, ошибка в ударении всего одна. Вода нечистая: мутную воду ponikalnic карст не очищает.

Потом двинули к Ракитной, на искусственное озеро. Места там дикие и прохладно — 700 м над морем.

Вчера из семинарии ненадолго вернулся домкин брат Йошт, Домка ездил в Постойну его встречать. Опять спорили о целибате, придумали девиз «joške Joštu».

Хз, как по-словенски клевер; "pf" — вот и все, чем его удостаивает мой географ.

По дороге видели пять млаев, кучу этих католических святых в домиках, висячих Иисусов на улицах, коней и много кукурузы. В одной деревеньке nova maša — значит, появился новый священник. Баян про novomašnika, например, тут.

В Любляне подобрали Йошта, кстати и познакомились наконец. Не особо он мне понравился, склизкий какой-то, как итальянец.

По дороге набрала молока в млекомате. К вечеру развиднелось, красиво. В хостеле куча нового народа, в кои-то веки словенцы. Слышать этот мяукающий английский уже нервов не хватает.

Для словенистов-первокуров и их культа Слизня-Мазня: слизней — улиток без домика — называют также lazar. Католическая страна, все дела. Так что получается все идеально:

— Jaz sem Slinar-Lazar. Me veseli!
— Mene tudi! Jaz pa sem Jezno Jezero. Zajezili so me, zdaj sem jezno.
— Midve pa sva Joški za Jošta!

Это из сегодняшней болтовни при возвращении с Бохиньского озера, смысл тут ни к чему.

Сегодня в 9.30 собирались с Домкой, Йоштом и Роком двинуть за город поплавать, но что-то там отец опять возбухает, в итоге Йошт и Рок отвалились. Я уже успела позавтракать, постираться, почитать Домкину курсовую и сварить картошку, и вот ура, в час дня приехал Домка, и мы отправились на Бохиньское озеро. Через Блед, естественно. Обсуждая все указатели, как обычно. Названия типа Rakitna, Lukovica или Stožice мой словенец этимологизировать не может.

Фантазия в топонимах так и прет: Polje, Dobro Polje, Malo Dobro Polje.

Прошлый раз я на Бохиньском озере была в декабре, впотьмах, впечатление осталось жуткое. Летом же — очаровательное озеро, удивительного цвета (а впрочем, в Словении все реки и озера чудных цветов). Белые камешки на берегу, маленькие уединенные пляжи «на двоих». Вода ужасно холодная. Мало кто купается.

Долго и ппц романтично сохли на берегу (Maša, ne razumeš, to je javno kopališče — Кой ни гледа? Това не е тяхна работа — При нас така не бива. Ne nagajat! — Кво? Нищо не правя! — Si pokvarjena, a veš? — Даааааа, такава съм!). Загар весь от холода куда-то подевался. Выглянуло солнце; на каменистом берегу позагорали; выкладываю на католике узор белыми камешками... Еще раз окунулись, малость поплавали прицепом (Maša, nisem tovornjak — Айде, айде!!).

Католик мой трясется весь и зубами стучит; поехали мы домой в Любляну пить чай с медом и есть картошку. Внизу в ДИЦе началась регистрация. Меня по результатам письменного теста запихнули в группу izpopolnjevalcev, блин, я и слова такого не знаю, это у них типа группа С. Я попросила дать мне возможность пройти устный тест, чтобы сразу попасть в группу ниже. Объяснила, что учу язык всего год и никак не знаю на С. Не позволили. Опять я буду самая тупая в группе С.

Стандартно: надеюсь, не залетела и не простудилась. Ну посмотрим.

Кожа наконец-то пузырится и сползает хлопьями. Мне забавно, Домке тоже. Но выглядит, конечно, дико и очень нездорово:)))

Народ массово заселяется на двухнедельный семинар. Ходила знакомиться в 165 комнату к двум девушкам из Питера. Хотела спросить, как у них в Питере со словенистикой, а вместо этого зачем-то рассказала, как выйти на прогулочную крышу, где брать выпечку и картошку, сколько стоит подъемник на grad для студентов, что такое урбана и где ближайший урбаномат.

Девочки какие-то никакие. Шестой курс, как и я. Словенистика — факультатив, сами богемистки. Одна из них уже была лонись на семинаре, другая только приехала, разлила в чемодане шампунь и утомлена.

В городе какой-то концерт. Насколько же здесь позитивнее, чем в Велико Търново, где «Звук и светлина» — главное культурное событие дня. Вряд ли подберется столь же душевная компания — да и программа семинара не располагает к общению. Впрочем, Домка-то тут, а остальное как-нибудь переживем:)

Этой группой С Хубер меня сильно пришиб, говорить боюсь.

Завтра обещают жару, потом до самых выходных дождь.

UPD Соломея была на семинаре два года назад. Юля тихая, застреманная и выглядит всегда так, будто щас расплачется. Стороной обхожу.

К тесту меня так и не допустили. Сходила на занятие с группой С. Чудовищно сложно, препод без сил, группа вся серьезная. Русские, старенький австриец, венгр, болгарка, македонка... С двумя последними познакомилась, разговорилась.

В перерыве устроили книжный развал. Худлит не брала, а все же +3 кг багажа.

После перерыва, когда всех остальных распределили по группам, набилась в 6-ю продолжающую (наверное, B2) и прямо с сегодняшнего дня попробовала с ними ходить. Препод веселый, назвал меня гиперактивной, группа почти вся славянская: польки, чехини, низоземец, украинка и мы двое с Соломеей из России.

Вторую половину учебника придется покупать самим:(( А что со стипендией, мы не знаем. Вроде два года назад ее платили, а сейчас хз.

Девочки из Питера связались с каким-то итальянцем. Показала им млекомат, Месарский мост, они пошли гулять по центру, я побежала в общагу. Душ — бурек — молоко. Через 20 минут выдвинулась в сторону автобусной станции. К шести часам приехала в Логатец.

Сидели у той самой пиццерии «Галлия», пили чай, вызванивали Магдалену. Отец в горах со всей семьей, но приехать должен вот-вот, а когда — хз, он не сообщает, чтобы застать детей врасплох (да, это открытым текстом). Дома только Мария убирается и Магдалена с подружкой маются дурью. А Домка должен вишни собирать.

Вот пришли мы в маленький их садик, вишни зреют, Магдалена представляет меня подружке: «To je punca od Domna».

Комнатушка у Домки крохотная, срач жуткий, все завалено.

Поехали к Скирце, долго сидели на вершине, на деревянной лестнице рядом с трамплином, смотрели старые фото. Домка непременно мне называет все окрестные холмы, где бы мы ни были. И еще у него можно запросить формулы горных пород. Не только доломита.

В девять, в сумерках, села на обратный автобус до Любляны. Водитель решил во что бы то ни стало сделать мне скидку (а 3.60 в один конец). Западный рок 90-х. Церквушки, кукурузные поля и холмы.

До общаги срезала путь через парк с лампами (Табор / Метелкова). Кто бы мог подумать, что в Любляне есть такое глючное место.

Тут теперь можно завтракать в столовой ДИЦа, брать с собой жемельку-другую, то есть жить на 2.15 евро в день: сиров бурек и 0,3 молока. Что еще для счастья надо.

Утром, когда бежала в универ, встретила Марию. Она спешила на экзамен; потом мы на нее наткнулись у ресторана Pod Lipo.

А фонетики сегодня, оказывается, не было, только записывались. Заплатив Хуберу за комнату, малость потусила с Домкой v kleti и пошла на izbirni tečaj про mladinski roman.

1 of 2

На основных занятиях болтали о свадьбах, всяких глупостях. Польки говорят, что обязательно должна быть zaroka (помолвка), за год, чтобы там денег собрать, ресторан заказать, все дела, и с кольцами какие-то сложности у них: на zaroko на левой, на poroko на правой, потом меняют, хз как, католики долбаные.

Чехини тоже отжигают: одна нам в подробностях расписывала, каким должно быть идеальное dvorjenje (предложение). Ресторан, все в цветах (каких? — а мужик должен знать, какие она любит), коленопреклоненный мужик в официальном костюме толкает пафосную речь (это самый важный день для меня... я долго думал и понял, что хочу прожить с тобой всю жизнь), официант приносит кольцо в цветке, восторг и ликование. Где ж она себе такого найдет, такая zahtevna???

Наш препод Андрей Шурла знает польский и постоянно хохмит по поводу ложных друзей слависта в польском и словенском. У него такой стиль скользящий, что ли, с одного на другое, на ассоциациях. По мне так самое то. В первом сочинении мне смайликов наставил повсюду. Посмотрим, может, грустных налепит в эмо-сочинении.

Тетушка-болгарка из Македонии тоже собирается перебегать из группы С куда пониже. Говорит, там совсем жестко, функциональный синтаксис пошел.

На обязательные лекции (которые у высших продолжающих вместо конверзаций) забила. Устроили индивидуальную конверзацию:)) То бишь двинули с Домкой по книжным. Kod in kam закрылся, мы пошли на Kongresni trg, там в другом магазинчике для географов была большая настенная карта Словении, но дорогущая, зараза, 35 евро.

Двинули в детский книжный. Там качели, пуфики, телевизор с мультиками. Нашли сказку Kdo je napravil Vidku srajčico. Я ее читала лет двадцать назад, понятное дело, не знала, чья она. Помню картинки, там ГГ в итоге получает белокрайнскую такую одежку, и что-то я пару недель назад вдруг подумала: уж не словенское ли это? Оказалось, и правда.

Читали книжку про Кекца. Нашли то самое издание Мехурчков, что стоит у Оли Кузнецовой на кафедре, с теми самыми иллюстрациями — если деньги останутся, надо купить обязательно.

В магазинчике при Словенской матице побывали. Ппц, Домка пытался мне объяснить, что такое гайка и какой формы крышечки на домиках морских улиток, это же нереально.

До шести сидели у меня (едва успели прибежать до грозы), потом Домку забрала Мария, а я пошла на вечер знакомства. Разделили нас на три группы: музыкальная, театральная и ээээ напольный теннис. Полтора часа пели песни, репетировали.

На самом выступлении я радостно тусовалась в первых рядах. А вернувшись к себе, случайно обнаружила, что вся шея в засосах. То-то от меня народ шугается:)

И сегодня фонетических занятий не было, меня записали на пятницу и понедельник, но с понедельника я се прехвърлила на четверг, так как не хочу пропустить кпв Мухи.

У меня все очень плохо. Понимаю 90% лекций, где памятью, где интуицией, но понимаю верно; вообще распознаю звучащую речь, но нихрена не могу сказать. Все в глубоком пассиве. И то, что понимаю, не могу перевести на русский — русский просто отключен, я на него в голове не перевожу, нет двуязычного словарика в мозгах, а есть толковый. Потому что начинали мы с Домкой — на дословарном этапе — с объяснений и ассоциаций. Так учить язык нельзя.

Вообще я же сама против участия в летних семинарах после первого года обучения. Сижу с приятными людьми, чувствую себя идиоткой, понимаю почти все и не могу построить ни одной фразы. С болгарками меня временами переклинивает, и я переключаюсь на болгарский, который у меня все же основной, хоть и по минимуму в память загружен сейчас.

Трудно то, что весь год я занималась языком как хобби, а тут это обязаловка — казалось бы, учись и радуйся жизни, но нифига.

И тут больше сотни энтузиастов, я тут не самая крутая, и при таком уровне любимого языка должна молчать в тряпочку. Самоидентификация потеряна нахрен. У меня же не было этот год других интересов (ненаучных), кроме словенского. А тут это интегральный признак, и что я в итоге такое?? И вообще — до филфака, кроме филфака, кроме личной жизни — что я такое? Кем я была пять лет назад, стоит ли это помнить? В Москве я безумный фанат Словении, ну а в Словении-то я кто? Или совсем растворяюсь в любимом предмете?

Вот этим меня сегодня крыло на Бледе.

Магдалена с подружкой Яной попросили Домку отвезти их на какое-то скрипичное мероприятие на Блед, он, конечно, захватил меня. Мы приехали сильно заранее, долго купались, ходили по берегу, ели мороженое, беседовали. Узнала выражение «do poroke na roke, potem pa na obroke».

На закате три мужика в озере вдруг запели народную песню. Магдалена и Яна тут же подхватили на два голоса.

В озере большие рыбы со страшными мордами, вроде тех ископаемых, в каменной чешуе...

Пока гуляли вокруг озера вдвоем, Домка ржал над моей бедой: Maša je izgubila identiteto! — и пытался объяснить, что значит na vrsti. Я составила пример употребления: Seksala sem se z vsemi fanti v razredu, ti si na vrsti.

Но Домка меня не похвалил за грамотный пример, а страшно обругал. Как я смею произносить такие непристойности прилюдно! (Мы проходили мимо австрийцев на лежаках). Как я не понимаю, Словения же большая деревня, я его позорю своим поведением!

В полном унынии, вся раздавленная, тащилась я за ним впотьмах по берегу озера и зарекалась когда-либо еще говорить по-словенски прилюдно.

Вернулась в общагу почти в полночь, у подъезда сидят славяне из групп С, весело болтают. Потом остались только две флиртующие парочки и белоглазая итальянка из Триеста, и я ушла спать. Недосып страшный, а еще делать домашнее.

Утром было первое из двух фонетических занятий у Тивадара. В принципе, у славянской группы первое занятие завтра, а второе в понедельник, так что я захватила второе у германской группы и наслушалась типично немецких ошибок. Кто бы мог подумать, что у немцев столько проблем с z, c и s!

Я была в паре с единственным юношей, музыкантом из Мюнхена — он пришел с рюкзаком и гитарой, после vaj собирался ехать домой на концерт. Приятный юноша, сказал, что у меня хороший голос. Пели мы две восхитительные песни — Jagode in Čokolada и Nika.

Первую еще хорваты поют, хорватов мы тоже посмотрели, отстой балканский. Нелепый язык, пародия на словенский. Блин, мы на всех занятиях смотрим видео, песни слушаем. А Тивадар чудесен:)))

Осталась в группе у Андрея. Оказывается, мы занимаемся по учебнику на С1. Значит, убежала я из группы С2. Хм. Уровень у меня — как у пятилетнего ребенка, а на занятиях уже идет лексика 12—14-летних. Трудно, но не очень. Работаем в основном с лексикой на -ost и -nje, синонимы и прочее. И я много знаю, оказывается. Пробелы до сих пор — kajpak, čeprav. А всякие там kar naprej, наоборот, в активе.

Конверзация у меня будет во вторник, вместе с Сашкой из Сербии, это приятно; при какой-то девушке, это уже не так приятно, но юноша в списке всего один. Сашка тоже восхищена архаичностью словенского, двоиной и супином, и любит старослав.

Нынче в середине занятий с Андреем ходили в библиотеку на первом этаже, тетушка нам провела экскурсию.

На набережной, где продают висюльки, расспросила продавцов, что это за украшения из крышечки, которой морские улитки закрывают вход в свой домик. Посмотрела, как это выглядит. Ну да, красиво.

У Тромостовья меня поймали двое журналистов, парень и девушка, и спросили, как я отношусь к тому, что вот щас люди начинают трахаться в 15 лет. Собрала свои скудные знания словенского, сказала что-то, мол, для меня-то это было рановато, а если им не рано и хочется, так пусть себе трахаются на здоровье.

Все это записывалось на диктофон и чуть ли не на камеру. Блин, не хватало еще появиться где-нибудь:( Представляю, что начнется. «Маша, опять ты говоришь неприличные вещи na javnem». Чоооорт, как меня бесят примерные мальчики.

На млекомат не было мелочи, пятицентовые монетки он не жрет. Сегодня и завтра буду без молока:(

Парень в пекарне уже, меня завидев, только спрашивает: sirov? Отлично.

Домен сегодня пятнадцать часов раздавал рекламки na Rudniku и просил навестить. А я сегодня сижу дома и ничего не хочу, со страшным недосыпом, и в кино со всеми не пошла. Ищу песни с семинара, варю картошку, стираю.

UPD Юношу из Мюнхена зовут Тобиас, он потом вернулся на семинар и где-то в клубе играл, немцы (австрийцы) и Таня на него ходили.

Корень -белег- в болгарском языке считается прототюркским. То есть он не славянский и не турецкий. Значение — шрам, след. Бележка 'оценка, заметка', забележителност 'достопримечательность', забелязвам 'замечаю' — дериваты живут хорошо.

Оказывается, в словенском тоже есть этот корень, но только в значении 'заметки, записи' — beléžka. Откуда он там взялся?

SSKJ выдает гнездо:

delati si beležke // болг. водя бележки

beléžnica 'записная книжка'

beléžnik 'нотариус'

Потом есть в словенском глагол с корнем -brk-, обозначает ровно то же, что и болгарское сбърквам.

Вчера шли до универа с полькой из нашей группы.

Ходила на Тивадара, уже со славянской группой. С нами же была и белоглазая итальянка, та, что вместо zanič принципиально говорит za kurac и воспринимает на свой счет комплименты поляков болгаркам.

Тивадар объяснял узкие-широкие о и е. У меня с фонетикой проблемы. Узкий е еще как-то распознаю, а все остальное в упор не могу определить. Домен говорит, что у меня вместо о узкого получается уо или у.

Про ударение я знаю. Про общеславянские слова, поменявшие ударение и приобретшие узкий гласный, знаю. Но я не могу вывести формулу.

Приходится тупо запоминать. Без праславянского я беспомощна. Рефлексы о носового, сочетаний с йотом и прочей красоты для меня прозрачны, а эти новшества нет.

Потом нужно гласные образовывать совсем спереди, это тоже мне не дается.
Зачем-то на узкие-широкие он нам поставил O Vrbo Креслина. Странный выбор, прекмурская фонетика же.

У Андрея, как обычно, было весело. Я обнаглела и постоянно болтаю, к месту и не к месту.

В перерыве традиционно кофе и булочка. Потом рассказ о Целье и Веленье, куда сегодня экскурсия с утра до вечера. Меня зазнобило, еле пришла домой. Температура, горло воспалено. 38,8.

Домен все же пришел, хотя просила сегодня не приходить. Безуспешно приставал. Накормила картошкой. От запаха паштета тошнит. Съела парацетамол, легла в койку. Сбила до 37,5, к вечеру опять 38,8. Думала поспать, вместо этого принялась болтать с Домкой по-словенски. Хотя после Бледа зареклась с ним вообще по-словенски говорить.

Мать связалась со страховой компанией, они опять нагло принялись звонить на словенский номер из России, хотя просила же связываться через мать. Послали врача, мы ему позвонили и отказались, ибо за визит хотел содрать 150 евро, а у нас таких денег нет.

В общем, опять непонятный вирус, как в Болгарии. Мне кажется, что кофе траванулась, Домке — что залетела, матери — что в озере простудилась.

Домка съездил в аптеку, привез парацетамол, убежал домой — молиться с отцом. Я вырубилась в 20.30, ночью заселялись русские, гремели грузовым лифтом, топали по этажу, искали свои комнаты. Я их послала искать переход на третий, и они ушли.

Проснулась в 6.30. На экскурсию-то хочется. Но на градуснике 38.5, ходить почти не могу, есть не могу, так что экскурсия пролетает:( Мыслей нет, эмоций нет.

Вчера весь день 36,9. Жарища дикая. Народ, кто на экскурсии был, вернулись в субботу дохлые и в воскресенье могли только сидеть в ДИЦе и хозяйством заниматься. Говорят, было preveč. В шахтах еще ничего, но семинар — 150 человек, пять групп, одну запускают — четыре ждут, то же с кормежкой; четыре музея; прогулки по городу при +38. Выехали в 8 утра — вернулись в 10 вечера. В общем, рада, что не поехала.

Днем сидела в комповой, болтала с поволжской немкой. Она уже четырнадцать лет живет в Гамбурге, переселилась со всей семьей. Бабушка у нее — баварская немка-переселенка, на диалекте в детстве говорила, а со своими детьми уже нет: опасно при Советской власти. В войну эту бабушку-немку услали в Сибирь, но ей не было четырнадцати , и она не была обязана работать, а братья работали. Потом переселились в Академгородок, а в 97-м вернулись на историческую родину. И вот семья потихоньку учит язык, а бабушка огурцом, на языковой памяти детства, все в полгода восстановила, подружек завела и лихо с ними болтает.

Город у них большой, есть и словенская община, очень дружелюбная. А вот русские немцы и русские евреи в сторонке держатся. Евреи в Германию прут, потому что им совестливые немцы платят пособие и можно не работать. Ну они и не работают. Набирают критическую массу, как обычно.

Много русских студенток-практиканток и нянь-на-год едет в Германию искать мужика и лучшей жизни. Между собой такие девочки не дружны, соперницы все же. Одна такая заловила немца, окольцевала, живет в довольстве, а бабам потом рассказывает: «Вот просыпаюсь я по утрам, а со мною рядом совершенно чужой человек».

В два часа пришел поляк, одногруппник немки, милейший мальчик, явно псих. За утюгом. На выходных он стирает свои девять рубашек. И гладит.

Немка моя поволжская, из продолжающей 4 группы, вообще никогда словенцев в естественной среде не слышала. В ее общине все говорят на своих диалектах, а люблянщины там, очевидно, нет. Поэтому разговорная фонетика ей незнакома, а вот с лексикой, с германизмами проблем нет.

В 4 приехал Домка. Я их стравила, наслушалась германизмов.

В седьмом часу выехали в Логатец. Домка должен был отвезти Магдалену, Петра и Йожефа куда-то на станцию. Предки с Габриелой, Терезией и Михаелой свалили к чертям в Бовец на несколько дней. Но отец, как обычно, предупредил, что может вернуться в любое время дня и ночи, дабы проверить, что делают дома старшие дети.

Перед соседями меня светить было нельзя, поэтому предполагалось, что вот я его подожду часок у Галлии, потом до темноты мы у Галлии посидим, а потом на машине к дому и задами втихаря. По мне, это несколько унизительно.

К счастью, у Галлии — на главной площади города — было всенародное торжество. Музыка в коробочке, чевапчичи, пиво, столики, народу куча — чуть не триста человек. Малышня бегает, собирает бутылки в специальные ящики. Детский труд — отличная затея. Столько позитива и энтузиазма.

Пока я ждала Домку (полтора часа) и дописывала сочинение, какой-то мужик из компании напротив пытался допытаться, что ж такое я там записываю, а ну-ка подсядь-покажи. Потом рядом примостилась парочка (a je frej?). Девушка очень мила. Появился Домка; девушка оказалась его знакомой-русисткой. Немного поболтали с ней по-русски. Объяснила Домке русскую фонетику. Эту глупость с мягкими, формулу Потебни, шипящие и их этимологию. А то спрашивает же: а как у вас обозначается šč?

Словенский акцент очарователен, что у Домки, что у Катарины.

В католический дом пробрались в начале 12-го. Долго поливали садик, всюду выключали свет.

Мария, увидев меня, офигела, сказала «привет» и убралась к себе в комнату, откуда стала писать Домке смс: «Если она останется у нас ночевать и отец узнает, я ни при чем», «отец сказал, что может вернуться ночью». В общем, боюсь, отношения с Марией загублены напрочь.

Книги у них в доме только детские и религиозные. И детские религиозные журналы. И рисунки на дверях детских комнат: древние евреи идут с посохами; крест стоит. Ужас. Я в этом возрасте собак рисовала, цветочки и людей, а у них коричневый крест.

Ночью никак не могли заснуть, Домка тихо психовал чуть не до рассвета, а меня разобрало на ржач, я постоянно несла какую-то хрень типа «даааа, я миссионер секса в гнезде католицизма. Зараза пробралась и ширится!!», не знаю уж, как вырубилась.

Сны снились нелепые и гротескные. Странная смесь секса, крови, дерьма, летающих мохнатых половых губ, Бабы-Яги и инцеста. Фестиваль подсознания.

В 6.30 встали, поехали в центр, там я села на автобус до Любляны, зашла в общагу позавтракать, забила на Муху и с опозданием приползла к Андрею. А потом рассказала им всем прекрасную русскую историю любви, где, в отличие от остальных историй нашей группы, никто не умер от туберкулеза — и вообще все живы до сих пор. Историю Эдички, которого я как раз читаю.

Вчера после занятий помыла голову, поспала пару часов. Домка нашел подработку, раздавал рекламки на Прешерновем тргу. Проснулась в сумерках, в страшной панике, как обычно («все проспала»), двинула на Прешерц.

Домен страшно тормозит, весь в своем психозе. Я ругаюсь, что он neroden, zmeden, а он ржет. Поехали на шестерке под Долги мост забирать машину — у моей общаги он ее не мог оставить, конечно, и забрать ее перед тем, как звать меня на трг, тоже.

Приехали ко мне, слопали макароны и завалились спать.

За сегодняшнее утро Домка выучил мелодию Варшавянки (мой будильник на телефоне) и напевает ее. Закинул меня на факультет. Сегодня, слава богу, никто уже не фотографировался. Андрей объяснял чутье на энклитики: что, мол, словенцам надо сразу знать, кто, когда и сколько, а глагол можно поставить в самый конец — главное-то уже сказано.

Днем еще раз ходила на факультет — индивидуальная конверзация. Трое нас — Сашка из Сербии, девочка с Украины и я. И второкурсница-словенистка Мартина, с фермы в Штирии. Парень ее — басист из Целье, у него красивый ибанез. В их диалекте ъ перешел в е широкое: pes, megla.

Написала Домке, пусть сидит в Логатце и отсыпается, ибо в неадеквате. Вечером встретились с Наташей. Покорябали ее машину. Пошли на джазовый концерт в Тиволи, но он чото был не очень. С нами была наташина подруга Лейла, так что Наташа только умилялась на меня, а ни о чем важном поговорить не удалось.

За окном концерт, а я срубаюсь.

Сегодня весь день, как пришла с занятий, провела в общаге с Домкой. Сидели на кухне, учили русский, болтали с пожилым мужиком из Айовы. Потом сидели на крыше, смотрели «А зори здесь тихие», первую серию. Луна взошла над Головцем. Лопали дыню и сливы. Очень жарко.

После занятий (так и не вернула Андрею диск) сбежала со второй лекции, а жаль, было интересно, сопоставление терминов родства в словенском и убогой пародии хорватском.

1 of 3

Домен появился на факультете. Сидели в географической библиотеке, потом двинули в книжный клуб при матице. У меня скопилось 16 евро (экономила на буреках), и я хотела купить Мехурчки.

Сидели, читали детские визуальные словарики. Потом Домка нашел книжку «Как появляются дети». Тошнотная физиология плода. «С седьмого месяца его можно почувствовать, а с восьмого и увидеть его перемещения». Ужас, личинка. А Домка умиляется.

Нам сказали, что книжки можно тут купить, только если ты в клубе. Домка вступил в клуб, получил бон на 50 евро. Обязательства там — раз в 3 месяца чонить покупать. На эти 50 евро я себе и взяла Мехурчки и Словенский этнографический лексикон. А Домка купил словенско-английский карманный словарь.

Потом пошли за подарком для Морошки.

В сервисном центре нам посоветовали магазинчик напротив стольницы. Чудесное место. По словам хозяйки, дохода почти не приносит. Но как же там все уютно и традиционно. У нас ни черта такого нет. Тыквенное масло, холодное и жареное, вяленая хурма — все это дают попробовать и выбрать. Травяной чай в мешочках, какое-то словенское вино.

Домка долго болтал с хозяйкой. Муж ее с Приморской, она долго училась понимать его родителей. Хурма растет на Приморской, а тыквенное масло делают в Штирии, а вино — в Прекмурье, ну это я знаю.

Оказывается, в старой Любляне есть какой-то центр словенско-русский. Мы могли бы стать его маскотами, ага.

В итоге купили не сыр, а вовсе trojček меда. И домой — тыквенное масло. Все, я на нулях.

Двинули в Трново за машиной. Жара страшная, а мы с книжками, с сумками. Домка закинул меня в общагу и куда-то поехал готовиться к евхаристии. Я как раз успела помыть голову и сжечь рис.

Поляк Мартин (fanatik likanja) вышел из комнаты Тани (поволжской немки) и на жутком своем словенском поинтересовался, не нужна ли мне помощь. И не знаю ли я польского. Решила познакомить его с Домкой, раз уж так ему нужны польскоговорящие, но мальчик сказал, что ему надо гладить, много глажки. Я поправила ему инфинитив на супин и отпустила с миром.

Вечером сидели на кухне, ели рис, болтали с Таней, с американцем, смотрели вторую серию «Зорь», злились на идиотских персонажей, на цветные вставки, на ненатуральность, особенно на деревенских баб, которые целыми днями сидят и скучают дома, чаи гоняют.

Герои чешут через болото и ругаются. Домка говорит:

— А, я понял. Ваше «зараза» — это как польское «холера»!

Уже неплохо распознает русский на слух, подключает хорватский и польский. Умеет составлять фразы типа «Я сегодня буду поздно». С немкой Таней веселились, ставили ему произношение: сосиски, сиськи, Фрося, чаща, чаша. И постоянно спрашивает: почему вы пишете так, а говорите иначе. Приходится лезть в истграм.

Ночью учили русские числительные (сорок, да. Да, только так) и части тела (Нет, это поэтизм, высокий стиль). Интересно у них с lasje 'волосы на голове' и dlake 'волосы на теле'. А, еще и Домка, и Наташа выпадают в осадок, когда я им перевожу на русский podplat 'подошва ступни' и trebušna plesalka 'танцовщица танца живота'. Ужасно неэкономный у нас язык.

Утром кое-как проснулись и двинули в аэропорт. Туман — в кои-то веки.