Осколки витражей

Молчунья хорошо помнила свои юные годы, проведенные среди каменных стен и окон с цветными стеклами. Мать ничего не рассказывала ей о прежних хозяевах каменных палат и залов и историях, хранимых молчаливыми витражами, а сама Молчунья была ещё слишком юной, чтобы разглядеть их в осколках черепицы и золе, устилающей внутренний двор. Мир за пределами холодных стен казался солнечным, таким же цветным, как блики, пляшущие на камне, нежным, как цветы, укрывающих стены вьюнов, теплым, как разросшийся сад вдоль крепостной стены, прозрачным, как пруд в глубине этого сада.

Исследуя замок и спускаясь всё ниже в сырые подвалы, забираясь в самые тёмные уголки сада и на вершины башен, Молчунья находила всё больше осколков, которые прежде воспринимала как данность. Взрослея, она стала понимать их. Подолгу оставаясь в подземельях, освещенных лишь неверным светом свечи в её руках, и в дальних комнатах на вершинах разрушающихся башен, Молчунья часами слушала истории, которые рассказывали ей обожженные камни, ржавые петли вырванных дверей, пустые проемы окон, тлеющие гобелены на стенах, тускнеющая сталь доспехов. Эти истории были наполнены огнем, бессильной яростью и дыханием смерти.
Эти истории пустили корни в её сердце и с годами распустились холодной пустотой и безразличием.

Молчунья знала, что однажды мать покинет её, не сказав ни слова, и она не была напугана или огорчена, когда одним туманным утром это произошло. Это расставание ознаменовало конец её детства и начало одинокого странствия в поисках собственного смысла.