Тебе 16. Ты педофил. И ты не хочешь никому навредить. Что будешь делать?

Не существует горячей линии для педофилов, желающих получить лечение до того, как они сорвутся. Так что подросток, хранящий ужасный секрет, должен сам найти решение, чтобы спасти себя и таких же, как он.

Адам сидел у себя в комнате за столом на втором этаже родительского загородного дома, когда наткнулся на это. Как раз недавно он установил новую программу для файлообменной сети, которая была быстрее и имела больше контента. И его очередь на скачивание выросла в разы. Теперь у него был постоянный поток файлов с аббревиатурой PTHC в названии, или pre-teen hardcore.

Светловолосому мальчику на видео было годика полтора, его маленькое обнажённое тело связали, чтобы не брыкался. В кадре появился мужской торс и ребёнок начал кричать. Адам, как прикованный, следил за происходящим, а затем словно очнулся. Он протянул руку и остановил видео. Это было ни на что не похоже из того, что он видел за два года просмотра детской порнографии. До этого момента, всё, что он видел, выглядело так, будто детям нравится, что с ними происходит. Но этому малышу явно было больно.

Он подошёл к своей широкой кровати на деревянной раме и повалился на скомканную голубую простынь с белыми облаками. На стенах постеры с группами. Над ногами кровати книжная полка, заставленная впечатляющей коллекцией романов ужасов. Поверх полки несколько шахматных и бейсбольных трофеев, серебряное сияние которых потускнело под пылью. Он уставился на них, пытаясь осознать то, что только что посмотрел. Он чувствовал, как расскажет мне позже, смесь гнева, грусти и смущения.

Глядя, как связали и причинили боль малышу, он был вынужден признаться в том, о чём давно подозревал. Мужчина на видео был из тех парней, о которых иногда рассказывали в новостях. Пусть Адам и не хотел никому причинить боль, он знал, что в чём-то схож с ним. Ему 16, он педофил, и он должен что-либо с этим сделать.

Когда дело касается педофилии, мы пользуемся несколькими архетипами: соглядатай на детской площадке, хищник в чате и чудовище, обличённое (зачастую религиозным) авторитетом. Они обычно люди среднего возраста, нераскаявшиеся серийные насильники, которых поймали лишь спустя долгие годы, пока они оставались незамеченными. Но что мы знаем о предшествующих десятилетиях, когда их наклонности только начали проявляться?

Руководство по диагностике и статистике психических расстройств определяет педофила, как человека, который «не менее полугода» испытывает «повторяющиеся интенсивные сексуально возбуждающие фантазии, сексуальное влечение, или совершает сексуальные действия в отношении ребенка или детей препубертатного возраста». Такой человек также должен «реализовывать эти сексуальные позывы, или сексуальные желания и фантазии должны вызывать выраженное расстройство или затруднения в межличностном общении». И к тому же «быть, как минимум, 16-ти летним или быть старше на пять лет, чем ребенок или дети», вовлечённые в сексуальные отношения.

Как показывает опыт, большинство педофилов испытывают первое влечение к детям в возрасте между 11 и 16 годами, что аналогично пробуждению любой другой сексуальности. Это непростое время для любого из нас, но представьте, что вы обнаруживаете тягу к маленьким детям. Как же эти юноши и девушки справляются, если нет ни жизнеспособных примеров поведения, ни центров поддержки? У педофилов нет своего It Gets Better. Или им суждено закончить, как растлители малолетних? Могут ли они прожить жизнь, не причиняя вреда детям?

Я разговаривал с экспертами и спрашивал повсюду в сети. Я наткнулся на сайт, где педофилы признали своё влечение и ищут помощи, чтобы сладить с ним. Но людям, которых я встретил, было по 50-60. А надеялся поговорить с кем-нибудь помоложе, кто ещё не смирился с тем, что узнал о себе. Я спросил знают ли они кого-нибудь такого, и несколько недель спустя я получил письмо по электронной почте.

«Меня зовут Адам», — прочёл я. «Мне 18 и меня не только влечёт к мальчикам и девочкам всех возрастов (особенно к очень молодым). Я лидер группы поддержки для не согрешивших педофилов моего возраста... Я был бы счастлив поговорить с вами.»

Сейчас Адаму 20 (имя изменено, как и имена других молодых людей в этой статье). Он немного полноватый и неопрятный, со светло-коричневыми волосами. В первый раз мы долго говорили о его пристрастиях. Сидели в его старом потрёпанном автомобиле на забитой парковке неподалёку от дома, где Адам живёт с родителями и двумя старшими братьями. Машина стала местом наших регулярных встреч. Снаружи местные жители болтали друг с другом, пока выгуливаемые лабрадоры и веймаранеры [порода собак] скалились на проезжающие джипы; двое детишек хулиганили в грязи рядом с нами, пока их отец не приказал им прекратить.

Говоря о своих педофильских побуждениях Адам отказывается смотреть мне в глаза, хотя часто поглядывает украдкой, когда думает, что я на него не смотрю. Впервые он заметил тягу к маленьким детям, когда ему было 11. Он влюбился в детсадовца, с которым столкнулся в школе. Быстрые взгляды, которые тот бросал украдкой на Адама, только подпитывали его желание. К возрасту 16 лет его сексуальный интерес к детям стал более определённым. Его влекло к мальчикам от 3 до 7 и девочкам от 5 до 8.

Когда я насел, чтобы он ответил, что его привлекает в детях, он заерзал на сиденье, и, в конце концов, выдавил: «Маленькие тела, гладкие ножки, такие, вещи, как, ну, вы понимаете... крохотные гениталии». Но есть ещё и сильнейшая эмоциональная тяга, сама идея невинности, которая пьянит сильнее, чем анатомия. «Многие из нас, как мне кажется, обладают идеалистическим взглядом на детей», — говорит он. «С этой точки зрения, есть в них что-то ангельское». Их чистота сдерживает в узде его желания от претворения, рассказывает он мне. «В детях я вижу невинность, которая может быть нарушена».

Вот почему видео с малышом выбивалось из всего, что он видел прежде. Оно ошеломило его. Вне всяких сомнений, мальчик был унижен. Связанный ребенок выл, пока мужчина испражнялся на него, однако вскоре крики сменились звуками удушья, когда мучитель стал мочиться ему в рот. «Я хотел влезть в экран и убить его», — говорит Адам. «Я был в ужасе от того, что увидел».

Я спросил, что происходило с ним в первые дни и недели после просмотра того видео. И он признался, что не смог сразу перестать скачивать детское порно. Он сдерживался изо всех сил, порой неделями, но, в итоге, снова оказывался перед компьютером. Он рыскал по интернету, ища способы побороть свою «зависимость» от порно, и совладать со своей тягой к детям, пока не добрался до форума о психическом здоровье. На сайте было указано, что новые посетители должны оставить вводное сообщение. Он написал. «Я знаю, что педофилы не выбирают быть педофилами. Я не хотел своей тяги. Я не хочу своей тяги. Но она есть, и всё, что я могу, это попытаться обуздать её».

Вместо того, чтобы запостить его сразу, он отправился в постель и помастурбировал на детское порно. «Вообще-то я чувствовал себя в порядке, так как решил, что сделал первый шаг, чтобы получить помощь. Думаю, так же поступают наркоманы, перед тем, как лечь в клинику. Вмазываются в последний раз». Своё сообщение он опубликовал на следующее утро.

Ответы на его пост были смешанными. Одни комментаторы прорабатывали личные истории издевательств, и не могли переварить идею помощи признавшемуся педофилу. Но две женщины, пережившие сексуальное насилие, пошли дальше остальных. Они были уверены, что Адам находится в том возрасте, когда ещё можно выбрать. Одна из них, Адам уверен, пережила особо жестокое изнасилование, которое было заснято. Из её разговоров о зле, таящемся в детской порнографии, он понял, что это задевает её личный травматический опыт. «Она заботилась обо мне», — говорит он. «Но она дала мне понять, что я заслуживаю всего того, что предусмотрено законом если я попадусь на ЦП [Прим. — сленг: детское порно, от child porn]». Неоднократно она удерживала его от просмотра порно, общаясь с ним до раннего утра, пока он не засыпал без сил.

Его порнографические привычки были, конечно, симптомом более серьёзной проблемы. Он признался мне, что понадобилось долгое время, чтобы осознать, что его тяга к маленьким мальчикам не испарится, стоит только ему перестать качать видео-ролики. Пытаясь подавить эти чувства, он сам становился более подавленным. «Я жил с идеей самоубийства. И провел полгода не пытаясь найти помощь, кроме, как онлайн».

Однажды вечером, когда отца не было дома, он пошел в комнату родителей и отдал записку матери, лежащей в кровати. «Прочти это», — сказал Адам. Пола (имя так же изменено) посмотрела на сына и хотела что-то сказать, как тут же передумала, увидев выражение его лица. Он выскользнул из комнаты, а она повертела записку руках, и решила повременить с чтением. Она прошла в спальню Адама, тот свернулся в кровати спиной к ней. Она позвала его, но он сделал вид, что уже спит.

Не зная, что делать, она вернулась к себе и развернула записку. Когда Адам переслал мне копию того письма, то предупредил, что не в силах перечитывать его первые строки. Воспоминания ещё слишком живые.

Дорогая мамочка, я пишу тебе письмо потому, что не могу заставить себя сказать всё это глядя в глаза. Для меня эту будет слишком болезненно, и я не хочу, чтобы ты видела мои слёзы и страдания, как и я не хочу видеть, как раню тебя... Я нечасто бываю счастлив, и счастливые дни бывают редко... Я постоянно погружён в депрессию, испытываю чувство вины и стыда. Я болен и устал оттого, что скрываю эти чувства... Позволь мне обратиться к психологу и ради нас обоих прошу, не старайся пообщаться с ним/ней... Я понимаю, что ты о многом хочешь спросить меня, но мне нужно некоторое время, чтобы привести голову в порядок. Я благодарю тебя за заботу о моей личной жизни. Люблю. Адам.

Он не объяснил причину депрессии, и мать решила не допытываться. Следующим утром она отвела его в сторону, и сказала, что поищет местного специалиста, которого покроет их страховка.

Одним пятничным утром он встретился с ней. Она сидела в зале для ожидания вместе с матерью. реальность нахлынула на Адама со всех сторон. Он был ошеломлен. Ему предстояло произнести вслух секрет, который он лишь однажды поведал незнакомцам в интернете.

Его пригласили в кабинет, и как только он переступил порог его сердце бешено заколотилось. Она закрыла за ним дверь, предложила присесть, и начала приём с обычных вопросов, как с любым, кто начинал бы терапию — «история заболеваний семьи, сколько у меня родных братьев/сестер», типа таких. Она записала его ответы в блокнот, и спросила о причинах прихода. Ещё никогда Адам не испытывал такого ужаса. Тело его внезапно затряслось, когда он сказал, что тревожится. Тогда она спросила, что его тревожит, и он выпалил: «Я педофил и я зависим от детской порнографии».

Она уставилась на него на пару мгновений, а затем попросила повторить. Когда он сделал это, её настроение изменилось. «Она просто стала невыносимо холодной и жёсткой», — рассказал он. «Она даже несколько раз чуть не закричала на меня». Она просто решила, что он нервный подросток — реакция, которая, как я узнал, достаточно распространена среди терапевтов, которые имеют мало опыта в подобной сфере. Она сообщила, что не обучалась таким ситуациям, но поищет информацию, как ему помочь. И назначила следующий приём через пару недель.

Я спросил Адама, почему он согласился пойти к ней снова, и он ответил, что чувствовал, что у него нет выбора. «Понимаешь, у меня не было ничего другого». Он вернулся в зал ожидания, где сидела мама. «Я вошел. Она спросила как я. И выглядела более отзывчивой. Но тотчас многого чего наговорила: „Я не могу так поступать. Я должен сказать своей маме“.»

В настоящее время, не существует единой процедуры оказания помощи людям, с педофильскими наклонностями, которые ещё не реализовались. Главным препятствием является существование законом, которые обязывают ряд специалистов сообщать о подозрениях о причинении вреда детям. К тому же, Служба Защиты Детей работает не лучшим образом. (Кроме того требования к подобным извещениям различаются от штата к штату: где-то это относится ко всем гражданам, но обычно касается специалистов, находящихся в постоянном контакте с детьми: учителя, полицейские, психологи.)

Процедура обязательного информирования в корне изменила подход к работе со случаями насилия над детьми в США, и осветила многие случаи. Но она же может создать серьёзные проблемы для людей, как Адам, которые не причиняли вреда детям. Те, кто должен подать отчёт сталкиваются со сложной комбинацией из гражданских и уголовных обязательств и тем фактом, что достаточно простых подозрений. Так что те, кто ищут помощи, могут попасть в такой отчёт. Многие из тех, с кем я говорил, называли этот отчёт главным фактором, сдерживающим их от обращения за помощью. По этой же причине мне было трудно узнать о них больше.

Мы всё ещё много не знаем о педофилии. Один из исследователей описал наше научное понимание феномена, как набор «довольно больших чёрных дыр». К примеру, мы не знаем, как впервые возникает у человека влечение к детям препубертатного возраста. Немногочисленные исследования, что у нас есть, основаны на малой выборке. Исходя из них, можно описать тех, кого влечет к детям, как левшей с IQ ниже среднего. Другое исследование выявило следующий фактор — случаи потери сознания в возрасте до 13 лет. Звучат, как шарлатанство, но указывает на определенную биологическую причинность. Судя по всему, педофилами рождаются.

Проясняют ситуацию цифры. Исследования показали, что 9% мужчин фантазировали о сексе с детьми, и 3% мужчин совершили сексуальный акт. (Не все они подпадают под критерии педофилии. Приведённая цифра включает «ситуационные насильников», т.е. таких мужчин, которые совершат насилие над ребёнком, если будет такая возможность, но в противном случае, не испытывают влечения к детям.) Майкл Сето, руководитель Судебно-исследовательского отдела при Университете Оттавы и член редколлегии журнала «Сексуальное насилие: Вестник исследований и лечения» уверен, что количество педофилов-мужчин в популяции около 1%. Что только в США составит 1.2 миллиона человек. (Существуют и женщины-педофилы, но в меньшем количестве.)

Важно различать фантазии и поведение. Наше нежелание признавать существование педофилов, которые выбирают не реализовывать свою тягу, не только заставляет их отказаться даже от поиска помощи, но и служит препятствием, если дело доходит до терапии. Как сказал мне Сето, есть основания полагать, что есть значительное число людей, которые испытывают тягу к детям, но пытаются в одиночку обуздать её. «Но если мы сообщим о них широкой общественности», — говорит Сето — «думаю, большинство решит, что каждый, кого привлекают дети, совершил акт насилия».

«Я помню, что первое, что сказал терапевт — „У нас есть проблема“», — говорит Паула, мама Адама. Она поняла, что что-то случилось, как только вошла в комнату. Она видела, как её сын уставил в пол, «не говорил, почти не дышал. Казалось, что он не шевелит ни одним мускулом, но его всего трясёт». А затем терапевт объяснила почему она здесь.

«Я была сильно, сильно шокирована. Я думала, мы будем говорить о депрессии. Такого даже не было в моей голове. Даже не могла представить», — говорит она. «Первое, о чём я подумала, что кто-то надругался над ним. Как ещё это могло произойти? Откуда он мог даже взять такое, если только не надругались над ним?»

Хотя насилие является фактором риска, который может повлечь за собой совершение преступления, это еще не окончательный вердикт: большинство подростков, подвергшихся насилию, не идут на это. Паула верит своему сыну, когда он говорит, что это не так. Она сказала: «Если уже выяснилось, что он вовлечен в просмотр детской порнографии, почему же тогда он отрицает насилие над ним? Я думаю, было бы легче с его стороны сказать, что с ним что-то случилось, и тогда бы его посчитали жертвой».

Паула никому не рассказала то, что узнала о своем сыне — ни друзьям, ни своему терапевту, ни мужу. Наш разговор был первым, с тех пор, как она узнала об этом. Когда я спросил, к кому она обратилась за поддержкой, она с печальной усмешкой сказала : «Ни к кому. Я уверена, что его отец не справился бы, не мог бы справиться с этим как я. Просто он реагирует более эмоционально».

Но это не значит, что она не думает об этом. Я был удивлен, насколько энергично она говорила об Адаме, и насколько прямо. На самом деле, обсуждения о пристрастии ее сына к детям, кажется, приносят ей облегчение. «Это то, о чем я думаю, когда ложусь спать и когда просыпаюсь», — сказала она, — «Это всегда в моих мыслях.»

Паула справляется с этим благодаря своей прагматичности. Она помогла сыну найти нового терапевта, который лучше подготовлен к тому, чтобы решить проблему с его пристрастиями. И когда этот новый терапевт предложил стереть всю информацию на двух компьютерах, используемых для доступа к детской порнографии, чтобы избежать искушения и возможных юридических последствий, она руководила процессом. «Адам сказал мне, что единственный способ сделать это — заменить жесткие диски, потому что записывание или просто удаление информации на них фактически не помогает избавиться от нее — она все еще там», — сказала она, добавив, что они уничтожили оригиналы. «Я не хочу, чтобы он подвергался какому-либо риску, и я почувствовала, что решением было обязательно избавиться от них».

Ее беспокойство вряд ли превышало потенциальные последствия. Владение детской порнографией влечет за собой наказания в соответствии с федеральным законодательством и законодательством штата. Эти наказания могут быть настолько серьезными, что те, кто был пойман с детской порнографией, могут получить гораздо больший срок, чем те, кто был виновен в жестоком обращении с детьми. Так как видео, которые он скачивал, содержали порнографию с детьми младше 12 лет, впервые привлекаемый к уголовной ответственности как Адам, мог быть оштрафован на $100 и приговорен к 20 годам лишения свободы. Максимальный срок может быть увеличен до 40 лет для тех, у кого уже были судимости.

Паула сказала, что ее наибольший страх состоит в том, что однажды он может вернуться к просмотру детской порнографии, но после небольшого давления она призналась в гораздо большем страхе. «Я знаю, что у него были мысли, я знаю, что у него были побуждения... Я знаю, что когда у человека есть побуждения и мысли, они могут перейти в действия, и, конечно, я боюсь этого», — сказала она. Я не хочу, чтобы были жертвы. Я имею ввиду, что любой ребенок очень важен. Мой сын важен для меня, и я бы почувствовала себя ужасно, и если бы над ним надругались, и если бы он оказался насильником, здесь нет победителей«.

Она и ее сын не говорили напрямую о том дне в офисе терапевта и тем более об основном вопросе за прошедшие три года. Только недавно они возобновили обсуждение, когда я убедил Адама спросить, не хотела ли бы она поговорить со мной. Это заставило Паулу примириться с вещами, которых она избегала ранее. Он сказал ей, что отождествляет себя с педофилом и «он ожидает, что это будет очень длинная борьба, борьба на протяжении жизни». Было больно это слышать, хотя и важно. Но она по-прежнему полна надежд о его светлом будущем.

«Лучшим сценарием было бы, если бы это не никогда случилось и никогда не могло случиться с моим сыном или с чьим-либо сыном, но ужасное уже произошло, потому что плохое все же случается с хорошими людьми, хорошим сыновьями и хорошими матерями», — сказала она. «Следующим лучшим сценарием была бы возможность жить с этим грузом, жить нормальной и счастливой, плодотворной жизнью... Я хочу, чтобы он был счастлив, не страдал депрессией из-за этого, чтобы мог претворить в жизнь все свои мечты, которые были ранее, чтобы это было доступно для него, несмотря на такой груз.»

Новый терапевт прописал Адаму золофт и научил, как побороть искушение идентифицировать себя с образом изверга, который рисует масс-медиа. «Большинство из них навешивает ярлык „Монстр“ за просмотр такого, да даже просто за подобные влечения», — объяснил он. «То, с чем ты сталкиваешься в СМИ или онлайн, как люди об этом говорят, ты просто погружаешься в это, понимаешь? Ни тени сомнения. Будто, это факт».

Но его чувство социальной изолированности было не так легко исправить, его мысли о маленьких детях были так же сильны, как и всегда. Он поддерживал активное участие на форумах о психическом здоровье, но сказал, что большинство участников, которых он знал, были пострадавшими от насилия, депрессивными или алкоголиками — не теми, кто мог бы действительно понять, с чем боролся каждый день.

Однажды он ввел запрос «юный педофил» в Google, первым результатом была его лента на форуме о психическом здоровье. Но когда он прокрутил вниз, он увидел похожие результаты на других форумах, некоторые с заголовками вроде «Я юный педофил и мне нужна помощь» или «Могу ли я получить бесплатную консультацию? Я подросток-педофил». Отчаявшийся связаться с кем-либо, он начал тянуться к ним. «Я бы сказал, я педофил. Раньше у меня было пристрастие к детскому порно. Я знаю, через что ты проходишь», — сказал он. «Тебе очевидно нужна помощь, и я знаю кого-то ещё примерно нашего возраста, кто страдает тем же. Думаю, мы можем быть хорошей поддержкой для тебя и наоборот.»

Так он начал общаться с другими юными педофилами по всему миру. С свою очередь они познакомили его с теми, кого смогли найти сами. Разница между злобными педофилами и этими парнями, а и иногда девушками, как они говорят, в том, что они не желают навредить детям и пытаются найти решение, которое позволило бы им быть уверенными в этом. Некоторые писали и писали перед тем, как отступить («Должно быть, они боялись,что это спецоперация», — сказал Адам), но один за другим они сформировали постоянный круг. Таким образом, сам того не замечая, Адам стал основателем неофициальной онлайн-поддержки для подростков-педофилов, а в начале 20х для тех, кто хотел бороться против своей страсти к детям.

Во время беседы с членами группы становится ясно, что они боятся разоблачения — каждый ссылается на страх быть отвергнутым семьей и друзьями или страх нежелательного внимания со стороны правоохранительных органов. Тем не менее, Адам говорит, что многие предпочитают рисковать, чем продолжать бороться со своими демонами наедине. «Педофилу практически некуда обратиться и получить информацию или какую-либо помощь», — говорит он. «Я уверен, что есть педофилы, покончившие жизнь самоубийством так и не признав этого, даже перед лицом смерти. Думаю, даже больше, чем вы можете себе представить».

Сейчас там девять членов, возраст которых варьируется от 16 до 22, восемь мужчин и одна женщина, хотя, как говорит Адам, на протяжении многих лет приходили и другие. Некоторые члены родом из таких далеких стран, как Филиппины, но из-за языкового барьера большинство участников из Великобритании и США. В группе два правила. Первое: вы не совершали преступление и не имеете скрытого намерения; те, кто ставит эту концепцию под сомнение будут изгнаны, если не пересмотрят свои взгляды. Второе правило: обязательно прекратить просмотр детской порнографии. Адам сказал мне, что это нормально, если ты только пришел к нам в группу, но ты должен приложить все усилия, чтобы остановиться.

Мать Адама недавно обнаружила эту группу. Осознавая, что этим людям очень трудно найти поддержку, она ничего не имеет против. Но имеет некоторые сомнения относительно того, правильно ли работать без наблюдения профессионалов. «Мы должны понять проблему, чтобы найти подходящее решение. Чтобы оказать помощь, нужно распознать того, кому она нужна», — говорит Паула. «Мы должны с ними связаться. Если существуют горячие линии для того, чтобы люди обращались за помощью, должно быть что-то доступное и открытое для молодых людей, имеющих подобные мысли и намерения».

«Любой, кто лечил людей, совершивших сексуальное преступление, знает, что многие из них в ужасе от этого», — говорит Элизабет Летурно, основатель и директор Центра Мур по Профилактике сексуального насилия над детьми в Университете Джона Хопкинса. — «Многие из них не хотят быть сексуальными насильниками детей».

Мы встретились впервые в конце февраля, одним унылым полднем. Подоконник был заставлен фотографиями её двух сыновей, а дождь за окном поливал Балтимор. Основная миссия центра «изменить отношение нации к сексуальному насилию над детьми, как тому, что можно предотвратить». Она вещала из-за стола заваленного стопками книг и папками с журнальными статьями. «Общество заявляет: мы обеспокоены сексуальным насилием; мы не хотим, чтобы дети подвергались ему; так же мы не хотим, чтобы насиловали взрослых, но мы не будем ничего делать для того, чтобы предотвратить это. Мы направляем большую часть энергии в русло криминального правосудия, что означает, что насилие уже совершилось; многие преступления уже произошли».

Летурно — единственная исследовательница США в этой области, занимающаяся проведением политики первичной профилактики. Отдельно от своей работы, она хочет запустить программу, которая бы позволила проводить профилактическую терапию для тех, кто не является преступником, но имеет такие наклонности. Она планирует сфокусироваться на подростках, по крайней мере первоначально. Она убеждена, что раннее вмешательство более эффективно и что подростки представляют меньшую угрозу в глазах спонсоров и обозревателей. Еще она бы хотела, чтобы в процесс были вовлечены родители, однако это создаст другие проблемы. «Есть риск, что если вовлекать и родителя и ребенка, вы можете потерять детей, которые не могут говорить об этом со своими родителями из-за страха или смущения», — говорит она, — «Мы потеряем важную группу подростков».

Адам сказал мне, что если дело касается педофилии, то помимо возрастных и гендерных предпочтений имеют место быть и другие различия. Прежде всего, различают обычную тягу и исключительную. Обычная тяга означает, что человек, отдающий сексуальное предпочтение детям, также может возбуждаться более подходящими по возрасту людьми. Исключительная тяга это невозможность чувствовать сексуальное желание к людям старше препубертатного возраста. Летурно любопытно, что подростки, показывающие даже небольшой интерес к своим сверстникам, могут положительно реагировать на терапию, направленную на то, чтобы перевести их интерес в этом направлении. Для большинства людей предпочтительный возраст сексуального партнера увеличивается вместе с их возрастом, что означает, что он непостоянен. Она подмечает, что подростков-педофилов можно убедить развить приемлемые сексуальные предпочтения, но признает, что это может быть неэффективным для имеющих исключительную тягу к детям.

Исторически, попытки изменить сексуальные позывы основывались на исправлении модели возбуждения: человеку предлагалось мастурбировать на свои фантазии, но незадолго до кульминации переключиться на что-то более социально приемлемое. Есть и противоположный подход: мастурбировать на свои фантазии так долго, пока не наступит пресыщение.

Я высказал Летурно свое предположение о том, что это сексуальное преобразование очень сильно перекликается с терапией по смене ориентации гомосексуалистов, вредной и абсолютно неудачной псевдонаукой, и она быстро отстранилась. «Это ужасное наследие психологии и психиатрии», — согласилась она, — «Действительно, это выглядит немного архаично и, если честно, нехорошо с этической точки зрения. Так что если мы хотим придумать жизнеспособный вариант, который бы предполагал уважение к детям и к родителям и который был бы эффективным... Я не знаю, как бы он выглядел. Не представляю себе. Могу сказать, что не хочу, чтобы это выглядело схоже со сменой сексуальной ориентации».

Доктор Клаус Байер не верит в сексуальное преобразование. Он возглавляет команду Профилактического Проекта Данклфэлд, терапевтической программы, основанной в Германии для потенциальных преступников. Он верит в то, что страсть к несовершеннолетним это навсегда, что это «судьба, а не выбор». Его программа считается глобальным золотым стандартом по превентивному лечению, и практикующие ее помогают взрослым справиться со страстью к детям, нежели постараться ее изменить. «На мой взгляд, проблема не в склонности», — говорит он, — «Я бы не осуждал склонность, я бы осудил поступки». Программа состоит из 12-месячного курса еженедельной терапии. Они предпочитают когнитивно-поведенческую терапию, но также предлагают препараты, снижающие либидо, что известно как химическая кастрация, если пациент нуждается в этом.

Краеугольным камнем программы, по словам Байера, является конфиденциальность. В Германии нет процедуры обязательного информирования, и поэтому, он считает, людям проще обращаться за медицинской помощью. Цель проекта — привлечь как можно больше скрывающихся людей, которая достигается легче, когда вы устраняете угрозу карательных мер. Это включает в себя и тех, кто уже приставал к детям, в дополнение к не-сорвавшимся педофилам. Данклфэлд в переводе на английский означает «темном поле.» Байер сказал, что о большинстве случаев сексуального насилия над детьми не сообщается, и, хотя по этическим соображениям может быть сложно предположить, что насильники избегают немедленного наказания, он и его коллеги считают, что всё же лучше направить их на путь истинный, ради предотвращения дальнейших случаев насилия.

«Донос в полицию не был бы первым шагом, который бы мы выбрали», — говорит координатор исследований Данклфэлд. — «Если бы мы узнали, мы бы поговорили об этом честно и открыто: Что произошло? Что ты можешь сделать? Цел ли ребенок?»

В Соединенных штатах исследователи могут обратиться за Сертификатом Конфиденциальности. Эти федеральные сертификаты, в случае выдачи, защищают приватность участников исследования и могут предложить временные исключения в законах об обязательном донесении. Но в области исследования педофилии был выдан только один сертификат. В промежутке с 1977 по 1985 годы доктор Джин Абель проинтервьюировал 561 невыявленного полицией сексуального преступника, дабы лучше понять эту исследуемую группу людей. После этого ни один сертификат не был выдан.

Об этом сложно просить, но Летурно рассматривает возможность обращения за сертификатом, когда запустит свою новую программу. Она не знает, удачно ли это закончится. «Я бы хотела включить молодых людей, совершивших преступления, но не выявленных полицией. Причина в том, что если они не обнаружены до сих пор, они и и не будут обнаружены», — говорит она. — «Хотите ли вы, чтобы они получили помощь или нет? За мои деньги люди действительно хотят работать с детьми, уже ступившими на путь преступлений, потому что скорее всего они совершат насилие снова».

«Не то, что бы я не хочу видеть терапевта», — говорит Майк, 21-летний житель Западного Побережья, — «Просто я не чувствую, что могу с ним увидеться».

Я общался с Майком онлайн в течение двух месяцев прежде, чем он согласился дать мне возможность прилететь и встретиться с ним лично. Встретившись на парковке местного супермаркета, мы разговорились возле «Старбакса». Он бледен и худощав, у него продолговатое лицо с высокими, выраженными скулами, тёмно-карие глаза и тёмные вьющиеся волосы. В отличие от Адама, Майк выглядит уверенным и беспечным: он разговаривает быстро, как бы невзначай перескакивая с одной темы на другую, и без всякой сдержанности говорит о своём влечении к детям. Он объяснил, что проводит чёткую грань между теми детьми, которые привлекают его сексуально, и теми, которые вызывают в нём исключительно отцовские чувства. Майк рассказал мне, что испытывает эротическое влечение только к девочкам в возрасте от 7 до 12 лет, в то время как к девочкам от 2 до 6 лет питает скорее желание защищать и почти братское чувство. Он добавил, что именно это делает его таким хорошим воспитателем детского сада.

В данное время он изучает развитие детей и замещает воспитателей в детском саду. Он планирует продолжить работу с детьми до шести лет по окончании колледжа и говорит, что связь с детьми помогает ему лучшем к ним относиться. «Некоторые люди говорили мне: «Ты оказываешь плохую услугу миру, не идя преподавать. Ну типа, ведь ты действительно одаренный, почему бы и нет?», — говорит он. «Я никогда не чувствовал, что мне здесь не место, а это опасно... В долгосрочной перспективе, возможно, это было бы плохой идеей, но данный конкретный момент все нормально».

Впервые сексуальный интерес к детям Майк обнаружил в 13 лет, когда влюбился в девочку, за которой присматривал. Ей было около трех лет в то время и она голенькая бегала вокруг дома. «Я все осознавал тогда, но думал, что это пройдет», — говорит он. «Мне 13 и я перехожу от девочек без сисек к девочкам с сиськами». Он говорит, что никогда не выходил за рамки, но это не означает, что у него не было подобного искушения, учитывая тот факт, что он переборол себя, с любопытством меняя ей подгузник. «Я бы хотел к ней тогда прикоснуться и в этом не было ничего сверхъестественного».

Когда он начал замещать воспитателей, он создал для себя свод жестких правил: держаться подальше от ванной, когда это возможно и избегать физического контакта с детьми. Он говорит, что делался напряженным, когда наиболее игривые из детей подбегали к нему, чтобы обняться. Не столько из боязни навредить детям, как он говорит, столько чтобы застраховаться от подозрительности к себе. Это то, о чем предупреждал его отец, когда он только начинал. Он говорил что-то вроде: «Люди будут подозрительны к тебе просто потому, что ты парень. Не натвори чего глупого», — говорил он. И, если честно, мне интересно, не связано ли это моими наклонностями, это меня как-то взволновало«.

Адам попросил Майка быть первым, кто присоединится к его группе в середине 2011-го, и с тех пор они общались почти каждый день. Он сказал, что не беспокоится насчет того, что Майк совершит насилие над детьми, за которыми смотрит, но он удивлен, что тот оставляет себя открытым искушению. «Насколько я поддерживаю Майка, а я безусловно очень близок с ним, настолько же его я против его работы воспитателем», — говорит он, — «И не потому, что он совершит ошибку, ведь я искренне убежден в обратном. Но я считаю, что он обрекает себя на муки на этой должности. Думаю, это не сделает его счастливым».

Как и Адам, Майк становился все более подавленным во время борьбы со своими желаниями. Он никогда активно не планировал самоубийство, но сказал, что думал об этом и знал что делать, «если придет время», как говорит он. «Я не хочу принимать таблетки, потому что я могу выжить». В конце концов он не мог убить себя, оставив свою семью в неведении относительно того, почему он так поступил, и вместо этого надеялся, что бог позаботится о нем. «Но в то же время я все еще ... Было бы прекрасно, если бы меня сбила машина или я серьезно заболел», — говорит он.

Кажется, Майк более чем кто-либо из тех, с кем я беседовал, может извлечь пользу от разговора с профессионалом, и не только потому, что близок детям. Я был тронут его нетерпением раскрыть информацию, поделиться которой другие могли бы счесть затруднительным. Однажды поздним днем мы сидели в его машине на парковочной стоянке другого торгового центра. Спустя часы разговора я предложил окончить на сегодня, но он твердо отказался, говоря неожиданно резким для него тоном, что он должен открыть мне это. Мы продолжали разговор, пока надвигающаяся тень наконец не превратилась в тьму и уборщики из центра начали прибывать дабы начать свою ночную работу.

Вместо терапии Майк находит поддержку у Адама и его группы. Они общаются с помощью электронной почты, телефона и Skype, но их основным средством коммуникации является Gchat, где они могут создавать чат-конференции или переписываться с несколькими людьми сразу. Если между членами вспыхивает спор, они обращаются за советом к Адаму, их лидеру по умолчанию.

В начале они все были довольно слабы в борьбе со своей темной тайной и тем, что она значила для их будущего. Но после того, как разговоры об их тяге к детям и о комплексе проблем, которые возникают в связи с ней, были исчерпаны, они перешли к довольно обыденные занятиям: обсуждение компьютерных игр или сериала «Ходячие мертвецы», или же обмен случайными роликами на Youtube.

Адам рассказал мне, что иногда они дразнят друг друга насчет влюбленности в сверстников, давая советы об отношениях и подбивая друг друга приглашать людей на свидания. «Я поговорил с Майком начистоту о знакомствах и отношениях. Отчасти о парне, с которым я встречался некоторое время, и отчасти о той девушке из его класса, которой он хотел назначить свидание. Он найдет любой предлог, чтобы не делать этого, а я поддержку его, попытавшись подтолкнуть к преодолению этого препятствия», — сказал Адам. «Мы действительно говорили о повседневных вещах, с которыми сталкивается большинство жителей планеты».

Джеймс — еще один участник группы и единственный зарегистрированный насильник. В мае 2011 он был осужден за непристойное поведение с несовершеннолетним и отправлен в тюрьму. Адам с большой неохотой нарушил фундаментальное правило группы, позволив ему присоединиться, но в конце концов убедился в его обязательстве не повторять преступление. С тех пор они росли вместе. «Мы говорим на очевидную тему, каково это быть педофилом», — говорит Джеймс, добавляя, что это утратило свою актуальность с течением лет. «Мы думаем об этом так, будто это все равно, что быть фанатами одной спортивной команды. Мы сидим и говорим об этом в одинаковой манере, но в любое время можем свернуть этот диалог и начать говорить о чем-нибудь другом. Для других это серьезная тема, но для нас это просто жизнь. Жизнь как она есть. Мы жили с этим всю нашу жизнь.»

Когда я попросил Адама показать мне примеры их переписок, он ответил, что больше не сохраняет записи из соображений безопасности. Но в конце концов, немного покопавшись, он нашел парочку журналов более ранних дней. Диалоги в документах, что он мне прислал, меняли направление от рутинных бесед до серьезных, среди них были обсуждения того, являются ли сётакон и лоликон — манга и аниме арты секса между различными поколениями, моральной приемлемыми альтернативами детскому порно. В некоторых случаях казалось, что они прощупывают почву выжидающим поведением, наблюдая за реакцией, и ждут ответа.

13:46 Майк: ты прав

у меня есть проблема

я стал постоянно гуглить картинки девочек в нижнем белье

это бля отвратительно

13:47 Адам: ...ты должен остановиться, пока не поздно

если смог я, сможешь и ты

Майк: ага

я видел немного ЦП в поисковике

Адам: :о

Майк: меня это обеспокоило

но я ж не всерьёз

Адам: ты посмотрел?

Майк: нет

правда, мне было любопытно

13:48 Адам: ты должен остановиться

Группа юных педофилов Адама не единственный ресурс самопомощи в интернете. Существует B4U-ACT, основанный в Мэриленде и собравший около 100 подписчиков, которые предоставляют помощь педофилам и инструкции для связи со специалистами по психическому здоровью, которые будут готовы помочь. Тем не менее модераторы B4U-ACT утверждают: так как они не являются исследовательской организацией, они не могут точно сказать, были ли все случаи секса между ребенком и взрослым реально травмирующими. «Но мы поддерживаем и будем защищать право педофилов на законопослушную жизнь» — сказал Мэтью Хаттон, представитель группы, который использует псевдоним для защиты своей личности. «Даже если мы признаем существование исследования в прошлом, которое может показать, что некоторые контакты между подростками и взрослыми людьми могут не приносить вреда.»

Эта двусмысленность причинила Адаму и некоторым другим неудобство, и поэтому он не задержался надолго после регистрации. Отколовшаяся группа назвала себя Целомудренные Педофилы. Сейчас это самая большая группа поддержки педофилов в США, её 318 активных членов прочно убеждены, что секс с детьми — это неправильно. Основатели, Итан Эдвардс и Ник Девин (также псевдонимы), оба семейные люди с детьми, приняли эту политику вместе с жесткой модерацией. Если кто-то высказывает мнение, что секс с детьми приемлем, он сразу получает предупреждение. Рецидивистов выгоняют из группы. Список группы также конфиденциален для членов 18 лет и старше, чтобы их не обвиняли в преступлениях.

Пока Адам там время от времени вносит свой вклад в дискуссии, его внимание остается на молодых людях, которые приходят в его собственную группу за помощью. Джеймс, например, говорит об Адаме с благоговением. Хотя его статус в качестве секс-преступника означает, что он должен проходить назначенную судом терапию, это Адам и другие, которым он доверился, помогают ему держаться на правильном пути. Также для него не осталось не замеченным, что для всех остальных, это единственный спасательный круг, который у них есть. «Если им нужна помощь, если они хотят быть лучше, чтобы попытаться исправить свое поведение и стать лучше, он никогда не отказывался от них,» сказал он. «Он не отказался от меня, он не отказался от Майка, он никогда не отказывался ни от кого из нас.»

Когда я сказал профессору Летурно, что контактировал с группой несогрешивших педофилов, она, казалось, опешила. За свои 25 лет практики в этой области она много раз сталкивалась с подростками, надругавшимися над детьми, но она ни разу не встречала педофилов, которые этого не делали. Это показалось мне странным, учитывая направление её работы, но она объяснила, что из-за того, что педофилы крайне редко приходят заранее, исследователи не имеют доступа к этой конкретной части населения. «Я не знаю ни одного человека, который поставил себе цель говорить с молодыми людьми, которые испытывают влечение к детям» — она сказала.

Я спросил её, хотела бы она контактировать с такой группой, и она ухватилась за эту возможность. После разговоров по телефону с четырьмя из них, которые она описала как «некий опыт, меняющий жизнь», она вылетела на личную встречу с Адамом, и с тех пор они общаются регулярно. Она сказала, что они открыли ей глаза на некоторые факты о педофилах, которые она не знала, и это дало ей лучшее понимание того, как развивать данное направление. Теперь она использует эту информацию, чтобы изменить свой план лечения, и привлекает Адама в качестве официального консультанта.

«Я не мальчик-подросток, который испытывает влечение к детям, и поэтому я не знаю, каково это» — сказала она. «Все они описывают годы мучительной ненависти к себе, ужасного страха быть уличенным в сексуальном интересе к детям, воспринимая себя, как монстров, боясь обратиться за помощью... Если бы они могли просто обратиться к кому-нибудь, чтобы поговорить об этом, к профессионалу, который готов рассматривать это объективно и видеть в них достойных людей, который будет знать, что они не плохие дети, а хорошие, но с определенной проблемой, которую реально нужно помочь контролировать. Это то, что они ищут и то, что, я надеюсь, мы можем предоставить.»

Советы Адама помогли ускорить пилотную программу, направленную на педофилов в возрасте 17 лет и младше, которую она организовала. В случае успеха, это обеспечит основу для всеобъемлющей профилактической модели, которую она надеется, в конечном счете расширить (чтобы включить педофилов всех возрастов), и которая будет доступна на сайте и терапевтам по всей стране. Хотя этот проект ещё на ранней стадии, Летурно мечтает, что он будет также разрушать их заблуждение, что секс с детьми всегда свойственен им, будет повышать их самооценку, в свете ситуации, которую нельзя изменить, а также будет укреплять социальное взаимодействие с их сверстниками. Во многом, это расширение того, что Адам делал в своей группе в течение последних трех лет.

В последний раз, когда мы встречались с Адамом, то снова сидели в его машине. Мы проговорили несколько часов, и в конце я задал ему вопрос: каково это ощущать себя не только педофилом, но и, в какой-то мере, первопроходцем. Он ответил не сразу. «Это одна из вещей, которые определяют меня. Лишь один кусочек пазла, понимаешь. Часть меня — педофил, но это не всё, чем я являюсь. Думаю, что, в то же время, я очень порядочный человек. Я определённо очень заботливый... У меня есть хобби, интересы, учёба, и только если сложить всё вместе, получится то, кто я есть».

Материал подготовил Люк Мэлоун. Редактор Марк Лотто, проверила на соответствие фактам Хилари Элкинс, со-редактор Лоуренс Леви. Иллюстрации Саймон Прадес.

Первый вариант статьи появился на радио в This American Life.

Переведено специально для журнала «Скептик»

Оригинал

Перевод: Сергей Корнеев, Miloslava Novak, Owl Wise, Макка Цолоева

Читайте нас здесь: VK | Facebook | Telegram | Twitter
Поддержите нас на Patreon или с помощью DonationAlerts