Скульптор Мария Литовченко
Супруга Михаила Аникушина, Мария Тимофеевна Литовченко (1917 — 2003), тоже была скульптором. Они познакомились в 1937 году в Академии художеств (оба учились у В. Синайского и А. Матвеева) и поженились еще во времена студенчества.
Учебу и семейную жизнь прервала Великая Отечественная война. Мария Литовченко провела первый блокадный год в Ленинграде, работая в госпитале в Академии, затем была эвакуирована в Самарканд. Михаил Аникушин с фронта отправлял супруге трогательные письма. На обороте открытки с «Медным всадником», посланной в 1942 году, он написал: «Мусечка! Не далек тот день, когда Петр будет свободен от песка, насыпанного на него, а мы будем снова свободно входить в то далекое здание за Невой». На учебу в Академию художеств супруги вернулись уже после войны. В 1946 году Мария Литовченко защитила выпускную работу «Балтиец».
После выпуска скульпторы в соавторстве создали барельефы для фасада Военно-медицинского музея и проект Монумента героическим защитникам Ленинграда. Хотя Мария Тимофеевна в дальнейшем и не вошла в авторский коллектив памятника, на его сюжет повлияло одно из ее впечатлений об осаде города. По ее рассказу Михаил Аникушин вылепил в группе «Блокада» женщину с мертвым ребенком на руках — самый трагичный образ монумента.
Мария Литовченко была независима от работы супруга и создала ряд значимых произведений. Когда в 1969 году появилась мастерская на Вяземском переулке, она обустроила и для себя пространство для творчества и уже в первые годы после «новоселья» занялась монументальными работами. Среди них – широко известный мемориал «Большое Заречье» и барельеф с фигурой шагающего поэта в наземном вестибюле станции «Маяковская».
Но особенно Литовченко удавались образы Петербурга XVIII века, в которых она умело соединяла стилизацию «под эпоху» и современное видение. Ее памятник Франческо Растрелли органично дополнил дворцовый комплекс Царского села, а портрет А.Д. Меншикова — сквер при входе в Меншиковский дворец. Известен также памятник Г.Р. Державину во дворе усадьбы поэта.
Важное место в творчестве Марии Тимофеевны занимали портреты. Как истинный мастер этого жанра, она варьировала приёмы компоновки и лепки форм с тем, чтобы найти среди них наиболее соответствующие характеру своей модели. Каждый её портрет индивидуален и отличается глубоким психологизмом. Так, бюст актёра Николая Черкасова полон артистизма. Композиция сохраняет впечатление этюда, выполненного в один-два сеанса. Экспрессия образа подчёркнута в общем решении силуэта, чуть вытянутого по вертикали.
Совсем иначе решён портрет врача Владимира Воячека. Ровный срез придаёт бюсту устойчивость, внушает впечатление спокойствия и сдержанности. Ощущается внимательное отношение автора к уточнению пропорций и контуров отдельных элементов, таких как круглый ворот медицинского халата и выступающий из-под него край рубашки.
Марию Тимофеевну Литовченко едва ли не с большим правом, чем её супруга, можно отнести к последователям школы Александра Матвеева. Как все «матвеевцы», она ценила красоту камня, о чём ясно свидетельствуют замечательные портреты балерины Аллы Шелест (выполнен в мраморе, в мастерской хранится гипсовый отлив) и изобретателя радио Александра Попова.
Михаил Константинович и Мария Тимофеевна прожили вместе почти 60 лет. После смерти супруга именно Мария Тимофеевна активно высказывала пожелание, чтобы в мастерской в Вяземском саду был создан музей.
В «Мастерской Аникушина» творчеству Марии Тимофеевны посвящена часть входной зоны музея, созданной на месте ее бывшей мастерской. Сохранены фрагмент деревянного пола, книжный шкаф. На полках представлены гипсовые портреты и модели памятников.
