В кино — «Тони» об Энтони Бурдене. Почему эту историю бурной юности трагического бога современной кухни стоит увидеть?

В российский прокат выходит «Тони» Мэтта Джонсона — фильм о молодых годах знаменитого повара Энтони Бурдена, которого в этой картине сыграл Доминик Сесса. «Тони» — одна из самых ожидаемых и обсуждаемых осенних премьер, которая предлагает свежий взгляд на тяжеловесный жанр байопика.

Неуверенность в себе юного Энтони Бурдена (Доминик Сесса) выдает только то, что он просит всех звать его Тони. В остальном он кудряв и самонадеян, носит за поясом нунчаки и при каждом удобном случае ведет себя вызывающе. Ему 17 лет, а на дворе 1975 год, так что Тони мечтает стать писателем покруче Сэлинджера. С проектом дебютного романа воспитания (соответствующий немецкий термин «бильдунгсроман» он выговаривает с трудом, апломбом и ошибкой) он подается на грант, полагая, что проведет лето в писательском труде. Рассказав всем, что аванс уже у него в кармане, Тони, разумеется, получает от всех издательств отказ и, чтобы скрыть фиаско, отправляется из Нью-Йорка в Провинстаун на побережье Кейп-Кода.

• Дата выхода: 3 сентября
• Страна: США
• Продолжительность: 1 час 46 минут
• Режиссер: Мэтт Джонсон
• В ролях: Доминик Сесса, Антонио Бандерас, Эмилия Джонс, Лео Вудалл

В городок обещала приехать на лето одноклассница Нэнси (Эмилия Джонс), которую Тони решил завоевать, заглушив тоску от фиаско. Однако у Нэнси на месте обнаруживается бойфренд, так что Тони напивается, нарывается на драку, лишается денег, а поутру получает на голову ушат воды от Шефа (Антонио Бандерас) — хозяина местной забегаловки с тремя с половиной блюдами. Чтобы заработать, юноша уговаривает строгого благодетеля дать ему работу и возможность ночевать в гамаке. Так он попадает на кухню, где моет посуду и получает многочисленные жизненные уроки. Днем — от Шефа, а по вечерам от младшего повара Сэла (Лео Вудалл), который получает секс на вечеринках так же легко, как вскрывает устриц, и имеет другие опасные привычки.

Энтони Бурден — человек, безусловно, интересной судьбы и столь же несомненно новаторского подхода к профессии. Он на сто процентов персонаж из Нью-Йорка ХХ века — города, во второй половине века осененного Энди Уорхолом. Бурден тоже в какой-то момент понял, что если выпустить все свои альтер эго в прямой эфир, то станешь звездой.

Так, в 2000 году он, будучи вполне известным поваром (но не Гордоном Рамзи или, скажем, Юлией Высоцкой), выпустил книгу «О еде: Строго конфиденциально», которая стала бестселлером и сделала Бурдена звездой. Дальше он запустил несколько телешоу, в которых чего только не делал. Обычно в таких случаях следуют сравнения с рок-звездами. И действительно: голод программы Энтони утоляли (как и любое кулинарное шоу) опосредованно, а желание испытать острые ощущения с безопасного расстояния — напрямую.В 2018-м Бурден в ходе рабочей поездки во Францию по своей воле ушел из жизни — обстоятельства и причины этого события до сих пор туманны. Однако эта точка завершила формирование образа, который нужно было срочно выпускать на киноэкраны. На поиски исполнителя ушло без малого восемь лет. За это время Бурден стал героем, например, документального фильма CNN и HBO, в котором часть закадрового текста голосом Энтони надиктовала нейросеть. Был скандал, который несколько разрядил обстановку в ожидании игрового байопика.

В 2018-м Бурден в ходе рабочей поездки во Францию по своей воле ушел из жизни — обстоятельства и причины этого события до сих пор туманны. Однако эта точка завершила формирование образа, который нужно было срочно выпускать на киноэкраны. На поиски исполнителя ушло без малого восемь лет. За это время Бурден стал героем, например, документального фильма CNN и HBO, в котором часть закадрового текста голосом Энтони надиктовала нейросеть. Был скандал, который несколько разрядил обстановку в ожидании игрового байопика.

В фокус их внимания он попал после успеха фильма «Кто убил BlackBerry». Здесь важно, что Джонсон канадец, всю жизнь снимал про Канаду и канадцев и даже как-то в интервью поклялся никогда не отступать от этого патриотического принципа. Все это тоже объясняет, почему изначально он отнесся к предложению Уайтов безо всякого энтузиазма.

Все изменила встреча с Домиником Сесса в Нью-Йорке, поскольку Джонсон хотел поработать с ним с того момента, когда увидел его три года назад в «Оставленных». «Тони» был удобной возможностью — как для сотрудничества, так и для рассказа актера и режиссера о собственном взрослении, а также подобающим поводом нарушить заведомо дурацкое табу на все неканадское — такие самоограничения никогда не идут на пользу творчеству.

Драматургическая конструкция и промокампания фильма отчасти опираются на то, что экзальтированные гастрокритики считают Бурдена святым и даже богом кухни. Соответственно, его образ представлен в трех ипостасях, которые воплощают Сесса-Сын, Отец-Бандерас и Вудалл, у которого, безусловно, духовная роль, но с противоположным святости знаком.

Сэл — это дитя порока, или, как зовет его Шеф, пожиратель грехов — участник погребального ритуала, забирающий всю тьму у покойного, чтобы того пропустили в Царствие Небесное. В фильме есть еще один, гораздо более явный, намек на дальнейшую судьбу главного героя, но в обоих случаях Джонсону удается удержаться на грани пошлого детерминизма.

При желании в Бандерасе, который по утрам льет на Тони воду и приобщает его к церкви, можно разглядеть и Иоанна Крестителя. На что-то, возможно, указывает и имя официантки Марии, благодаря которой герой обретает свое кухонное призвание. А можно увидеть в кухонном братстве, скажем, что-то мушкетерское — благо, кроме троих мужчин с афиши, там есть и четвертый, веселый толстяк в исполнении Ставроса Халкиаса, непреднамеренно похожий на Алексея Балабанова. Сам Сесса в кудрях и бакенбардах, впрочем, на некоторых крупных планах в профиль похож и вовсе на Пушкина, так что в этих аналогиях каждый зритель может зайти сколь угодно далеко.

Джонсон говорит, что «Тони» ему предлагали с уже готовым сценарием, который был переработан настолько, чтобы считать картину авторской. Такой подход к жанру байопика Джонсон опробовал уже на фильме про BlackBerry. Сам он говорит, что его интересуют не факты, а характеры, логика которых и строит экранную реальность. Схожими принципами руководствовался, кстати, и Бурден: известно, что, рассказывая о своей жизни, он не только вспоминал и записывал, но и сочинял.

Герой фильма ничего не пишет — у него просто нет на это времени. Единственное, что позволяет сделать какие-то выводы насчет писательских способностей Тони, — его привычка много и, увы, не очень изобретательно врать. Сесса скорее назначен звездой этого фильма, чем действительно показывает какую-то выдающуюся игру. Бурден, возможно, и был заносчивым нарциссом, но уже в юности обладал знакомыми его поклонникам благородными чертами лица.

Сесса же существует в привычном и вполне уместном амплуа обаятельного гаденыша, но этот образ так и не выходит толком за пределы маски. То есть заглавный герой, хотя и стоит в центре повествования, но ни этот мятущийся юноша, ни седой мужик, в которого он вырастет, не являются рассказчиками.

Больше всего человеческого в итоге оказывается в герое Бандераса. Если говорить в контексте гипотетических «Оскаров» и прочих важных наград, то именно работа испанца здесь заслуживает всех возможных номинаций за роль второго плана.

В отсутствие стержневого рисунка (или хотя бы наброска) судьбы пресловутый бильдунгсроман превращается в виммельбух — так называют детскую книжку с картинками, перенасыщенными действием. Проще говоря, «Тони» — это не портрет, а скорее панорамный пейзаж. Он состоит из разных по интенсивности и настроению зарисовок, которые собирает воедино камера Майкла Баумана — оператора «Битвы за битвой» и «Лакричной пиццы», которая, кстати, очень похожа на «Тони» по духу и конструкции. С той разницей, разумеется, что Джонсон не Пол Томас Андерсон. Его режиссура менее основательная и вообще — не так заметна. Драматургия и архитектура здесь уступают живописи, мягкому закатному солнышку и седоусой улыбке Шефа-Бандераса. От фильма для начала сентября большего и не требуется.