Один вечер с президентом
13 апреля прошла встреча студентов с президентом ЮФУ Мариной Александровной Боровской в рамках проекта «ОСОбый разговор». Участники дискуссии обсудили перспективы развития студенческого самоуправления в нашем университете.
С первой минуты Марина Александровна дала понять, что здесь все равны. Президент ЮФУ открыто и просто отвечала на вопросы студентов, улыбалась и шутила. Встреча была информативной. Что важно знать о ее итогах?
Чем занимается президент ЮФУ?
Прежде, чем перейти к ответам на самые острые вопросы, для начала необходимо понять, за что именно отвечает президент университета.
Сама Марина Александровна определила свою роль как политическую. Именно президент выбирает направление и стратегию развития вуза. Но чтобы принимать важные решения для всего университета, нужно ориентироваться на главного заказчика услуг организации.
Этим главным заказчиком Марина Александровна считает, конечно же, студентов. Кстати, президент ЮФУ отметила, что с каждым годом «заказчики» становится все требовательнее к качеству образования, что не может не радовать. Теперь большинству студентов недостаточно просто «корочки», они хотят реализовать себя как исследователи, общественные и культурные деятели.
О чем говорили?
Встреча была посвящена вопросам студенческого самоуправления: его развитию, положению в структуре университета и коммуникации с администрацией. Надо сказать, что проходило мероприятие в формате дискуссии, то есть без сценария. Вопросы задавали активно. Один из них был посвящен необходимости создать студенческое научное объединение, которое бы не просто формально существовало, а давало конкретные результаты работы.
— Возникла проблема с научными студенческими объединениями. Многие из них существуют только формально, а по факту на факультетах их нет. В связи с чем возник вопрос: стоит ли студенческому самоуправлению создать объединение, которое могло бы тесно консолидировать с научными кружками или мы можем ждать помощи от администрации и преподавателей?
Марина Александровна: По поводу формата профессиональных сообществ науки у меня свое особое мнение. Думаю, что в вашем лице я найду себе сторонников и партнеров. Многие из вас, пока недооценивая мир профессий, потом захотят видеть себя исследователями, остаться работать в университете или в научных организациях, что, на мой взгляд, хоть и трудная, но достаточно перспективная сфера, в которую через несколько лет попасть будет все сложнее и сложнее.
Мы иногда говорим, что у самоуправления нет никакой формализации процессов. Да, выбрали Студсовет, что-то ему поручили, что-то там эти десять человек делают. Что делают остальные — непонятно. Так же, к сожалению, происходит со студенческим научным сообществом. Наши коллеги — такие же любители показателей. Им поручили сформировать — они сформировали. А полетит оно или не полетит — не очень понятно.
Нетребовательность взаимоотношений студента и преподавателя как бы формирует эти отношения. Я всегда говорю студентам: «Выбирая себе руководителя для курсовика, вы берете его не просто потому, что он милый человек и хорошо выглядит. Смотрите на его научный бэкграунд, какие гранты у него есть от профессионального мира». <…>
Поэтому и в части поддержки науки и развития студенческого самоуправления мы должны выстроить траектории и найти соответствующее решение. Как я его себе вижу, мы с коллегами обсуждаем достаточно часто. Говорим, что должны быть базовые научные треки. Сейчас вот в космосе работаем. И когда в это включаются люди от наставника макроуровня до школьников, эта вертикаль начинает работать. <…> Этот вопрос я пометила. Мы обязательно с коллегами его обсудим, и с Яковом Андреевичем (Яков Андреевич Асланов — проректор по воспитательной работе и реализации молодёжных программ. — СИЦ ЮФУ) , посмотрим и проведем ревизию научных сообществ. <…>
— Мы сегодня говорили о том, что у нас есть поколение, буквально выпадающее из жизни университета, — 14-18 лет. Как вы считаете, есть ли необходимость создания студенческого самоуправления для школьного сегмента? Может ли университет выступать куратором школьников?
— Сегодня в наших СУНЦ обучается 2 800 детей. Приезжали коллеги из Нижнего Новгорода, у них тоже скоро откроется СУНЦ. Но в школах и разных подобных организациях 27 000 детей, которые тянутся к университетскому образованию. Это в разы больше, чем количество детей, которые получили отдельный доступ к работе с талантом. Нам кажется, что университетские площадки должны стать площадкой для формирования исследовательских навыков. Вчера, например, мы с коллегами обсуждали поддержку проекта школ РАН. Также мы делали Фестиваль науки.
Я, как в недавнем прошлом заместитель Министра образования, видела уникальную формулу обучения так: базовый бакалавриат, естественно-научный и инженерный, хорошая магистратура по гуманитарным и общенаучным профилям и пара языков. Это траектория, которая в целом на первом уровне профессионального вхождения — очень полезная история.
Не советую оставаться в магистратуре своего же факультета. Считаю, что это неправильная история и нельзя ее для себя реализовывать. Я хочу, чтобы вы выстроили для себя хорошие профессиональные траектории. Как только вы остаетесь в своей же магистратуре, вы рискуете потерять формат обучения, потому что приходят все те же, говорят вам все то же, только чуть-чуть по-другому. Вот вы и начинаете в первые полгода сожалеть о своем выборе.<…>
Что касается взаимодействия со школьниками, в округе создан образовательный кластер, мы с 2014 года стараемся давать деткам статус кандидата в студенты. Для них это определенный акт признания. <…>
У нас в университете есть профориентационный проект ЛИФТ. Ребята преподают дисциплины в легкой форме, сопровождают какие-то социальные проекты обучающихся школ. Такую систему тоже можно рассматривать как вариант вовлечения.
Все равно, мне кажется, в большинстве случаев надо исходить из личных ожиданий. Если ты мучаешься, быть тебе преподавателем или нет, на этих школьниках можно проверить. Если ты мучаешься, остаться в исследовании или нет, то вот тебе программа, инжиниринговый центр (инструмент для внедрения последних научных разработок в промышленность — прим. СИЦ ЮФУ), где это можно проверить. К сожалению, у нас в университете всего 8% таких отчаянных активных пользователей, которые строят свои индивидуальные траектории. В основном, по индивидуальным траекториям двигаются дамы, вышедшие замуж и готовящиеся стать мамами. Мне кажется, что это все-таки ресурс для перспективных, нежели для тех, кому просто нужны дополнительные [условия].
Поэтому проверить педагогический навык на школьниках, проверить, слышат ли они тебя и вообще готов ли ты, хватает у тебя сил, нервов, времени объяснять им, как этот технологический проект складывается, очень полезно. Надо стараться брать себе такие волонтерские задачи.
Тут кстати был вопрос о том, что коллеги получают за разного рода проекты какие-то мелкие бонусы. Мне кажется, что в студенческом самоуправлении очень важная часть: мы не должны заставлять нас с вами собирать каждый балл и его как-то предъявлять. Мы должны пройти более крупными мазками. То есть, если ты занят патриотизмом, возьми себе 200 часов волонтерской работы в этой сфере, они войдут в твой паспорт. Но когда студент, занимающийся патриотизмом, просит два балла за возложение цветов к памятнику… Вы понимаете, мы же с вами говорим о воспитании. Студенческое самоуправление должно иметь широту души и формировать какие-то нравственные ценности. Поэтому мы не должны сводить все к такого рода мелким ожиданиям.
То же самое касается и волонтерской работы со школьниками. Конечно, мы хотим, чтобы студент зарабатывал, был как-то встроен в этот процесс, эту тему тоже нужно обсуждать. У нас есть инжиниринговые центры, там есть разного рода опции, для которых мы стараемся использовать студентов. Но в такого рода проектах, где вы формируете свои навыки, мне кажется, есть такой важный вопрос — надо понимать, что именно ты для себя сформировал. <…>
Мы хотим, чтобы вы находились в понятных рабочих отношениях. Если мы вам предложили курс, кейс или проект, вы на него записались, а потом послушали первые две лекции и не пошли дальше, это не плохо. В портфолио или цифровом следе это работает как широта горизонта и креативность мышления.
— Когда речь идет о работе, мы получаем от администрации университета задачу создать стопроцентную вовлеченность студентов. Но я и мои коллеги не видим смысла создавать эту стопроцентную вовлеченность, потому что многим это попросту не так важно, и люди ставят перед собой другие цели. Как бы изменился университет, если бы была создана эта стопроцентная вовлеченность, в позитивном и негативном ключе? И есть ли реальная необходимость в приближении к таким числам?, — задала вопрос Ника Асланьян.
— Есть административные ожидания. Администрация хочет видеть какие-то результаты, и вот она для себя такой показатель выбирает. <…> Идея была какая: 100% надо по всем профилям. То есть одни спортсмены, другие — волонтеры, третьи — культурно-массовые, четвертые заняты учебной и научной деятельностью. Тогда это укладывается в 100%. Сказать, что все массово придут на Студенческую весну, мы не можем — у нас для этого не подготовлены помещения, возможностей таких не имеется. Поэтому, если говорить о том, что пропорция действует по каждой сфере, то 20% участников — это нормально, без надрыва. Но тогда у меня к вам возникает вопрос: тогда мы должны говорить, что эти — только про спорт, эти — только про волонтерство, эти — только про науку?
Когда мы с вами смотрим по реестру, то получается, что 300 человек ходят везде. Вы и сами по своим группам знаете, что есть категория людей, которые не готовы. Но тогда в 20% все укладывается.
Но с другой стороны, мы же говорим о координации. Хорошо, норма регулирования — 100%. Но ты же находишься в университете. Не хочешь заниматься спортом, не хочешь на Студвесну — есть Ботанический сад. 200 часов отработал за год — вот, пожалуйста. Это трудовое воспитание, нормы воспитания трудовой ответственности, обязанностей, и они нам тоже необходимы.
Мы же с вами для чего студенческое самоуправление затягиваем? Мы хотим, чтобы появилась какая-то ответственность, какие-то обязательства по отношению к социуму, к среде. Здесь меня больше ваше отношение к этому интересует.<…>
— Мы сейчас говорили о культуре вовлеченности, а она формируется в семье. Но ведь университет — это тоже семья. Так почему бы не рассматривать проблему вовлеченности студентов через вовлеченность преподавателей?
— Это хорошая идея, и ход мыслей совершенно правильный. Конечно, сама культура потребления ряда направлений формируется старшими наставниками. <…>
— Не буду называть имен, но у нас есть преподаватель, который говорит: «Что, на Студвесну пойдете? Я вам никаких поблажек делать не буду». Что с этим делать?
— Этот вопрос обсуждается еще с моего года. Жизненный опыт теперь подсказывает, что, кроме родителей, оберегать нас от ужасов судьбы и звериного оскала капитализма никто не нанимался. Поэтому приходится маневрировать между образовательной программой и своими задачами. У нас для этого те самые индивидуальные треки траектории.<…>
Так как мы не хотим бросить вас один на один с ужасами жизни, мы хотим, чтобы вы объединялись в сообщества, и этими сообществами все-таки пытались как-то договариваться и выстраивать систему взаимоотношений.<...>
Кроме этих вопросов, в ходе дискуссии студенты поднимали такие темы, как цифровое образование, распределение времени и внимания человека на обучение и дополнительные активности, возможность студенческого самоуправления модернизировать образовательные программы.
В финале встречи представители организации «Российские студенческие отряды» вручили Марине Александровне бойцовку. Председатель ОСО ЮФУ Валерий Левшин отметил, что у каждого руководящего лица университета есть такая вещь как знак причастности к этому объединению.
Мы осветили лишь основные вопросы, поднятые в ходе встречи с Мариной Александровной Боровской. Если ты хочешь узнать, как прошла встреча со студентами и как развивалась дискуссия, смотри трансляцию здесь.
Текст: Анастасия Досмамбетова, Маргарита Аликулова.
Фото: Дарья Корж.