«Абсцессы» рептилий, или все дело в гное
Доброго дня друзья, сегодня предлагаю рассмотреть проблему, с которой, так или иначе, сталкиваются практически все любители рептилий, поговорим об «абсцессах». Эти самые «абсцессы» возникают у животных которые находятся как в коллекциях у новичков, так и у опытнейших мастодонтов отечественной и западной террариумистики, однако собирая материал для данного опуса, я не смог найти простых объяснений на русском языке о механизме и причинах возникновения и возможных последствиях. Давайте попробуем вместе разобраться в том, что же представляют собой «абсцессы» рептилий и с чем их едят.
Для понимания сути происходящего, я хочу познакомить Вас с одним великим Русским ученым, а именно зоологом, эмбриологом, физиологом, бактериологом, иммунологом, патологом; лектором, пропагандистом; создателем первой Русской школы микробиологов, иммунологов и патологов; профессором Новороссийского университета; почетным доктором Кембриджского университета; почетным членом Петербургской АН, членом Французской академии медицины, Шведского медицинского общества и других зарубежных научных обществ и институтов; организатором и руководителем первой в России Одесской бактериологической станции для борьбы с инфекционными заболеваниями; создателем и заведующим лабораторией в Пастеровском институте (Париж), заместителем директора этого института; лауреатом премии К. Бэра (вместе с А.О. Ковалевским), Нобелевской премии по физиологии и медицине (совместно с П. Эрлихом); обладателем медали Копли Лондонского королевского общества и других наград и знаков отличия — Ильей Ильичем Мечниковым (1845—1916).
Как мы можем видеть (если вы дочитали до конца предыдущий абзац), Илья Ильич был разносторонним исследователем, но основные свои научные интересы он сосредоточил на проблеме изучения взаимоотношений хозяина и микроорганизма-паразита. Исключительно ради науки, Илья Ильич вогнал в тело личинки морской звезды шип розы и начал наблюдать, что из этого выйдет.
Шип розы, погруженный в тело морской звезды, вскоре оказался облепленным подвижными клетками. Продолжая наблюдения, И.И. Мечников сделал вывод, что в многоклеточных организмах подвижные клетки поглощают и переваривают вредные для организма частицы и вещества, которые получили название фагоцитов, или «клеток-пожирателей».
В 1883 г. Мечников изложил фагоцитарную теорию иммунитета и предположил, что защита организма от болезнетворных микроорганизмов — сложная биологическая реакция, в основе которой лежит способность фагоцитов захватывать и разрушать посторонние тела, попавшие в организм.
Обращаясь впоследствии к вопросам патологии человека, И.И. Мечников убедился в том, что заноза, введенная под кожу, вызывает воспалительную реакцию, а нередко и нагноение, причем к очагу воспаления устремляется огромное количество подвижных клеток, преимущественно лейкоцитов. И поскольку воспаление связано с проникновением в организм патогенных микробов, а сама воспалительная реакция протекает при непременном участии лейкоцитов и других подвижных клеток, из этого следует вывод, что воспаление это своего рода защитная фагоцитарная реакция организма. Мечников продолжил свои исследования и как вы понимаете дело не закончилось только шипами роз.
В ход пошли кролики и крысы, которых Илья Ильич заражал весьма интересными патогенными организмами и в итоге, важнейшие положения фагоцитарной теории подтверждали все новые и новые факты. Однако, наряду с признанием, эта теория вызывала и ряд протестов. Особенно ожесточенным нападкам фагоцитарная теория Мечникова подверглась со стороны немецкой школы микробиологов, крупнейшими представителями которой были Кох, Баумгартен, Бухнер, Циглер.
Эти ученые считали, что организм освобождается от инфекции при помощи собственных жидкостей и соков, то есть тех защитных гуморальных веществ, которые могут содержаться у невосприимчивых животных и людей в сыворотке крови, спинномозговой жидкости, лимфе, тканевой жидкости. Эти ученые утверждали, что фагоцитарные клетки лишены всякой защитной роли. С помощью тщательно проведенных экспериментов И. И. Мечников разбил все доводы своих противников и нашел новые убедительные доказательства в пользу роли фагоцитарных клеток (микрофагов и макрофагов) в преодолении инфекционного процесса и предупреждении инфекции. Бурная полемика по поводу фагоцитарной теории развернулась на международных гигиенических и медицинских конгрессах (Берлин, 1890; Лондон, 1891; Будапешт, 1894; Париж, 1900).
На протяжении многих лет И.И. Мечников и его многочисленные ученики (А.М. Безредка, Я.Ю. Бардах, В.К. Высокович, Л.А. Тарасевич, Г.Н. Габричевский, Н.Я. Чистович, Д.К. Заболотный и др.) вели борьбу в защиту теории фагоцитоза. Ими было показано, что каждый из известных в то время видов иммунитета (бактерицидный, антитоксинный, бактериолитический) – носят лишь частный характер, а защитное действие фагоцитов имеет универсальное значение для борьбы организма с большинством инфекционных заболеваний.
Фагоциты представляют собой подвижные амебообразные клетки (так называемые «белые клетки»), которые присутствуют практически во всех тканях многоклеточных организмов в том или ином виде. Они осуществляют активный захват, переваривание и обезвреживание чужеродных микроорганизмов (вирусов, бактерий, одноклеточных, паразитов), а также утилизацию биологического «мусора», такого как «невостребованные» и погибшие клетки.
По сути, любое воспаление является видимым эффектом от работы различных видов фагоцитов, причем воспалительный процесс может иметь не только инфекционную природу, а являться, к примеру, последствием травм.
Теория Мечникова и последующие исследования показали, что комплексный воспалительный ответ усложняется с повышением уровня организации животных. Воспаление у низших беспозвоночных носит локальный характер. У губок и кишечнополостных фагоциты (у них они называются амебоциты) концентрируются в очагах повреждения. У кольчатых червей многоклеточные паразиты, которые не могут быть уничтожены фагоцитами, окружаются целомоцитами (клетка полости тела или целомоцит (от слова «целом» — полость). и инкапсулируются в полости тела. Высшие беспозвоночные, такие как моллюски, реагируют на поражение или инфекцию гранулемо-подобными образованиями с частичной миграцией фагоцитов из окружающих тканей. Эта тенденция к универсальному механизму образования гранулем (Гранулема — воспаление, которое характеризуется образованием гранулём (узелков), возникающих в результате размножения и трансформации способных к фагоцитозу клеток) прослеживается у всех позвоночных. Рыбы, рептилии и птицы реагируют на вмешательство широкого спектра патогенов, как и млекопитающие – образованием гранулем (Васильев Д.Б. 2005).
В ветеринарии млекопитающих термин «гранулема» имеет вполне конкретное значение и характеризует изменения в тканях, выражающиеся в организованном размножении фагоцитов и изоляции патогена в случае его неполного уничтожения. Классическим примером является туберкулезная гранулема, формирующиеся у млекопитающих при актиномикозе или грибковых инфекциях.
У рептилий в аналогичных случаях также развиваются нечто вроде гранулем. Но тут есть один нюанс, у рептилий и птиц гранулемы образуются в результате практически любой ситуации связанной с воспалением и сам процесс идет по своему пути, а в результате у нас получаются «абсцессы» (абсцесс это локализованное скопление гнойного материала (гноя) в ограниченной полости). Получившиеся в результате работы фагоцитов гной, у млекопитающих чаще всего разжижен и состоит из нейтрофилов (один из видов фагоцитов), макрофагов, лимфоцитов, бактерий и остатков некротических тканей. Содержимое «абсцессов» рептилий (фибрицесс) обычно не разжижается и имеет консистенцию похожую на творожный сырок, а окружено это все толстой капсулой из фибрина.
Но почему «абсцессы» у рептилий так отличаются от абсцессов у млекопитающих? Все сводится к их уникальности. Нейтрофилы млекопитающих содержат инструменты, которые позволяют им съедать и переваривать бактерии. Попав в очаг инфекции, нейтрофилы приступают к работе, поглощают бактерии и нейтрализуют их. Этот воспалительный процесс приводит к образованию «супа» из нажравшихся нейтрофилов (и других фагоцитов), бактерий и остатков тканей, позже посредством различных ферментов и механизмов все это содержимое потихоньку распадается и растаскивается по организму, не оставив после себя мусора (почти).
У рептилий же, присутствие инфекционного материала в тканях вызывает воспалительную реакцию, которая приводит к выделению фибрина в эту область. Если провоцирующий патоген внедряется в эту фибриновую сеть, развивается хронический процесс, при котором откладывается все больше и больше фибрина, который играет роль стены не пропускающей распространения патогена.
Разные авторы называют такие гранулемы «пиогранулемами», «гетерофильными» гранулемами, а в статье (Huchzenmeyer, Cooper, 2000) предлагается в связи с этим называть «абсцессы» у рептилий «фибрицессами». Теперь понятно, почему слово «Абсцесс» в кавычках?
В дополнение к этой фибринозной реакции рептильный эквивалент нейтрофила – гетерофил, не способен на то, что может старший товарищ. У рептилий отсутствует катепсин а гетерофилы не очень то и способны к самоуничтожению и разложению на составляющие как это происходит у млекопитающих. В итоге такая «эволюционная недоразвитость» гетерофилов рептилий приводит к конденсации гноя, фибрина и других биологических субстратов, которые у млекопитающих подвергающихся нормальному «рассасыванию» (Simpson S.), а у рептилий просто хранятся годами.
Стоит помнить, что из-за структуры «абсцесса» (капсула вокруг твердого содержимого) только медикаментозное лечение антибиотиками ни к чему не приведет, так как действующее вещество препарата просто не проникнет в созданный организмом рептилии барьер, а механизмов позволяющих избавиться от всего этого багажа, заводом изготовителем не предусмотрено.
Из «абсцессов» рептилий было выделено множество различных бактерий, чаще всего встречались грамотрицательные виды, включая Pseudomonas, Enterbacter, E. coli и сальмонеллу. Грамположительные изоляты состояли из стафилококков и стрептококков. Также были найдены анаэробные бактерии, такие как Bacteroides, Clostridium и Fusobacterium.
В идеальном случае содержимое абсцессов должно быть отправлено на исследования для определения конкретных патогенных организмов и их восприимчивости к тем или иным препаратам для дальнейшего лечения после хирургического вмешательства.
Теперь поговорим о более неприятном, чем гной в тушке змеи, давайте ответим себе на вопрос, а кто же виноват?
Зачастую все те процессы о которых мы говорили, возникают на основании нашей безалаберности, большинство укусов полученных от грызунов заканчиваются «абсцессами», натертая морда у отдельных видов змей это тоже почти всегда «абсцесс», как и выпавшие зубы оставшиеся в «ножнах».
Будьте внимательны к своим подопечным, старайтесь не давать КО возможности укусить, следите за поведением и в случае если животное активно трет морду, принимайте соответствующие меры на начальном этапе и помните, абсцесс сам не рассосется, поможет только хирургия.
Список использованной литературы:
- Васильев Д. Б. Ветеринарная герпетология: ящерицы. – 2005.
-Huchzermeyer F. W., Cooper J. E. Fibriscess, not abscess, resulting from a localised inflammatory response to infection in reptiles and birds //Veterinary Record. – 2000. – Т. 147. – №. 18. – С. 515-516.
- Simpson S. It’s All About Pus.
- Mader's Reptile and Amphibian Medicine and Surgery, 3rd Edition Stephen J.Divers (2018).