Екатерина Щеглова: «Нашу жизнь определяют случайности»

Куда судьба заносит исследователей? Где брать вдохновение для научных проектов? И в какую глушь можно отправиться за долгожданным отпуском? Обо всем по порядку в беседе с кандидатом филологических наук, преподавателем кафедры медиалингвистики ВШЖиМК СПбГУ Екатериной Александровной Щегловой.

Трудности научных изысканий

— Как вы стали преподавателем в ВШЖиМК?

— Нашу жизнь определяют случайности. Но эти случайности — неслучайны, как потом выясняется. О чем я не думала, то и произошло.

Когда я поступила на филологический факультет, видела себя только литературоведом. Сначала моим научным руководителем был Федор Никитич Двинятин, он занимался лингвистической поэтикой (пограничными исследованиями между лингвистикой и литературой). Свои исследования я писала в смежной области.

Теоретически, когда я получила диплом магистра лингвистики на кафедре русского языка, я могла пойти как в литературу, так и в лингвистику. В тот момент я впала в какую-то растерянность, из которой меня вытащил Институт лингвистических исследований.

Там открылась аспирантура, куда набирали юные дарования. Я подумала: «Почему бы мне не побыть таким дарованием?». Так я стала лингвистом. Будь я литературоведом, то вряд ли оказалась бы на журфаке.

Несколько знакомых аспирантов так или иначе работали в ВШЖиМК — кто-то почасовиком, кто-то на полставки. В один момент Институту был нужен преподаватель на кафедру медиалингвистики. Мне предложили — я пришла. У меня уже был опыт в преподавании: я учила ребят от детского сада до школы, и вот, наконец, дошла до вуза. Здесь все оказалось иначе, чем я предполагала. В ВШЖиМК не нужен русский язык, который преподавали на филфаке, здесь нужен язык в действии. Это именно то, чего мне так не хватало. Чувства, будто мне открыли целое поле для исследований. И тогда все сложилось в одну картинку, как в калейдоскопе.

— Каких преподавательских принципов вы придерживаетесь?

— Первый принцип как у врача — не навреди. Когда ты обладаешь авторитетом, он может быть направлен во благо, а может и во вред. Я всегда думаю: «Ты это делаешь для себя или для этого юного исследователя, который стоит перед тобой?». Стараюсь проверить внутренне — правильно ли я сейчас поступаю, не сделала ли так, что убила в студенте интерес? Если я на него надавлю и скажу, что нужно делать только так и никак иначе, не станет ли это какой-то поворотной точкой в его судьбе? А второй принцип — говорить просто о сложном. Я хочу делать сложные вещи простыми для своих студентов. И всегда радуюсь, когда у меня это получается.

— Какой ученый произвел на вас наибольшее впечатление?

— У каждого исследователя есть такой человек, который привел в науку буквально за руку и сказал: «Ты можешь, ты достоин!».

Поэтому очень важно, чтобы в момент сомнений кто-то сказал, что у тебя все получается. Как правило, это научный руководитель. У меня случилось именно так. Моим научруком был доцент филологического факультета кафедры русского языка Федор Никитич Двинятин. Когда у меня были очень большие сомнения в себе, он сказал: «Ну что вы, Екатерина Александровна, вы же звезда!». А дальше нарисовал мне схему филологического знания и нашел веточку, где растет мое исследование — тогда все сдвинулось с мертвой точки.

Были еще люди, которые производили очень глубокое впечатление. Если говорить о филфаке, то это Татьяна Владимировна Черниговская — очень яркая, интересно читающая и резко мыслящая. Если вспоминать кафедру литературы, то это покойный Владимир Маркович Маркóвич, который вел литературу первой половины XIX века. Помню, когда я после его лекций приезжала в Комарово, сидела на веранде домика, читала Пушкина, и текст для меня вдруг становился живым — будто прямо здесь находился сам поэт и говорил со мной!

1 of 3

Летопись медиапространства

— Какие свои достижения в научной сфере вы считаете наиболее значимыми?

— Собственные научные проекты, которым была оказана материальная поддержка. Проект DataSlov, который мы делаем с Натальей Анатольевной Прокофьевой, заинтересовал ученое сообщество и наших коллег, которые приходят на конференции со словами: «А мы вас знаем, мы пользуемся вашим ресурсом!». С большим интересом к нему относятся и студенты. Грантовая поддержка проекта — тоже доказательство того, что это перспективное направление. Нас трижды поддерживал фонд Владимира Потанина и неоднократно «Русский мир».

— Как пришла идея создать «Медиасловарь»?

— Поскольку я пришла обучаться в аспирантуре в Институт лингвистических исследований, то областью моего интереса стала лексикология (раздел языкознания, изучающий словарный состав языка). Разного рода исторические исследования дали мне понять, что есть слова, которые в контексте эпохи становятся не просто словами, которые были однократно употреблены и забылись: такие слова стали либо характеристикой авторского стиля, либо характеристикой общественного сознания того времени. Так пришла идея о ключевых словарях — это была часть моей диссертации.

Я находила такие ключевые логические позиции в произведениях Гончарова, а потом перенесла это на медиасферу. Здесь всё оказалось ещё интереснее, потому что в медиа ключевые слова получают мгновенное распространение и тиражирование, множество синонимических и других связей. Этой идеей я поделилась с Н. А. Прокофьевой. Она, как специалист по медиа, сразу поняла перспективу поиска таких слов в медиапространстве, и в такой научной живой беседе родилась новая мысль. Какое-то время мы вынашивали эту идею, а потом пытались получить грант, потому что поняли — нам нужен сайт. Издавать книгу о ключевых словах бесполезно, потому что в момент, когда выйдет тираж книги, она уже устареет. Как только мы получили финансирование от фонда Владимира Потанина, тут же стали разрабатывать электронный ресурс.

— Как не ошибаться в источниках при составлении словаря?

— Это вопрос лексикографии — целой отрасли сложного научного знания. В Институте лингвистических исследований есть большая словарная картотека, которая занимает весь верхний этаж — это святая святых Института. Сейчас, конечно, она оцифрована. Здесь всё зависит от того, какой словарь мы создаем. Если это словарь общего типа, то чем больше источников составляют базу — тем лучше. Для самой словарной статьи производится тщательный отбор этих иллюстраций значения слова. Если мы говорим о словаре специальном, как наш «Медиасловарь ключевых слов текущего момента», то у нас они изначально ограничены тем, что мы занимаемся именно медиасредой. Но внутри медиа, опять же, чем разнообразнее источники, тем качественнее статья. Здесь нет правильных и неправильных источников, главная цель — уловить тенденцию. И чтобы не ошибиться в этой тенденции, источников должно быть много, а дальше выбираются самые типичные примеры, из типичных — самые яркие, самые прозрачные. Таким образом постепенно сужается круг той эмпирики, которую мы будем рассматривать при исследовании.

Не только преподаватель

— Как вы попали на телевидение и радио?

— Это тоже дело случайности. Сначала меня нашли через пресс-службу университета как эксперта, который мог бы выступить по определенной теме. А потом случилось так, что я произвела впечатление и появилась на целой серии передач. У нас так сложилось сотрудничество с радио «Комсомольской правды». Изначально они пригласили меня на две передачи. Их записывала девочка-стажерка для своего дипломного проекта, а я была подопытным лингвистом.

Потом оказалось, что наше интервью во время записи слушал редактор. Он удивился тому, как интересно я умею рассказывать, и предложил принять участие в проекте «Русский Петербургский». Я с радостью согласилась. Так появилась серия передач, куда я также звала своих коллег (в проекте «Русский Петербургский» есть выпуски с Натальей Прокофьевой, Александром Малышевым).

На телевидение я попала тоже совершенно случайно. Пресс-служба пригласила меня в прошлом году на ЛенТВ 24 рассказать про матерную лексику, потому что тогда был всемирный день борьбы с матом. Когда куда-то приглашают — я всегда соглашаюсь, это мой принцип. Если есть возможность рассказать о русском языке, я этой возможностью всегда пользуюсь.

— Как отдыхаете от работы в университете?

— Это такая деятельность, которая всегда с тобой. Чем бы ты ни занимался, в голове всегда крутится работа, и переключиться бывает сложно. Мне нравится путешествовать, видеть новые места — тогда ты получаешь особую подзарядку. Мысли, которые долго крутились, наконец-то «выкристаллизовываются» в какую-то идею после таких поездок. Это могут быть города России или какая-то глушь. Я хочу увидеть то, что обычно остается за границами маршрута обычного путешественника. Мне нравится Карелия и Ленинградская область. Там живут вепсы (народ прибалтийско-финской группы на северо-западе России) и другие коренные народности. Я люблю местную природу, люблю людей и язык, на которым они говорят.

Еще я увлекаюсь выращиванием роз.

Только здесь есть момент полного созерцания, потому что со студентами нужно постоянно искать коммуникацию, а роза такой коммуникации не требует.

— У вас есть любимые книги?

— С любимой книгой, наверное, сложно. В конкретный момент это всегда свой набор любимых книг, зависимый от того, какое у тебя сейчас настроение и чего ты ждешь от истории сейчас. Например, я не могу не перечитывать «Войну и мир» Толстого. Говорят, надо перечитывать ее раз в несколько лет, тогда ты понимаешь текст по-новому. Также мне нравится у Булгакова «Белая гвардия», но это тоже по настроению. У Гончарова люблю самый непризнанный из его романов — тот, который он сам считал недописанным, — «Обрыв». Тоже могу перечитывать по нескольку раз. Иногда открываю для себя новые имена. Несколько лет назад это была «Манюня» Абгаряна. Я смеялась так, как не смеялась очень давно. Совершенная радость от встречи с собственным детством, не замутненная ничем.

Текст и фото на обложке: Сеня Долгачева