Метафорический образ Лжи, запечатленный именем существительным Lie
Е.И.Морозова
Сокращенный вариант. Автор хорошо протоптался по английскому языку. В оригинале статья изобилует примерами из английской речи [Науковий вісник Херсонського державного університету. Серія “Лінгвістика”: Зб. наук. пр. – Херсон: Вид-во Херсонськ. держ. ун-ту, 2007. – Вип. V. – С. 341-345]
Ложь как объект дискретна, является «обозначением чего-то точно очерченного в своей области».
Соответственно, она имеет пространственное расположение относительно других сущностей, концептуализируемых как объекты. Характеризуемая по локативному параметру ложь-объект может находиться в основании чего-либо, или быть водруженной на что-либо, в том числе, и на другую ложь. Характерным видом расположения лжи-объекта является ее нахождение в контейнере.
Ложь-объект воспринимаема визуально. Распознанная ложь концептуализируется как прозрачный объект, не распознанная – как объект непрозрачный. Свойство лжи скрывать правду может подвергаться дальнейшей концептуальной разработке: она может мыслиться как одеяние, покров.
Ложь-объект имеет цвет – только белый или черный, размер. Ложь концептуализированная как большой объект, может быть как однородной внутри, так и полой.
Подобно физическим объектам, ложь может объединяться [сливаться, выстраиваться в цепь].
Ложь-объект может иметь и свойства, обусловленные вовлеченностью в сферу деятельности человека. Ложь концептуализируется как артефакт в тех случаях, когда имя существительное lie занимает объектную позицию при таких глаголах, как make, manufacture, create, а также глаголов с более конкретным значением, специфицирующим род создаваемого объекта, как, например, ткани.
Ложь-объект может быть использована как инструмент, или иметь специализированное функциональное назначение. Среди функциональных назначений лжи ее употребление в пищу выделяется особо: в данном случае объект не создается или используется, а преобразуется таким образом, что становится частью организма человека.
Ложь-объект может выступать как собственность, которая может быть приобретена, передана – в том числе и по наследству – или возвращена, сохранена.
Ложь может быть концептуализирована не только как материальный объект, но и как абстрактный. Так, она может мыслиться как слово (концептуальная метонимия). Как правило, это слово звучащее, но оно может быть и зафиксировано письменно.
Ложь-слово демонстрирует свойства, присущие последнему. Так, слово можно запомнить, осуществить посредством него действие.
Ложь-объект может мыслиться как сущность, обладающая внутренней энергией, которая обеспечивает ей возможность функционировать, перемещаться. Это перемещение характеризуется быстротой. Обладающая внутренней энергией ложь – это сила, которой нелегко противостоять. Внутренняя энергия лжи-объекта может воспламенить то, что с ней соприкасается.
Ложь-объект может приносить пользу, наносить вред, или быть бенефактивно нейтральной.
В своей «энергетической» ипостаси ложь-объект сближается с Ложью-существом. Ложь как сущность, объединяющая в себе свойства неодушевленного объекта и живого существа, способна причинить боль, но при этом и оказать целительное воздействие. Ее жертвой является человек.
Ложь-существо имеет свой жизненный цикл, у которого есть начало, развитие и конец. Примечательно, что хотя наличие конечной точки существования лжи-существа может пресуппонироваться, мы не зарегистрировали примеров, где это эксплицируется.
Ложь-существо взаимодействует с человеком, например, подчиняется его воле.
Ложь-существо может мыслиться и как человек. При таком способе концептуализации лжи в фокусе внимания нередко оказывается способность к передвижению. Нередко образы лжи-человека имеют характеристику человека в движении: бегущего, преследующего, путешествующего.
Ложь-существо может представать и как животное (в широком смысле, как не наделенный разумом представитель фауны). При такой концептуализации в фокусе внимания также находится способность, или неспособность к движению.
Наконец, ложь-существо может мыслиться как растение. При такой концептуализации в фокусе внимания находится жизненный цикл, как, например, репродукция, [или рост].
Ложь может концептуализироваться и как среда.
Ложь-среда мыслится как контейнер (сравним с ложью-объектом как содержимым контейнера). Этот образ предполагает наличие границы. Перемещение возможно как из контейнера, так и в него.
Ложь может также быть представлена как событие, характеризуемое по его способу соотнесения с действительностью.
При этом на первый план выступают ее темпоральные характеристики, которые сопутствуют пространственным. Имя существительное lie может называть как тип события, так и конкретное событие или ряд конкретных событий. Концептуальной метафорой, специфицирующей род события, может выступать театр.
Таким образом, анализ концептуальных метафор, лежащих в основе семантики имени существительного lie, позволяет выделить три образа лжи: ложь-объект, ложь-среда и ложь-событие. Наиболее детально прописан образ лжи-объекта: он может быть как идеальным (ложь-слово), так и материальным (ложь-артефакт, ложь-инструмент), как одушевленным (ложь-существо), так и неодушевленным (ложь-растение), как наделенным разумом и волей (ложь-человек), так и не наделенным (ложь-животное). Ложь-объект дискретна, характеризуется определенным расположением в пространстве, имеет характерные свойства: внешние, воспринимаемые визуально, и функциональные, проявляющиеся, когда ложь-объект вовлечен в деятельность человека. В последнем случае он может выступать как пассивной сущностью (ложь-собственность, ложь-инструмент, ложь-пища), так и активной, наделенной внутренней энергией. Ложь-объект специфицируется посредством ряда более частных метафор: ложь-покров / ткань, ложь-пища, ложь-театр.
Эти весьма разнородные, на первый взгляд, образы лжи объединены в систему, для выявления которой целесообразно обратиться к рассмотрению того, каким образом структурирована матрица доменов концепта ложь.
Термин домен определяется как «система концептов, соотнесенных таким образом, что для понимания одного из них необходимо понимать всю структуру, в которую он входит», «когерентная область концептуализации, относительно которой может быть охарактеризована семантическая единица». Для интерпретации содержания лингвистического знака необходимы знания, относящиеся, как правило, не к одному домену, а к нескольким. Их совокупность Р.Ленекер называет матрицей доменов (domain matrix). В основе организации матрицы доменов лежит принцип, согласно которому домен, являющийся непосредственной областью (immediate scope) концепта, сам выделяется на фоне другого домена. Матрица доменов концепта ложь представлена графически на рисунке ниже.
При сопоставлении матрицы доменов концепта ложь с образами лжи, которые были выделены выше, видно, что эти образы покрывают практически все концептуальное пространство, структурированное матрицей доменов, за исключением примарного для концепта ложь домена информация и домена коммуникация, на фоне которого выделяется концепт информация. Наиболее детально разработанными посредством концептуальной метафоры являются отдаленные домены матрицы – физический объект и живое существо.
Таким образом, представляется возможным утверждать, что собирательный метафорический образ лжи структурирован в соответствии с организацией матрицы доменов концепта ложь. Его организующим центром является человек. Так, ложь выступает как сущность, которую человек наблюдает и осмысляет, которой он обладает и манипулирует, подвергаясь, в свою очередь, воздействию с ее стороны.
Литература
- Морозова Е.И. Ложь как дискурсивное образование: лингвокогнитивный аспект: Монография. – Харьков: Экограф, 2005.
- Никитин М.В. Основы лингвистической теории значения. – М.: Высш. школа, 1988.
- Руденко Д.И. Имя в парадигмах «философии языка». – Х.: Основа, 1990.
- Fillmore Сh.J. Frame semantics // Linguistics in the morning calm: Selected papers from the SICOL. – 1982. – Seoul: Hanshin, 1982. – P. 111-138.
- Langacker R.W. Foundations of cognitive grammar: In 2 Vol. – Stanford: Stanford University Press, 1987. – Vol. I: Theoretical Prerequisites.
- Langacker R.W. Grammar and conceptualization. – Berlin, N.Y.: Mouton de Gruyter, 2000.