Собак, ты как?
2019-2020 в рисунках
Весной 2019 года я загремела в больницу с почками. Там меня навестила Олька-белка, с которой я вдрызг рассорилась еще в январе 2017-го.
Она обнаружила у меня послеродовую депрессию и отвела к врачу. Через пять дней жизнь переменилась.
А на майских Олька позвала меня на дачу.
И в августе тоже.
Началась осень, а с ней — еженедельные поездки на факультет. Дочь тогда еще не ходила в сад. Мать пораньше уходила с работы и брала ее на вечер.
В том году я вела в ШЮФе семинар по художественному переводу.
Однажды после занятия мне посчастливилось спокойно побеседовать с ученицей у Вечного огня.
Но с коллегами удавалось пообщаться лишь урывками, на бегу.
Дорога домой была тем еще квестом.
В октябре наша болгарская группа наконец собралась с духом и отправилась на могилу к любимой нашей преподавательнице Ольге Александровне Ржанниковой, которой уже пять лет как не стало. Мы встретились с ее младшей сестрой. Как же они похожи! Тот же голос, тот же юмор…
А дома было тяжело.
Сборы на прогулку были, наверно, слышны в соседнем доме.
Побыть вдвоем с Псом, уютно посмотреть чего-нибудь удавалось лишь в ночи.
Я не брала отпуск по уходу и вернулась в ШЮФ, когда ребенку было полгода. А мое замечательное начальство разрешило мне работать из дома и показываться в лаборатории раз в пару недель.
Моя психотерапевтка обожала книгу «Бегущая с волками» — ворох вольных трактовок сказочных и мифологических сюжетов про крутых, сильных и диких женщин. Олька тоже. Я нет.
Впрочем, мне понравился фрагмент про «танец бабочки», исполняемый с брутальным топотом массивной бабенью.
И еще понравился архетип мудрой грузной старухи. Вот такой старухой я хотела бы стать.
А такой не хотела бы:
И такой тоже:
Жизнь с очень общительным маленьким ребенком, затроганность, отсутствие личного времени и пространства в собственном доме вымотали меня очень сильно.
Но я изо всех сил старалась, чтобы моей дочери было со мной теплее, чем было мне с моей матерью, а той — с бабулькой. И если у нее будут дети, я не буду говорить ей, что она плохая мать. Пусть эта традиция в нашей семье закончится на мне.
Депрессия, как известно, разрушает личность. Нужно было заново выстраивать, открывать и присваивать себя. В том числе и не самые приятные стороны.
А красота — это синий цвет.
ЧайГлавным событием моего дня был и остается красный чай — час тишины и покоя на кухне, пока ребенок смотрит мультики.
Олька вот для радости танцует, а я пью чай и читаю мангу.
В 2018 году я чуть ли не каждое воскресенье ходила на уютные чайные дегустации в «Души не чаю», водила туда приятельниц.
Иногда постоянную мастерицу подменяли довольно забавные женщины.
Потом магазинчик поменял хозяина, переквалифицировался, и дегустации ушли в прошлое.
А чай остался со мной.
Депрессивные эпизодыДаже с таблетками иногда случались эпизоды.
Но все-таки это было гораздо лайтовей, чем депрессия без таблеток:
Олька влюбилась, резко оборвала предыдущие отношения и собралась эмигрировать к возлюбленному. Тут грянул карантин.
В октябре 2019 года мне дико захотелось рисовать. Мир вспыхнул цветами, рисунки приходили постоянно, я едва успевала делать что-то по хозяйству, спать и есть.
Это было невероятное счастье.
Да, сидючи с маленькой болтушкой, я не могла ни заниматься наукой, ни даже слышать свои мысли. Зато при ней можно было рисовать.
Пса решительно отвергла прекрасная девушка, по которой он сох несколько лет.
На него было больно смотреть. Но мои утешения ему были не нужны.
Впрочем, его нашлось кому утешить.
Лето-2020 далось мне нелегко.
Как обычно, выручила меня научная работа. В карантин я наработала столько, что хватит на десять лет публикаций. Застолбила и распахала совершенно новое поле в изучении детлита.
Утешительница бросила Пса в конце лета, после чего эстафету перехватила еще одна, более заинтересованная. Но это уже совсем другая история.
