Ресурсно-административные контуры в экономике России
В. А. Павлов
Лекция-семинар № 3. Из цикла «Проблемы современной науки»
Павлов: Итак, третья лекция в цикле и вторая в экономическом блоке будет посвящена ресурсно-административным контурам в России как представлению о возможном устройстве экономики. Но перед этим я напомню то, на чем мы остановились в предыдущей лекции, а именно – на теории воспроизводственных контуров, которая была заявлена в восьмидесятых годах прошлого века и начата статьей В.И.Данилова-Данильяна и А.А.Рывкина, а потом развита в ряде статей Ванкова, Григорьева, Павлова (Павлов – это я).
Формальное определение звучит достаточно просто: воспроизводственный контур – это замкнутая экономическая система, сбалансированная по производству и потреблению, характеризующаяся максимально полным использованием имеющихся в контуре ресурсов.
При этом сразу необходимо оговориться, что воспроизводственный контур и национальная экономика – это разные вещи. Воспроизводственный контур – это модельное представление, а национальная экономика – это смесь воспроизводственных контуров, а точнее взаимосвязь систем разделения труда, потому что каждый воспроизводственный контур удерживает свою систему разделения труда. Взаимодействуя между собой, эти контуры образуют национальную экономику. При этом важно понимать, что различные системы разделения труда – или же воспроизводственные контуры – очень жестко пропорциональны внутри себя. Например, невозможно оперировать частью контура. Нельзя присоединить часть другого контура. Можно присоединить только целиком.
Зафиксируем это как данность. Если будут вопросы, отвечу отдельно.
Сделаем еще один шаг. К этому определению добавим определение ресурсно-административных контуров.
Гальцев: Здесь можно вопрос? Поскольку ты уже сделал некоторую преамбулу, то мне, как не экономисту – а я специально пришел сюда чистым листом, тщательно себя промыв – непонятно, что ты вообще имеешь в виду под экономикой. Ты сразу начинаешь вещать из большой галы экономики, и очень глубоко понимаешь, что это такое, но было бы неплохо дать для начала хотя бы кратенькое определение, что это такое. Тогда я смогу более четко сфокусировать свое зрение.
Павлов: Владимир, жаль, что тебя не было на первой лекции, потому что там я как раз вводил некоторые определения экономики.
Гальцев: Ну, совсем коротко.
Павлов: Экономика – это наука, обсуждающая и исследующая производство, распределение, обмен и потребление материальных и нематериальных благ и услуг.
Гальцев: Это ты экономику как науку определяешь. Но употребляешь-то ты экономику как некое тело хозяйствующего и действующего организма.
Павлов: Да.
Гальцев: Тогда к нему нужны другие подходы, нежели к науке. Что ты вообще понимаешь под экономикой как таковой? Мы же не про науку говорим, а про нечто – как отдельное очень специфическое предметное содержание, к чему наука прилагается.
Павлов: Тогда сформулируй вопрос.
Гальцев: По первым словам – на фоне tabula rasa – я понял, что появление слова «контуры» носит для меня таксономический характер, как классы, группы, сферы, отрасли, комплексы. Если это аксономическая категория, тогда хорошо было бы встроить контуры во все остальное и понять, где они там живут. Если это что-то радикально новое, то тоже хотелось бы на это более развернуто посмотреть с разных сторон, потому что двигаться дальше трудно из-за нехватки некоторой определенности.
Павлов: Давай попробуем так: я продолжу и попробую насытить это туманное введение неким содержанием.
Возвращаемся к ресурсно-административному контуру (РАК), рассматривая его как модельное социально-экономическое явление, являющееся субъектом экономики. Совокупность и взаимодействие ресурсно-административных контуров образуют целостную ткань хозяйства страны. То есть, некоторое количество контуров в экономике страны и их взаимодействие – это и есть хозяйство страны. Эта система обеспечивает административно-экономический контроль над большей частью ресурсов в стране. Зачастую – это неформальная организация ресурсного контроля властно-политическими и экономическими методами в целях роста объемов подконтрольных ресурсов, а отнюдь не производительности труда.
В ситуации достаточно низкой производительности труда (примерно в 4 раза ниже, чем в США), относительно небольшого количества населения, ресурсно-ориентированной экономики, незначительной включенности в мировые системы разделения труда с точки зрения ресурсных переделов, высокого уровня рисков для инвесторов и ряда других факторов, которые носят как преходящий, так и системный характер, ресурсно-административные контуры в России имеют ряд характерных признаков.
А именно:
· Как первичная клеточка ресурсного контроля они самодостаточны для самопрокорма при поддержании минимального социально-допустимого уровня жизни подконтрольного населения.
· Ресурсно-административные контуры автономны по внутренней организации, адаптированной для собственного выживания.
· Эти контуры достаточно неплохо структурированы по горизонтальным и вертикальным связям, обладают внутренней системой ценностей, и это, кстати, является одной из причин невозможности проведения сквозной технологической политики в стране. Практически невозможно сорганизовать сопряжение целей контуров как субъектов экономического действия. Все контуры могут быть разными, и зачастую таковыми реально и являются, потому что, например, интересы газопромышленного комплекса, строительного комплекса и ВПК – это разные интересы.
· При этом ресурсно-административные контуры имеют адекватные своим мощностям ресурсы лоббирования, защиты и нападения. Они умеют защищаться и умеют захватывать то, что можно захватить.
· Внутренняя эффективность для ресурсно-административных контуров не является приоритетом. Доходность обеспечивается присоединением новых ресурсов, способных при эксплуатации давать некий дополнительный доход. Если затраты на захват контура хоть чуть-чуть ниже, нежели то, что с него можно получить, это уже достаточный критерий для осуществления действий по захвату.
По сути дела, мы имеем ситуацию, где экстенсивность важнее интенсивности. Но, поскольку целесообразно присоединение только целостных контуров (а я об этом уже говорил ранее) в силу жесткой пропорциональности внутри, постольку идут непрерывные войны, как оборонительные, так и наступательные, потому что захватывать надо сразу много. Эти войны носят самый разный характер и зачастую плохо просматриваются на поверхности. Но, тем не менее, косвенные проявления этих деяний мы в той или иной форме видим каждый день.
При этом для ресурсно-административного контура характерна отрицательная эффективность овеществленного капитала и расширение, и углубление эксплуатации переменного капитала. Контуры в этом смысле совершенно не имеют никаких внутренних интенций на инвестиционные накопления.
Возможные источники доходности ресурсно-административных контуров:
· Рост внутренней эффективности без сомнения имеет место, но в основном в области межгосударственных контактов. Там где контур общается с заграницей, ему приходится относиться, выравниваться и подтягиваться к имеющемуся уровню. Но это далеко не самое главное.
· Получение ресурсов другого ресурсно-административного контура со сносом предыдущих бенефициаров – это основное, откуда берутся доходы.
· Еще одно важное действие – назначение ресурсом того, что ранее ресурсом не являлось: обучение, здравоохранение, медицина, безопасность, спорт, проезд по дорогам, парковки, налог на мусор, право, Налог на недвижимость, ипотека и т.д. Этот список можно долго продолжать. У Носова в «Незнайке на Луне» есть замечательный совет одного лунного капиталиста о том, как разбогатеть – нужно назначить цену тому, что до сих пор цены не имело.
Гость: Красиво. Очень грамотный совет.
Павлов: Да. И каждый день я это вижу в той или иной форме вокруг себя.
Гальцев: Назначить, или вживить?
Павлов: И назначить, и вживить.
Максишко: Шлагбаумы во дворе – отличный пример освоения нового ресурса. Деньги качаются со всех жителей в виде налога на шлагбаум, равно как и с тех, кто хочет проехать, потому то надо, но не может дозвониться до хозяев.
Гальцев: Там все-таки очень полезная функция в основе лежит.
Максишко: Естественно. Без нее вообще шлагбаумы были бы невозможны.
Павлов: Речь идет о том, что результатом действий является волне понимаемый получаемый доход.
Гальцев: Социальный или денежный?
Павлов: В том числе и денежный. Ты же платишь за шлагбаум. Также с некоторого времени ты платишь за утилизацию мусора.
Гальцев: Далеко не все можно монетизировать. А вот, где можно, там действительно присутствуют очевидные элементы: полезные функции и т.д. И есть некоторые вещи надуманные, но очень хорошо ассимилированные.
Максишко: Это и есть создание нового ресурса.
Павлов: Да, это как раз тот пункт, на котором вы меня остановили.
· Создание новых видов ресурсов. Например, IT-технологии, новое жилищное строительство, дороги, трубопроводы, доставка продуктов питания.
Гальцев: Это очень интересно.
Максишко: Свободное время может быть ресурсом?
Павлов: Да, без сомнения. И это, кстати, уже активно потребляется.
Гальцев: Скажи, а что никогда и ни при каких обстоятельствах не может стать ресурсом?
Пауза.
Павлов (задумался): Хотел сказать – совесть, потом подумал, что и совесть можно использовать в разных вариантах. Не готов сходу ответить. Вопрос хороший. Подумаю.
Еще один источник доходности контура:
· Госзаказы. Это самое привлекательное в стране. Все новые газопроводы, построенные за последние 10 лет, по классической формально-экономической оценке IRR – убыточны. Олимпиада 2014 года – тут даже говорить не приходится.
Гальцев: Наверняка, когда строили, не считали эти трубопроводы убыточными, и я уверен, что существуют мощнейшие критерии, по которым они для нас суперуспешны. Не надо все мерять в IRR. 😉
Павлов: Я же сказал, что только по этому критерию – убыточны.
Гальцев: Почему ты этот критерий привлекаешь как значимый?
Павлов: Потому что в экономике используется определенный набор показателей, инструментов и характеристик некоего процесса, выданных в числовой форме. По этой методике – трубопроводы убыточны. То, что это неубыточно по другим параметрам, мы пока не обсуждаем. Конечно, олимпиада – это важный политический шаг, хотя затраты там были запредельными. К этому же списку можно добавить ВПК – тема, полностью закрытая для анализа. 17% бюджета на оборону имеют «неизвестные параметры использования». Понятно, что они на что-то тратятся, но ты ничего не можешь сказать, если у тебя неопознанным фигурирует параметр в 17%.
То есть, мы зафиксировали, что есть воспроизводственные контуры и есть ресурсно-административные контуры, а также дали их некоторое эскизное описание.
Теперь я хочу двинуться дальше. Поговорим о стоимости продукта и структуре экономики.
В каждом продукте есть как минимум две составляющие:
· Природная компонента
· Информационная компонента
Когда мы берем любое изделие – ботинок, ручку и т.п. – в нем есть материально-вещественная часть. В ручке это, например, пластик и чернила. Но кроме этого в ручке есть и информационная составляющая.
Гальцев: А человеко-трудовая компонента?
Павлов: Трудовой вклад в свернутом виде содержится в информационной компоненте.
Гальцев: Почему? В ручке, которую ты держишь, там и завод лежит как вторичный экспликатор материальных ресурсов, и много человеческого труда на этапе проектирования.
Павлов: Да. И вот то, о чем ты, Владимир, говоришь, это и есть информационная компонента ручки. Просто я понимаю информацию не в виде надписи на корпусе ручки, а как вложения: кто-то изготовил формы, кто-то перед этим научился работать с пластмассой, кто-то научился это сопрягать, кто-то научился делать фильтры и пр.
Гальцев: На фоне Аристотеля и Платона ты как-то очень своеобразно разделяешь содержание и форму.
Павлов: Как могу. Идеальный пример различения природной и информационной компоненты – чип. Сколько в нем материала, и сколько в нем информационной вкладки, и почему он стоит сумасшедших денег, если вещества в нем на 5 центов в лучшем случае. Все остальное – это информация.
В ходе функционирования того, что называется экономикой, видна динамика нарастания информационной компоненты в продуктах человеческой деятельности по отношению к природной компоненте. В лоб ее оценить сложно, такой статистики нет, но можно попробовать сделать это исходя из секторов промышленности в экономиках разных стран. Это добывающая промышленность, обрабатывающая промышленность и услуги. Как правило информационная компонента сидит в услугах, со всеми огрублениями мы приравниваем сервис к информации. В экономике США доля сектора услуг – 80%. У нас – 60%. В Германии – 70%. В Люксембурге – 88%.
В сервисе мы почти не тратим материал. А доля сервиса все время увеличивается – есть такая тенденция. Когда же мы переходим от финансовых историй к социальным платформам, эта доля становится еще выше. Можно, конечно, долго исследовать все блоки и составляющие, но вектор всегда будет один и тот же – рост информационной компоненты в продукте.
Теперь введем некоторое дополнение к этой бинарности относительно России. В силу особенностей нашей экономики – неразвитости института частной собственности как нелегитимно введенной и институционально не обеспеченной – сформировался механизм административного ресурса и соответствующий административный рынок, на котором происходит торг за право доступа к ресурсам в широком смысле слова, включая людей. Торг этот, формально и внешне имея рыночную форму, относится все-таки скорее к редистрибутивной модели, а иногда и к реципрокной, как это описывал К.Поланьи, когда в первом случае все собирается в единый центр и там перераспределяется, или же во втором случае происходит обмен дарами.
Выдающийся социолог Симон Кордонский очень качественно характеризует устройство административных рынков. Рекомендую почитать. Его гипотеза состоит в том, что в стоимости товара в России содержится значительная доля административного ресурса.
Итак, у нас есть:
· Природная компонента
· Информационная компонента
Добавляем сюда еще и:
· Административный ресурс
Его доля, так же, как и доля информационной компоненты, размазана по всей цепочке производства продукта, но на поверхности она выглядит как коррупционная составляющая, хотя в подавляющем большинстве случаев она таковой не является. Это плата за административный ресурс.
Здесь скрыт свернутый онтологический смысл устройства нашего социума, где практически в каждом продукте есть весьма существенная доля административного ресурса. Я бы назвал это смазкой, которая позволяет обеспечивать функционирование недоразвитых экономических и социальных институтов страны.
Когда у нас сажают министра Улюкаева, инкриминируя ему кражу двух миллионов долларов, которые он, по его словам, не присвоил, а собирался истратить на поощрения сотрудников, готовивших некий документ, – это плата за то, что один орган дал доступ другому органу к определенному типу ресурсов.
В этом смысле байки про коррупцию для меня на самом деля являются искусственным раздуванием. Это не коррупционная, это – органическая составляющая.
Количественные величины прикинуть сложно, но я попробую. Средняя заработная плата в Китае примерно $1000 (до уплаты налогов и социальных отчислений). В России – примерно $650. Себестоимость массового строительства квадратного метра жилья эконом-класса в Китае – $210, в России – $770. При этом мы понимаем, что по большому счету и Китай, и мы по климатическим условиям сопоставимы. Строительные технологии также принципиально не отличаются. Разница же в себестоимости – весьма существенна. Я специально беру себестоимость, а не прибыль, чтобы элиминировать компоненту, зависящую от воли и сознания людей. Но если предположить одинаковую долю прибыли в этой части строительного сектора России и Китая – эта разница все равно сохраняется.
Вступают в дело такие существенные вещи как цена земли, разрешение на землеотвод, различного типа согласования, различные сроки оборота денег и т.д. И это в значительной степени есть административная компонента. В указанной цене оплата производится за то, что определенные ресурсы, сидя под определенной системой власти, обмениваются между собой, и, таким образом, используются некоторые смазочные механизмы.
Гальцев: Но это еще не коррупция, правильно?
Павлов: Это вообще не коррупция. Это необходимый элемент социально-экономического устройства нашего общества. Просто он в такой странной форме проявляется и вылезает наружу.
Максишко: Виктор, я правильно понимаю, что административная составляющая, лежащая в цене продукта, – это по сути дела та плата за войны между ресурсно-административными контурами, о которых ты говорил ранее, когда один контур бьется с другим за владение ресурсом?
Павлов: Да.
Максишко: Предположим, если контур 1 победил контур 2 и присвоил себе возможность эксплуатировать его ресурс, то издержки на эту войну он закладывает в цену продукта.
Павлов: Да.
Максишко: И в результате за эту экспансию платят все остальные, кроме тех, кто сидит внутри победившего контура и им управляет.
Павлов: Они тоже платят, только немного по-другому. Но в принципе, да, ты прав. Дело в том, что, вообще-то говоря, снаружи никто не платит, все оплачивается внутри.
Максишко: Это не очень понятно.
Гальцев: Какое-то у тебя очень радикальное отличие себестоимости в Китае и в России. Хорошо бы более детально посмотреть структуру этой себестоимости, чтобы конкретно показать за счет чего идет утроение или даже упятерение цены.
Павлов: Да. Такое исследование нужно, и кстати, любой статистический институт советского образца решил бы такую задачу за квартал причем сразу по большому числу направлений.
Гальцев: Зачем институт привлекать? Есть куча данных в открытых источниках.
Павлов: Институт имеет смысл привлекать, если ты хочешь понять структуру собственной экономики.
Гальцев: Мы же не в академии экономических наук, и не выдвигаем кого-то на звание академика. Мы идем очень поверхностно, и все наши взгляды исключительно шапочные. Поскольку же итоговые цифры в разы отличаются, хорошо было бы наглядно посмотреть, как это происходит.
Павлов: Чтобы наглядно посмотреть и схватить принцип, приведенных мной цифр хватает. Для того, чтобы более полно разобраться, закажите мне детальное исследование, и я его проведу, и разберусь.
Гальцев: Я занимался стройкой и понимаю, что когда я продаю метр за $2000, а его себестоимость $1000, и в этой сумме нет моих интересов и работы моей структуры, но исключительно лишь этап строительства и проектирование, и согласование, и выход на продажи, от этой тысячи никуда не прыгнешь. Я как девелопер не могу с этим ничего сделать. И когда ты говоришь, что в Китае себестоимость метра $210, у меня волосы дыбом встают. Где я переплатил в моих затратах?
Павлов: При имеющейся системе организации ты сделать ничего не можешь.
Гальцев: На мои издержки и согласования ушло 20%, но никак не в разы…
Максишко: Это 20% твоих личных издержек. А сколько затрат там лежит опосредованно, в том, что пришло к тебе виде исходников? В материалах, в технике, в логистике…
Павлов: По всему контуру можно оценивать, но нужно хорошим экономическим чутьем обладать. Экономика же вообще не позволяет ничего напрямую посчитать, всегда приходится что-то через что-то пересчитывать. Но сделать это можно, однако это не задача для данной лекции.
Максишко: Я хочу на секунду вернуться к моему вопросу. Возникшее у меня непонимание связано с тем, что контуры, тобой обрисованные – они как корпускулы завершенные и разные. А по твоим дальнейшим словам получается, что я как житель могу находиться одновременно в нескольких контурах.
Павлов: Как житель – да. Как деятель – нет.
Максишко: Представь себе, что я работаю в Газпроме, но при этом нахожусь еще и в здравоохранительных контурах, и в образовательных контурах.
Павлов: Роман, я начал с того, что это модельное представление. Не надо его непосредственно накладывать на реальность.
Максишко: Я просто пытаюсь добраться до понимания того, как в цену продукта закладывается административная составляющая.
Павлов: Вот смотри, если предположить, что этот элемент, значим для любой экономической деятельности в стране, тогда надо его каким-то образом учитывать. Единожды сложившись и когда-то начавшись, этот монстрик продемонстрировал некоторую эффективность для решения сложных вопросов относительно простыми методами. Например, приватизация. Вопрос очень сложный. Но каким методом он был решен? Простым, относительно размерности задачи. И в ряде случаев в том контексте, который существовал, просто было не избежать идеи Чубайса о неперсонифицированных ваучерах, которая была продавлена в момент, когда Дума ушла на каникулы. И эта идея сработала. Но дальше эта история стала просачиваться во все поры экономического тела общества и обеспечила себе переход к собственному воспроизводству, появляясь практически везде.
Максишко: А при проклятом царизме разве не было ресурсно-административных контуров?
Павлов: Были, но их доля была невелика, хотя коррупция в России существовала всегда. Но именно коррупция, а не плата за ресурс. Воровали? – Да. За землеотвод брали? – Нет.
А сейчас, просто зарегистрировав ООО или ИП, ты, еще ничего не произведя и не сделав, уже должен государству за использование его административного ресурса – регистрационного – в виде платежей в различные фонды.
Но генезис административного ресурса, его становление, функционирование, перспективы и конкретные исторические формы, а также размеры – я бы хотел это особо отметить – к теме данной лекции не относятся.
Рисую схему.
Вертикальная ось отражает доходность по контуру. На самом верху лежит огромное и неисчерпаемое поле финансово-административных контуров или ФАКов 😊, носящих глобальный характер. О них в этой лекции я говорить не буду в силу неподъемности этой темы.
Максишко: Напиши «симулякры» и хватит. 😉
Павлов: Да, симулякры.
Внизу располагается огромная сфера домашнего хозяйства.
Максишко: Маргиналы.
Павлов: Нет, это разное.
Между верхней и нижней по доходности областями болтаются различные ресурсно-административные контуры с разной степенью отягченности ресурсным содержанием. Некоторые из них понемногу тонут в силу роста внутренней нагрузки и ослабления подконтрольного административного ресурса. Другие потихоньку всплывают в силу этих же причин, но с обратным знаком. А между ними еще идет схватка за поглощение одного контура другим.
Смыслы, которые формируются в домашнем хозяйстве, монетизируются и становятся потенциальной добычей этих амебопожирателей – РАКов. При этом оценка контуров может опираться на анализ финансово-промышленных групп в стране – берем и изучаем, к примеру, как устроен Лукойл и чем он обрастает, или Газпром, или Сбербанк. Сбербанк – это вообще мой любимый пример. Когда я вижу людей, доставляющих еду с надписью «Сбер», я мучительно думаю: «Греф, ты, конечно, парень очень крутой, но где банк, а где еда?»
Получается массовое размытие. Но что реально происходит? Вот я сейчас ехал сюда на такси, таксист говорит, что на весь город осталось два оператора. Был десяток, а сейчас – только два. Скоро останется один.
Максишко: То есть, один РАК пожирает всех остальных?
Павлов: Да. В той или иной форме, используя административный ресурс…
Максишко: А в твоей схеме тот РАК, который подмял всех, всплывает или погружается?
Павлов: Не могу сказать, потому что такого – чтобы остался один – в модельности еще ни разу не было.
Максишко: Там у тебя еще по графике не очень понятно. РАК, который на схеме опускается, он что, в домашнее хозяйство погружается?
Павлов: В конечном счете он рассыпается вплоть до того, что люди расходятся по огородам. А его структура и материально-вещественное наполнение, и те ресурсы, которые он контролировал, переходят к другому РАКу.
Гальцев: Ты сейчас нарисовал достаточно элементарную схему монополизации экономики.
Павлов: Нет. Это принципиально не монополизация! Ресурсная экономика не может быть монополизирована, потому что в каждом из контуров своя уникальная система разделения труда. Есть контуры, которые принципиально неприсоединимы. Ты не можешь присоединить одно к другому, не разрушив предыдущую систему разделения труда в контуре.
Гальцев: А Сбер у тебя к какой категории относится? Какова его таксономическая рамка?
Павлов: Это однозначно ресурсно-административный контур.
Гальцев: Значит, он должен подчиняться твоей пищевой цепочке в естественной динамике взаимопожирания.
Павлов: Да. Вот он и пожирает, пока его не сожрет кто-то другой. Вот сейчас Андрей Леонидович Костин будет административным порядком назначен главой Сбера, куда денется Герман Оскарович Греф? Не знаю. И вот тебе перехват. Но там опять начнется головная боль, поскольку Сбер устроен в одной системе разделения труда, кстати, очень приличной, а ВТБ – в другой как банк, финансирующий оборонку. И то, как они состыковываются между собой будет внешне выглядеть, как замещение неких позиций в контурах, а вот внутри – это тяжелейшая нестыкуемая история. Нет возможности проведения единой технологической политики в ситуации, когда наличествуют разные системы разделения труда в разных контурах.
Гальцев: Помучаются и приведут к единому знаменателю.
Павлов: Только мучиться будут долго.
При этом старые ресурсно-административные контуры, поскольку они не модернизируют ресурсы, а только эксплуатируют, получая некоторые дополнительные средства для себя, тянут вниз – к разрушению. Поэтому РАКи нуждаются в принципиально новых ресурсах. Они их берут, монетизируя смыслы из домашнего хозяйства.
Максишко: Пример приведи.
Павлов: Уборка мусора – моя любимая тема. Образование, опять же…
Но при этом есть вопрос. Те, кто станут быстрее остальных увеличивать антиэнтропийность своего контура, совершенствуя информационную составляющую, теоретически будут получать некоторое преимущество. И, например, пакеты непрерывного образования, относящиеся к конкретному РАКу, для него созданные и повышающие его уровень разделения труда внутри, могут стать конкурентным преимуществом. И в этом смысле мы имеем дело с внутривидовой борьбой, правда с эволюцией. Я знаю, что у Грефа, например, сотрудники учились Каббале, что тоже, наверное, помогает. Мне вообще Сбер интересен. Но кто же даст разобраться, как там все устроено внутри? Кто же тебя пустит туда?
Гость: Получается, что в какой-то момент ресурсно-административный контур останется один.
Павлов: Нет.
Гость: Он не может остаться один?
Павлов: Не может.
Гость: Это очень правильно, потому что, если он останется один, он начнет деградировать, и все на этом закончится.
Павлов: Дело даже не в том останется он один или не останется. Вирусу нужен носитель, и ему наплевать, в какой спортивной форме этот носитель находится: здоровяк ли это и мастер спорта, или же человек, догнивающий в хосписе. Ему важно само существование того, на чем можно жить. В этом смысле, вирус всегда будет находить себе в этой схеме новые объекты – или места внедрения. Дело не в том, понимает он, что, оставшись один, он сдохнет, или нет. Он бьется с соседними вирусами, и не задается рефлексивными вопросами: «Что будет, если я останусь один?» Он стремится дожрать своего носителя и переключиться на другого, а там видно будет.
На схеме показано модельное представление о социально-экономическом устройстве страны, которое позволяет ответить на некоторые вопросы. Ресурсно-административные контуры представлены в ней как вид воспроизводственных контуров с внутренней троякой системой стоимости: природной, информационной и административной.
Гальцев: Скажу честно, я не понял ничего! Если это модельное представление, я не понял, что это за модель. Если это какая-то структура, какое-то упорядоченное содержание, я не понял его порядка. Я вообще не могу понять, о чем разговор. Может я пропустил прошлую лекцию? Тогда я замолкаю. Но почему так трудно передается достаточно рациональный материал?
Павлов: Возможно, трудность во мне, если я плохо излагаю. Но, вообще-то говоря, мне это кажется очень простым.
Гальцев: Модель – это ведь некий инструмент для оформления содержания, так? Есть ли какие-то понятия, на которых стоит твоя схема?
Павлов: Ну, хорошо. Вот есть у нас предмет и объект. Схема – естественно предмет относительно некоего объекта хозяйственно-экономического движения социума. Ясно, что объект богаче. А схема – лишь инструмент, с помощью которого я пытаюсь разобраться с устройством объекта. Это – некий скальпель, и совершенно очевидно, что устройство скальпеля и тела, которое мы с помощью скальпеля изучаем, вообще разные. Но работают они в паре.
Далее хотелось бы еще одну тему затронуть. Вернемся теперь к вопросу о внутренней экономике домашнего хозяйства и задачах продюсинга. Гаражная экономика, не попадающая в зону учета, по ряду оценок составляет от 15 до 30% экономики России по производимому продукту.
Гальцев: Гаражная экономика к чему относится?
Павлов: Есть такое понятие – ВВП. Так вот, к нему она не относится, вообще ни к чему не относится. Например, ты ремонтируешь машину в гараже у соседа, его жена учит твоих детей английскому, их дочка сидит с твоими детьми…
Гальцев: Ты перечисляешь некие сервисы, которые исключительно территориально расположены не в офисах, а где-то в гараже. Это ведь не важно с точки зрения экономики.
Павлов: С точки зрения экономики важно, что эти услуги неподконтрольны, и налоги, естественно, никто не платит. Там, где нет фиксации в регистрационных органах и нет налоговых отчислений – это и есть гаражная экономика. Не теневая!
Гальцев: Так это же хорошо!
Максишко: По схеме Павлова именно она порождает смыслы. Это наше счастье – 30% экономики страны, – потому что там еще имеется здравый смысл. РАКи никаким здравым смыслом не обладают, а домашнее хозяйство, я бы назвал его сугубым сермяжным хозяйством, оно только на смыслах и живет. Когда жена обучает ребенка, а еще кто-то сидит с другими детьми – это исполненная смыслов деятельность. Она понятна и проста, как апельсин: ясно зачем она, и что там происходит. Только она ни перед кем не отчитывается и налоги не платит, но жизнь именно там протекает вместе с финансовым обменом.
Павлов: Причем, обрати внимание, что дополнительные меры фискального обложения не добавляют рост инвестиционной составляющей страны. А вот организация деятельности в этих условных артелях и промыслах (артель – это организация для совместной работы с общей ответственностью на основе круговой поруки; а промысел – получение выгоды, которая может обеспечить доход семьи), организация пространства домашнего хозяйства не фискальными методами, а рациональными ходами – это совсем другое. Существует совершенно грандиозный рынок для разработки способов жизни внутри хозяйства – от 15 до 30% экономики страны! Но сначала за скобки должна быть выведена вся административно-властная компонента, ибо этот рынок тормозится только одним: наличием административно-ресурсной составляющей. Не дают! Поскольку сидят на этом – это их источник кормления. Попробуй убрать его и найти способы самоорганизации. Я очень примерно высчитал, что за нерестом осетров на Волге наблюдают аж 19 ведомств и подразделений, причем в жесткой конкуренции между собой. А казачество когда-то на Дону отрегулировало ловлю рыбы в рамках одного казачьего круга, определив правила, нормы и очередность промысла. Правда, за нарушения были очень жесткие меры наказания, но – никаких 19 ведомств со всем их техническим арсеналом! Был субъект – казачество, кстати, освобожденное от уплаты налогов, поскольку они платили собственной шкурой, лошадью и оружием на службе царю.
У нас же теперь на каждые 145 человек трудоспособного населения – один росгвардеец. Еще не каждые 70 трудоспособных – один чиновник. И живут же, рассуждают… И при этом, кстати, есть гипотеза, что нам чиновников-то как раз и не хватает. Мол, если бы было больше сорганизованных чиновников с простым и понимаемым набором функций, то общий рост производительности был бы таким, что спокойно перекрыл бы затраты на прирост чиновничества.
Максишко: Я езжу на дачу по дорогам Тверской области. Едешь себе – дорога великолепная, выезжаешь на мост – ямы, как после танкового обстрела. А почему? – Разные ведомства занимаются дорожным покрытием и мостами. По здравому смыслу они, вроде, сопряжены – дорога и мост, а сточки зрения РАКов, похоже, находятся в параллельных вселенных.
Павлов: И теперь резюме. Предполагается, что:
· Экономика устроена способом, описанным в схеме ресурсно-административных контуров.
· Коррупционная компонента в значительной степени является способом взаимодействия между контурами и внутри контуров, и в этом смысле коррупцией не является, а является необходимым смазочным элементом.
· Перспективы развития ресурсно-административных контуров при должном анализе могут быть выявлены.
· Ответа на вопрос: можно ли управлять процессом формирования контуров и их модернизацией – у нас пока нет.
У меня все.
Максишко: А как с этими РАКами сотрудничать?
Павлов: Искать конкурирующие контуры, которым для решения их задач нужны некоторые дополнительные интеллектуальные мощности. И поскольку у контуров по определению имеется ресурс – не важно, денежный, природный, или еще какой-нибудь, – и какой-то контур серьезно намеревается сцепиться с другим, он все равно будет искать способы нарастить преимущество, в том числе и формально-научно-интеллектуальное, чтобы объяснить всему миру, почему «мы» лучше, чем «они».
Максишко: А в США такая же система?
Павлов: Именно такой системы скорее всего вообще нигде больше нет. Может быть нечто подобное. В силу существенно большего качественного разнообразия связей и в системе власти, и в устройстве бизнеса, абсолютно такого же и в таком объеме там точно нет. Конечно, контроль над ресурсами есть везде, как и желание держателя этого контроля что-то за это получать. Но методы и способы сопротивления этому везде разные.
Максишко: Виктор, а когда у нас все это началось?
Павлов: Это началось с национализации промышленности после того, как В.И.Ленин заявил, что кавалерийская атака на капитал, к сожалению, не удалась, и потому мы пойдем другим путем, беря изнутри, учиться-учиться-учиться и т.д.
Максишко: А Демидов с Меншиковым – это разве не контуры?
Павлов: Нет. Они – воспроизводственные контуры, но не ресурсно-административные, поскольку тогда в России было много пространства для движения и освоения, не было необходимости отнимать друг у друга.
Гальцев: И тем не менее на восток пошло очень ограниченное количество людей, и явно они продвигались при административной поддержке и при финансовых ресурсах.
Павлов: Да, стояла задача экспансии.
Максишко: Есть подозрение, что контуры – это результаты особенностей русского менталитета. У нас менталитет такой.
Гальцев: Да, ресурсно-административный менталитет. Понимаешь?
Павлов: Очень может быть. Но тогда стояла задача внутренней экспансии, где территория есть, а порядка – нет. «Демидов! Строгановы! А ну, все на Урал! Захватываем, строим, ставим заводы, куем».
Роман, я скажу так. Отдельные истории контуров (а ими по уму надо серьезно заниматься) могут сильно отличаться друг от друга. У нас в стране – это результаты послесталинской эпохи развития, когда все уже перестали бояться расстрелов за невыполнение задач, и уже начали зажираться, желая все больше, сытнее и вкуснее есть. И тогда общественно-административное положение и контроль над ресурсом стали потихоньку, шаг за шагом использовать как экономическую систему.
Максишко: Ты Салтыкова-Щедрина почитай. Там же сплошь и рядом использование своего служебного положения.
Павлов: Еще раз. Давайте разделять и отличать использование служебного положения и коррупцию от экономической системы. Ведь за административный ресурс платят все стороны – друг другу. Доходности здесь не возникает, нет навара. Это просто плата друг другу за деяния. А коррупция – это способ извлечения дохода лично для себя. Различать надо.
Гальцев: Как минимум нужно разобраться с понятиями. Административный ресурс – это очень емкое понятие, тем более что ты часто употребляешь слова «административная смазка».
Павлов: Под ресурсом я понимаю то, что в случае использования, может приносить доход. Административный ресурс, в случае его использования – разметки улиц или установки шлагбаумов – может приносить доход.
Гальцев: Это происходит только, если мы к нему отнеслись, как к ресурсу и по сути уже поставили задачу монетизации, увидев его как источник заработка. До этого, когда все друг другу платят, даже не понимая за что, там нет ресурса. Мы не можем использовать его как инструмент.
Павлов: Возможно, слово «ресурс» здесь не самое подходящее. Но оно было на слуху, и мы начали его применять…
Максишко: Виктор, я тебя как экономист экономиста хочу спросить, а нересурсная экономика может быть?
Павлов: Нересурсная экономика возможна. Там, где ресурс развернут на внутреннее потребление и потребляется, не выходя за границы хозяйства – это не ресурс.
Максишко: А если он не выходит за границы РАКа?
Павлов: Не может такого быть, потому что по определению РАК формируется уже на ресурсе как на чем-то выходящем. Если вся твоя история повернута внутрь – это не РАК, а хозяйство. И да, ты можешь его расширять. Об этом есть совершенно потрясающий текст Иоганна фон Тюнена «Изолированное государство» – 1857 года.
Гальцев: Шарашка – это РАК?
Павлов: Шарашка – это реальность, данная мне в ощущениях. 😉 Вот тут сидит Туполев, здесь сидит Королев, еще дальше – Бартини, там – Цандер, и у всех у них есть правила игры. Откуда это появилось – отдельная история. Является ли это ресурсом? Для государства, видимо, да, поскольку что-то выходит наружу в виде проектов и чертежей.
Максишко: Но тогда государство является самым мощным ресурсно-административным контуром.
Павлов: Да. А Цапки и организация Кущевки – это ресурс? Или как? Там на протяжение нескольких лет неплохо соображающие ребята организовали государство в государстве, живущее по своим основаниям и законам.
Гальцев: Так почему Цапки не могут быть контуром?
Павлов: Потому что метод, который они использовали, в большом социуме в целом работать не может, и у них это все время сопровождалось насилием над людьми. Это не контур. Это, скорее всего, своеобразно организованное хозяйство. Им вовне ничего не надо было. Они захватывали земли, сеяли, пахали, все работало, оборачивалось, все были довольны и счастливы – кроме приезжих, которые не вписывались в картину и бесследно исчезали.
Та схема, которую я обсуждаю, – это модельное предложение.
Гальцев: Извини, я буду говорить вердиктами. На мой взгляд, ты слабо проработал зоопарк этих экономических животных. У тебя в голове их, видимо, сонмище. Они у тебя в виде слов появляются, но что за ними стоит и роится, как они живут и сто делают – их внутренняя биология – остается загадкой. Ты сразу погружаешься в некий бульон трудноопределимых слов. А их не так много – до десятка. Если можно, было бы неплохо описать эти вещи, желательно как-то объемно: с их историей, с их взаимными отношениями, со структурой и, уж точно, с некоторыми способами их выделения и оперирования. Без этого просто невозможно устраивать свое понимание.
Павлов: Хорошо. Я услышал.
Гальцев: По сути, ты ведь вводишь не просто какой-то набор понятий, ты фактически делаешь очень интересную работу – начинаешь прорисовывать топику всего экономического сознания, то есть, некую экономическую действительность, где живут всякие сущности. И тут нужно построение рабочих понятий.
Павлов: Поработаем и над этим.
Вообще-то говоря, у меня на сегодня все. Спасибо.