Александр Суханов «С чего начинался завод» (1985)

История Савёловского машиностроительного завода необычна. Кимры издревле славились своим сапожным промыслом. Земли у нас плохие, малоплодородные, крестьяне сытых хлебов от них не видали. По неволе приходилось обращаться к неземледельческим промыслам, из которых наибольшее развитие у нас получил сапожный.

К началу ХХ-го века вокруг Кимр, ставших столицей обширного "царства обуви", им занимались свыше 23 тысяч жителей, 35 волостей. Казалось, ничто не располагало у нас к появлению каких-либо заводов. Внешне похожие на город, Кимры оставались между тем обычным захолустным селом, куда хороших дорог и не прокладывали, отчего вывозить миллионы пар готовой обуви было трудно.

Ближайшая железнодорожная станция Завидово находилась в 85 км., а Волга у нас летом мелела настолько, что пароходы подолгу не ходили. После многолетних хлопот уездных властей, удалось всё же построить железную дорогу от Москвы до Савёлово, открыв по ней движение в 1902-м году. Разрешив проблему перевозок обуви, она дала толчок к развитию правобережья.

До постройки дороги здесь находилось несколько деревень, более тяготевших к Кимрам, нежели к своему волостному центру - селу Белый Городок. Это прежде всего Шиково, Крастуново, Новое и Старое Савёлово и Галанино. Но они входили в Калязинский уезд, а село Кимра - в Корчевской, естественной границей между которыми служила Волга.

В 1911-м году около станции Савёлово находились: трактир, два постоялых двора, две мелочные и одна чайная лавки, два лесоторговых склада и на берегу Волги у переправы - гостиница Садовникова. Первая трёхлетняя церковно-приходская школа на правобережье появилась в 1885-м году на погосте Иоанна Предтечи за деревней Шиково. В 1908-м году открылась ещё одна - Ново-Савёловская, тоже церковно-приходская, в частном доме. Лишь в 1911-м году земские власти построили четырёхлетнюю Крастуновскую школу. Это и были "университеты" для крестьянских детей, окончить которые по бедности удавалось далеко не всем.

Как видим, на правобережье не было ничего значительного, способного соперничать с Кимрами, где проживало в 1913-м году более 20 тысяч человек. Блистая золотом церковных глав и зеркальными витринами магазинов, Кимры были в зените славы. По своим торговым оборотам, достигавшим 9-10 миллионов рублей, они превосходили пять уездов с их городами, вместе взятыми: Калязинский, Зубцовский, Осташковский, Старицкий и Весьегонский. В Кимрах было 7 школ, из которых две давали неполное среднее образование. Кроме того, в 1909-м году начал работать первый подготовительный класс гимназии, чего иметь в сёлах вообще не разрешалось.

Железная дорога постепенно меняла соотношение сил, и дальновидные купцы побаивались, что центр села Кимры и обувные базары переместятся в Савёлово, а их богатые дома, стоявшие на главных улицах, окажутся со временем на задворках. Но кто мог подумать, что, благодаря железной дороге, в Савёлово неожиданно появится машиностроение?

В августе 1915-го года, когда русская армия вела тяжёлые оборонительные бои на Юго-Западном фронте, из Барановичей на станцию Савёлово командование отвело 3-й железнодорожный батальон и технический поезд №8. Солдат временно разместили в палатках и по крестьянским дворам, офицеров - в Кимрах. Зимой они построили на бывшем картофельном поле между нынешним профилакторием и железной дорогой несколько тёсовых цехов, складские помещения и подъездные пути, а поодаль - жилые бараки для личного состава. В цехах установили привезённое с собой оборудование, в литейке сложили вагранку - печь для переплавки чугуна и бронзы.

11 июня 1916-го года начальник штаба Верховного Главнокомандующего издал приказ №786, согласно которому новой технической службе в Савёлово было присвоено название 2-й Коренной железнодорожный парк. Он предназначался для ремонта небольших паровозов и вагонов, что обслуживали так называемые полевые армейские узкоколейные железные дороги. При крайней слабости развития автомобильного транспорта в те годы, они являлись единственным надёжным средством доставки боеприпасов от главных магистралей непосредственно к театру военных действий.

Будучи по большей части переносными, узкоколейки строились очень быстро. За сутки прокладывали прямо на грунте или по обочине шоссе до 8-9 километров путей. Небольшие вагоны передвигались столь же маленькими паровозами, в шутку прозванными "кукушками".

Эта краткая историческая справка поможет понять значение 2-го Коренного железнодорожного парка в техническом обеспечении действующей армии. В том же 1916-м году он пополнился 6-м и 7-м железнодорожными батальонами, прибывшими из Киева и Одессы, и Уссурийским батальоном. В марте 1917-го года из города Юрьева (ныне Кингисепп) в Савёлово прибыл ещё 174-й нестроевой батальон и бронепарк Северо-Западного фронта. Численность Савёловского гарнизона не была постоянной и колебалась в пределах от 700 до 1000 человек, и лишь на короткое время возросла до полутора тысяч. Но летом 1917-го года вновь уменьшилась в связи с отправкой некоторых частей на Кавказский фронт.

Большинство солдат парка до мобилизации работали на крупных заводах и были не только хорошими специалистами своего дела, но и отличались общей грамотностью. Ещё в предвоенные годы они принимали участие в забастовках и были резко настроены против империалистической войны. Возмущение солдат ещё более усилилось после февральской революции, когда Временное правительство объявило о своём намерении продолжать преступную войну "до победного конца".

30 июня 1917-го года в парке была создана сильная парторганизация из 200-250 человек. Председателем её был избран слесарь В.К.Хабовский. Участник революционного движения в Польше в 1908-1910-х годах, он с 1911-го года находился на военной службе. Мы не будем описывать хронику революционных событий в Савёлово и Кимрах и расскажем лишь об участии парковцев в борьбе за власть Советов в Москве. Об этом небольшом, но важном для нас эпизоде, упоминается даже в "Истории Гражданской войны в СССР". Мы расскажем о нём подробнее потому, что он служит ярким примером смелости, непреклонной воли и беззаветной преданности савёловцев делу революции.

Когда в ночь с 25 на 26 октября 1917-го года в Петрограде вооружённое восстание победило, Зимний дворец был взят, а Временное правительство арестовано, в Москве решающие события только начинались. Силы контрреволюции оказывали упорное сопротивление. Шли уличные бои. На помощь московскому пролетариату из Петрограда и других городов были посланы отряды красногвардейцев, кронштадских матросов и рабочих. К белогвардейцам тоже прибывали подкрепления.

К боям готовились и савёловцы. Ещё в середине октября партийный комитет на секретном заседании обсудил в деталях план оказания помощи Твери и подсчитал свои реальные силы. У нас стоял бронепарк Северо-Западного фронта, но командование, опасаясь вооружённого выступления солдат, стало вывозить его из Савёлово. Тогда комитет поручил Хабовскому тайно отремонтировать два броневика, отправленные на свалку за невозможностью их восстановления. На подобный случай слесари с помощью мастера Петюшкина припрятали запасные части. Работать пришлось украдкой по ночам, пока начальство по требованию технического комитета, куда входили и большевики, официально не разрешало сделать ремонт.

***

Одновременно с этим Хабовский тайно подготовил из наиболее надёжных товарищей пулемётную команду и даже провёл с ней учебные стрельбы. В конце октября савёловцы послали в Москву делегацию с предложением своей помощи. В парк прибыл представитель Военно-Революционного комитета Москвы В.В.Артишевский с приказом: «Во имя спасения революции и во что бы то ни стало прислать три броневых машины».

К отправке были готовы две и пулемётная команда из 30 человек во главе с Хабовским. В неё входили Шипов, Михалюк, Ефименко, Грасицкий, Горбун, Свирский, Сабуров, Белинский, Пендриков и другие. Заметим, что в некоторых публикациях, в частности, в книге А.Каплан «Северные железные дороги», ошибочно указано, что в Москву были отправлены 3 броневика. Командование парка не могло воспротивиться решению большевистского комитета. Оно потеряло уже власть над солдатами. Зато начальник станции Савёлово эсер Жулин, враждебно настроенный против большевиков, наотрез отказался дать паровоз и платформы. Тогда рабочие-железнодорожники сами откатили их ночью в парк, а машинист-большевик М.Давыдов пригнал старый маневровый паровоз. Броневики погрузили на платформы, пулемётную команду разместили в товарном вагоне. Перед отправкой провели краткий митинг и запись добровольцев, готовых поехать в Москву по первому вызову. Записалось человек 250-300.

Эсер Жулин предпринял последнюю отчаянную попытку не пустить броневики в Москву, - не дал машинисту М.Давыдову жезл, который служит доказательством того, что путь свободен. Пришлось в нарушение строгих правил железнодорожного движения отправиться без него. В Талдоме на паровозе обнаружилась неисправность, до Москвы он мог и не дотянуть. Выручил другой машинист В.Н.Катышев. Он вёл товарный состав из Москвы в Савёлово и, узнав о случившемся, отдал М.Давыдову свой паровоз. В Дмитрове встречать небольшой эшелон вышли с десяток жандармов. Но, увидев направленные на них из вагона винтовки и пулемёт, поспешили скрыться.

В Москве савёловцев нетерпеливо ждали солдаты-двинцы, присланные на двух грузовиках для сопровождения броневиков к Ревкому. В центре Москвы у дома бывшего губернатора, где размещался штаб революции, савёловцев встретили восторженными криками «Ура!». Они влились в сводный отряд М.В.Фрунзе, сформированный из московских рабочих и Иваново-Вознесенских ткачей. В тот же день вечером 1-го ноября савёловцы вступили в уличные бои, в ходе которых помогли очистить от юнкеров и офицеров гостиницы «Континенталь», «Метрополь», университет на Моховой, городскую Думу и Исторический музей. Последним оплотом белых оставался Кремль. «Мы погнали юнкеров к Боровицким воротам и по Воздвиженке, вплоть до юнкерского училища», - писал позже Хабовский – по дороге юнкера бросали снаряжение и оружие». Артиллерия в упор била по Никольским воротам. К рассвету 3-го ноября Кремль был взят.

По оценке историков «исключительную роль в разгроме белогвардейцев и в очищении от них Кремля, сыграл сводный отряд» во главе М.В.Фрунзе. Подвиг савёловцев был отмечен благодарностью в приказе по Московскому военному округу. Оставив броневики в Москве, савёловцы с чувством исполненного долга возвратились в парк, к месту службы.

После установления Советской власти старую армию ликвидировали не сразу, но провели в ней глубокие демократические преобразования: упразднили все чины и звания и установили выборность всего командного и должностного состава. По словам Хабовского, на расширенном собрании солдат Савёловского парка тоже выбрали командира полка, начальника мастерских, мастеров, бригадиров и т.д. Производственная деятельность продолжалась по-прежнему.

Новая Красная армия, декрет о создании которой В.И.Ленин подписал 15 января 1918-го года, строилась на добровольных началах. Поэтому, личный состав парка подлежал демобилизации. Для решения этого вопроса к новому Верховному Главнокомандующему большевику Н.Крыленко савёловцы направили делегацию из трёх человек: Бурского, Сибирко и Эйдина. Приказ о демобилизации был подписан 14 февраля 1918-го года, но в Савёлово он поступил только 9-го мая.

2-й Коренной железнодорожный парк прекратил своё существование, на месте его Высший Совет народного хозяйства организовал «Савеловский паровозоремонтный завод узкоколейных железных дорог ВСНХ», так же известный как «Савёловские мастерские».

После демобилизации часть парковских солдат осталась работать на заводе вольнонаёмными. Многие ушли добровольцами в Красную армию, в их числе и Хабовский, направленный на Восточный фронт. В цеха пришли работать местные жители. Но в условиях начавшейся гражданской войны положение Савёловского завода оставалось очень тяжёлым. Материальная база была крайне слаба. Не хватало станков, материла, инструмента. Порой, отремонтированные паровозы не могли выйти из заводского двора из-за отсутствия топлива.

В восстановительный период завод стал ремонтировать паровозы и вагоны широкой колеи. Но было очевидным, что эта работа ему не по плечу. Слабый по своим производственным возможностям, он мало соответствовал новому назначению и мог делать лишь мелкий ремонт, получая при этом сложные детали готовыми с паровозостроительных заводов. В августе 1923-го года его, даже не пытаясь использовать для изготовления менее трудоёмкой продукции, решили ликвидировать, а всё оборудование передать Александровским железнодорожным мастерским, но полностью все работы прекратились только в октябре 1924-го года. Вагранку в литейке погасили. Жизнь в опустевших цехах замерла.

Возрождение производства в заброшенном заводе началось в 1929-м году, когда колхозам потребовалась помощь в организации ремонта сельхозмашин. К этому времени в стране завершалась реформа старой губернской системы административно-территориального районирования, вследствие чего в составе Московской области появился обширный Кимрский округ. Он включал в себя Талдомский, Корчевской, Нерльский, Константиновский и Горицкий районы.

***

В те дни в Кимрах был создан так называемый Окрпромторг, в обязанности которого входила и организация ремонта сельхозмашин. Для этого ему подчинили мелкие предприятия, в том числе Талдомскую механическую мастерскую. Она выпускала ручные сверлильные станки для деревенских кузниц. Не имея своей вагранки, она получала литьё из Дмитрова, часто с перебоями, что приводило к срывам выполнения плана. Окрпромторг решил перевести производство этих станков в Савёлово, где стояла без дела вагранка. Эта мера совпала с другими, более широкими целями Окрпромторга.

Купив у северной железной дороги пустовавшие корпуса, он устроил в них небольшой чугунолитейный завод с механическим цехом. Он предназначался для ремонта сельхозмашин, выпуска несложных механизмов и отливок по спецзаказам. Оборудование привезли из Талдома и других мастерских, старое, изношенное.

В августе 1929-го года Савёловский чугунолитейный завод, как его назвали официально, выпустил первую партию ручных сверлильных станков. Это было простейшее творение технической мысли. В литом корпусе, крепившемся болтами к стене, были смонтированы шпиндель, две литые конические шестерни и два маховика – один для подачи сверла на глубину, а другой, побольше, - для вращения шпинделя рукой. Так возникло у нас станкостроение. Обратим внимание, что началось оно с выпуска простейших конструкций невысокой точности, на случайно подобранных и несовершенных станках, тогда как вновь построенные заводы сразу же приступали к производству сложных машин на специальном оборудовании, предусмотренном технологическим процессом. На заводе конструкторского бюро ещё не было. Мелкие чертёжные работы, по большей части связанные с потребностями службы главного механика, выполнял с ноября 1929-го года единственный «чертёжник-деталировщик» А.И.Сведомцев.

Постепенно осваиваясь, завод набирал силы. Первое время в цехах были установлены всего 28 единиц различного оборудования, в числе которых было 11 токарных станков, 6 сверлильных, один фрезерный, один строгальный, болторезка и ручной пресс. Но уже ясно определялась производственная структура, свойственная промышленным предприятиям. Появились в зародыше цеха: механический, сборочный, литейный, модельный и кузница, в которой кроме горна и наковальни, иного оборудования не имелось. Электроэнергией завод обеспечивал локомобиль и небольшой двигатель внутреннего сгорания фирмы «Крослей», мощностью 18 лошадиных сил. При механическом цехе была небольшая котельная. Завод рос и численно. Если в 1930-м году на нём работало всего 92 человека, то в 1931-м – уже 306.

После ликвидации Кимрского округа и образования обычного Кимрского района, оставшегося в составе Московской области, в том же 1929-м году завод передали в подчинение областному управлению местной промышленности, и он получил официальное название «Завод №29 Мосмет». Номенклатура выпускаемых им изделий заметно расширилась. Он стал изготавливать вертикально-сверлильные станки на колонке, механические ножницы для резки листового железа, небольшие лебёдки для леспромхозов, приводы конных молотилок и т.д. В большом ассортименте шёл «деревенский» ширпотреб: сковороды, подковы, литые утюги, грабли, ухваты, кухонные и сапожные ножи. Заслуга в освоении более сложных промышленных изделий принадлежала старым опытным мастерам: литейного цеха – Фунтасову, модельного – В.Д.Альферу, и механического – Т.В.Сибирко.

В мае 1930-го года на заводе стали производить капитальный ремонт колхозных тракторов, для чего построили специальный гараж, приобрели необходимое оборудование и контрольные приборы. Возглавлял этот участок В.Ф.Бельведерский. Ремонт продолжался до мая 1931-го года и прекратился в связи с организацией МТС, которые взяли его на себя.

Дальнейший толчок к развитию завод получил в июле 1931-го года, когда ему дали срочное задание изготовить сначала опытную партию, а потом крупную серию картофелекопалок, всего 4025 штук. Как бы ни просты они были по нашим современным представлениям, для выпуска их в намеченные сроки не хватало ни станков, ни людей. Спешно наняли новых, недостаточно подготовленных, привезли из Москвы кое-какое дополнительное оборудование, и чтобы установить его в цехе, слесарные, сборочные и малярные работы перевели на улицу, под открытое небо. Формовочное отделение расширили, пристроив лёгкий навес к литейному цеху. Работы начались, но технологическая оснащённость производства оставалась по-прежнему очень слабой. Мой отец работал тогда табельщиком в проходной и взял однажды меня с собой в цеха показать работу. Я видел, как железные листы разрубали зубилом, ударяя по нему кувалдой, толстые стальные прутья гнули вручную.

Память утратила многие подробности, остались самые яркие, чего позабыть нельзя. Я не нашёл ничего значительного, что запало бы в душу подростка. Но савёловцы трудились не покладая рук. Продолжительность рабочего дня определялась только временем выполнения сменного задания. Работали по 12-14 часов и более, без выходных. Положение осложнялось тем, что хлеб и продукты выдавались по карточкам, и питание было плохим. Но все картофелекопалки были сделаны к назначенному сроку. Завод получил крупную денежную премию, построил два деревянных 8-ми квартирных дома и открыл детские ясли на 50 мест. Было чем гордиться. Савёловцы успешно сдали экзамен на производственную зрелость.

Осенью 1931-го года завод получил новое задание. Массовое производство грузовых автомобилей, начавшееся в годы первых пятилеток, потребовало оснащение ремонтной службы специальным оборудованием. Отдельные образцы его и поручили изготовить заводу. Наиболее известнее среди них был вулканизационный аппарат «Флеминг». Он предназначался для восстановления изношенных покрышек. Испытания нашей продукции прошли успешно. После этого был образован трест по производству авто гаражного оборудования, названный сокращённо «Гаро». Во второй половине 1932-го года ему в числе других передали и наш завод, ставший называться «Савёловский чугунолитейный завод №2 треста «Гаро». Он стал выпускать стационарные и походные вулканизационные аппараты «Флеминг», гидропрессы «Манлей» для рихтовки валов и запрессовки втулок, настольные станки для шлифовки клапанов, съёмники шин и т.д. В техническом отношении новая продукция была заметным шагом вперёд.

Значительная часть деталей изготавливалась по 2-3 классам точности, по которым работала тогда наша станкостроительная промышленность. К этому времени относится зарождение конструкторской и технологической службы завода. Чертежи авто гаражного оборудования были разработаны в Москве по образцам английской автомобильной фирмы и необходимые изменения размеров, возникающие в процессе производства, делал М.П.Крюков – дипломированный инженер. Он же проектировал оснастку и инструмент. Технологический процесс на обработку деталей составлял В.Ф.Бельведерский.

***

С началом производства автогаражного оборудования стало очевидным, что на старой площадке завод развиваться не может. Он не отвечает уже требованиям нового времени. Тёсовые корпуса цехов подгнили, подпочвенные воды часто выступали в формовочном отделении. Небывалые по силе наводнения 1927-го и 1931-го годов дважды затопляли завод. Поэтому трест «Гаро» принял решение перенести его на более удобное место, построив современные кирпичные корпуса. Выбор пал на поле Крастуновского колхоза. В 1932-м году на нём заложили первый фундамент. Тем, кто не жил тогда, трудно представить энтузиазм, с каким рабочий класс выполнял первые пятилетние планы.

Вся страна покрыта была лесами новостроек. Газеты постоянно писали о заводах-гигантах – Магнитке, Уралмаше, Сталинградском тракторном, Нижегородском автомобильном… Решение о постройке завода в Савёлове всколыхнуло кимряков. Чтобы ускорить его пуск, часто устраивались субботники. На них приходили семьями. Стройка не имела никакой механизации, только лопаты и тачки. Мы были ещё настолько бедны, что металла на фермы перекрытий нам не дали, их пришлось сделать деревянными, а полы в цехах на время оставить земляными – не хватало цемента. В 1934-м году построили первую очередь – главный корпус, где под одной крышей разместили пока все цеха, вместе с литейным.

В то время проблема кадров была острой. Не хватало подготовленных специалистов, в чём я убедился лично, когда после окончания десятилетки в 1935-м году, пришёл работать на завод. Кем быть я тогда ещё не надумал и, подчиняясь чужим советам, согласился стать учеником плановика. Но место оказалось занятым, чему я обрадовался, потому что считать мёртвые числа не любил. Тогда меня направили копировщиком в конструкторское бюро. Мне и эта профессия, более свойственная девушкам, тоже не нравилась, но выбора не было. Мы жили бедно и сидеть на шее престарелых родителей в то время считалось постыдным. Меня посадили за маленький чертёжный столик у окна, дали рейсшину, два угольника и старенькую готовальню.

Прощайте, большие и малые перемены, прощайте беззаботные школьные годы! Меня ожидали теперь иные уроки. Вначале меня попросили начертить с эскиза фасонную рукоятку с маховичка. Вся сложность работы заключалась в плавном и незаметном для глаза соединении кривых линий. В школе на уроках рисования, которые вёл Макарий Владимирович Шокин, мы чертили более замысловатые фигуры. Поэтому с заданием я справился легко, меня даже похвалили. Потом испытали на копировке, и здесь я не подкачал.

Так незаметно, по-будничному просто, начал я приобщаться к конструкторской работе, о которой никогда не мечтал. Но, выбрав её, уже не изменил до ухода на пенсию. Копировал я недолго. Мне всё чаще давали чертить различные детали, день ото дня более сложные. Не могу объяснить почему, но я вдруг почувствовал влечение к своей работе. Оттого ли, что она первое время была простой и легко мне давалась, или избыток молодых сил, подогреваемых самолюбием, пробудил желание проникнуть в тайны машин, создаваемых моими товарищами.

Помню с какой радостью держал я в руках первые детали, изготовленные по моим чертежам, и как непохожи были мои чувства на те, что испытывал я в 1931-м году, глядя на картофелекопалки. Работа казалась мне тогда не интересной потому, что мы, мальчишки, не познав ещё радости простого труда, мечтали делать самолёты, автомобили, тракторы… Первые мои детали тоже были просты и поставили их не в самолёт, а в какой-то несложный механизм. Когда его включили в сеть, и он закрутился, я не мог скрыть своего восторга. Я пишу об этом потому, что теперь нередко приходится слышать от молодых людей страстные речи о скуке жизни и не открытом ещё призвании. Мне думается, что иным философам на подобные темы не хватает прежде всего простого желания трудиться.

Конструкторское бюро, куда я попал, насчитывало всего человек 12-14. Хорошо запомнились опытные конструкторы: инженер Г.Н.Волков, практики Н.М.Шефов, Б.Н.Шушманов, деталировщица Е.Селиванова, чертёжница Е.Зайцева, копировщицы С.Горемычкина и К.Суслова. Руководил конструкторским бюро П.М.Крюков, очень грамотный инженер, потомственный кимряк, отличавшийся необыкновенной деликатностью. КБ занималось не только модернизацией выпускавшегося автогаражного оборудования и проектированием новых образцов. Оно разрабатывало также чертежи приспособлений и инструмента, необходимых для изготовления деталей. Большое разнообразие работ, простых и сложных, явилось отличной школой для начинающих конструкторов.

Завод был построен по чертежам, выполненным Московским институтом «Промстройпроект» и представлял собой законченный комплекс основных технических и вспомогательных служб. В них входили цеха: литейный, механический, сборочный, инструментальный, ремонтный, термический, котельная, ацетиленовая станция, гараж, здравпункт и заводоуправление. Рядом с проходной была построена двухэтажная столовая.

Электроэнергией завод был обеспечен плохо. Высоковольтная линия по близости не проходила. Иваньковская ГЭС ещё строилась и нас, как и на старой площадке, выручал небольшой локомобиль, от маховика которого неустанно крутилась динамо-машина. Положение значительно улучшилось после 1938-го года, когда был построен новый сборочный корпус. В нём установили три дизеля, два из которых были получены со старых подводных лодок. На заводе в 1935-м году числилось: 591 производственных, 177 вспомогательных рабочих, 70 инженерно-технических и т.д., - всего 996 человек. На техническом уровне производства в большей степени сказывался недостаток оборудования. В цехах работало более 60-ти станков. Часть из них физически и морально устарела и подлежала списанию. Но поступали уже и новые станки, в их числе знаменитый «ДИП-200». В этой модели токарного станка московского завода «Красный пролетарий», воплотился рабочий призыв первых пятилеток: «Догнать и перегнать» наиболее развитые капиталистические страны.

Недостаток высокоточных станков и инструмента, без которых немыслимо современное производство, в ту пору сильно развил рабочую смекалку. Многие трудности преодолевались благодаря высокому индивидуальному мастерству рабочих. Диву даёшься, бывало, глядя, как работал токарь и переносил размер с примитивного кронциркуля на такой же несовершенный нутромер, чтобы выдержать нужный зазор. Здесь, конечно, сказывалась богатая практика. Многие работали по своей специальности по 40-50 лет и, кажется, не было такой детали, что не могли бы они сделать.

Картина общего состояния завода в те годы будет неполной, если не сказать о степени механизации работ. Подъёмно-транспортных машин в цехах никаких не было – ни автокар, ни кран-балок. Существовала специализированная бригада такелажников. По первому зову являлись с верёвками, ломами и катками рабочие, и с помощью этой нехитрой техники тяжёлый груз медленно двигался к месту своего назначения. Только в литейном цехе, где земляные формы не допускали толчков, висела на бревенчатой треноге ручная таль.

***

Начавшееся в августе 1935-го года стахановское движение сразу же захватило передовую часть рабочих. На праздничной демонстрации 7-го ноября бригадиры сборщиков П.Сучкова, В.Рожникова, А.Лукичёва рапортовали: «Стационарных аппаратов «Флеминг» выпущено 50 вместо 40. Походных вулканизационных аппаратов – 120 вместо 100, гидропрессов «Манлей» - 20 вместо 15». Не всё, конечно, шло гладко. Были не только отстающие, но и просто нерадивые работники. Но с ними не церемонились. Помню, как в клубе, под смех зала, выходила на сцену бригада, систематически не выполнявшая план, получать рогожное знамя. Обычай этот, впрочем, держался недолго. Он всё-таки не являлся лучшей воспитательной мерой, но хорошо показывал нетерпимость самих рабочих к лодырям.

Кто же осуществлял техническое руководство заводским коллективом? Я уже писал, что по штатному расписанию в 1935-м году у нас числилось 70 инженерно-технических работников, но дипломированных специалистов можно было сосчитать по пальцам. До 1934-го года единственным инженером на заводе был П.М.Крюков. Ко времени моего прихода положение несколько улучшилось. Число инженеров возросло до 6-7 человек. Техноруком (главным инженером) работал К.Ф.Соловьёв, имевший обыкновение при ежедневных обходах завода подолгу задерживаться в бригадах. Начальником производства был С.А.Росс.

В технологическую службу, которую долгое время возглавлял В.Ф.Бельведерский, пришёл австрийский инженер Р.Р.Шмит. У себя на родине он был членом антифашистской организации «Шуцбунд» и после её поражения в февральских боях 1934-го года с полицией в Вене, эмигрировал в СССР. Начальником сборочного цеха был инженер Белоглазов. К этому следует добавить 2-3 человека, имевших среднетехническое образование. Это и было всё, что могла дать нам Родина, потому что главные силы направлялись туда, шла решающая битва в экономическом соревновании с капитализмом – на стройки гигантских заводов, электростанций, шахт.

Единственную возможность поднять нашу промышленность при острой нехватке дипломированных специалистов партия увидела в том, чтобы доверить руководящие посты наиболее деловым рабочим и служащим. У нас в мае 1936-го года, после ухода Белоглазова, начальником сборочного цеха назначили А.А.Лукичёва, долго работавшего бригадиром, а потом мастером. Начальником литейного цеха много лет был старик С.М.Каширский, с детских лет познавший школу мастерства на литейных заводах Петербурга. Хороший знаток своего дела, он любил показывать молодым рабочим, как нужно формировать детали. Каширского сменил позднее А.Н.Попов, в пролом формовщик, а начальником модельного цеха выдвинули А.А.Смирнова – опытного модельщика.

В последующие годы по мере развития завода число выдвиженцев-практиков резко возросло и достигло своего предела во время войны. Большинство их оправдало доверие и с честью справилось с работой. Это было время, когда человек ценился только по деловым качествам, вне зависимости от того, имел он диплом или нет. Выдвиженцы хорошо знали производство, нужды своих подчинённых и, как правило, пользовались их уважением.

Выпуск автогаражного оборудования продолжался до апреля 1937-го года, после чего мы перешли на производство новой продукции, настолько сложной и точной, где одного энтузиазма было уже недостаточно. Главный инженер И.О.Шнитман, выступая на заводском собрании, сказал: «Запомните, всем нам предстоит упорно учиться. Те детали, что до сих пор мы делали на «отлично», не годятся даже в брак в новых изделиях».

Теперь с высот технического прогресса, достигнутого заводом, наша довоенная продукция может показаться очень простой, на изготовление которой не требовалось ни больших знаний, ни особенного труда. Но это будет ничем не оправданным заблуждением. И в 1935-1937 годах, и позднее, наши изделия по своим конструктивным решениям отвечали общему состоянию технической мысли того времени. Но их производство не обеспечивалось необходимым оборудованием и инструментом. Приходилось решать возникающие проблемы вспомогательными средствами, что создавало дополнительные трудности для рабочих и специалистов.

Можно ли сравнивать «век нынешний и век минувший», когда теперь на заводе все должности в цехах и отделах заняты инженерами и техниками, а сотни токарей, фрезеровщиков, слесарей, окончив вечерний техникум, остались на своих рабочих местах?

Перед войной далеко не каждый имел семилетнее образование. Можно представить, как трудно было тем, кто работал на заводе в годы первых пятилеток и во время войны. Как далеко ушли мы в области технического прогресса можно судить по современной продукции завода. Помимо специального оборудования мы выпускаем ещё и высокоточные станки с числовым программным управлением (ЧПУ). В чём особенность их устройства? На обычном, скажем, для примера, токарном станке сначала надо зажать в патроне заготовку, потом включить станок, и, вращая рукоятки суппортов, подвести к ней резец. Токарь должен внимательно следить за работой и периодически останавливать станок для контроля размеров детали. Труд не лёгкий, напряжённый и малопроизводительный. Конструкторы нашего завода оснастили одну из своих моделей высокоточного токарного станка пневмороботом и системой ЧПУ. Оператору после этого остаётся лишь заложить в магазин 20 заготовок и включить станок. Работа пойдёт в автоматическом цикле. Робот захватит заготовку и установит её в патроне. Подчиняясь команде программоносителя, шестипозиционная револьверная головка с инструментами приблизится к заготовке и полностью обработает её. После этого робот возвратит готовую деталь в магазин и возьмёт другую заготовку.

Достоинства подобных станков очевидны. Чистота обработки и точность столь высоки, что шлифовать детали не требуется. Производительность труда резко возрастает ещё и потому, что один оператор может обслуживать до 5-ти станков. Вот почему сейчас повсюду так настойчиво внедряются роботы. В этой почётной работе по техническому перевооружению промышленности нашему заводу принадлежит одна из ведущих ролей. Из всех станков с ЧПУ, производимых в Советском Союзе, каждый четвёртый сделан в Савёлове. Перед заводом стоят уже новые, более сложные задачи по созданию суперсовременного оборудования, которое по эффективности во много раз превосходит обычные станки. В 1983-м году завод был награждён орденом Трудового Красного Знамени.

Благодаря заводу, правобережье неузнаваемо изменилось. Исчезли деревни Галанино, Старое Савёлово, Крастуново. Доживают свой век остатки Нового Савёлова и Шиково. На их месте вырос большой рабочий посёлок с многоквартирными домами. В нём имеются: Дворец культуры, школы-десятилетки, техникум, вечерний институт, профилакторий, стадион и Дворец спорта. Сейчас Савёлово – лучший район города Кимры с богатыми возможностями дальнейшего развития. Но предсказать, что будет с ним хотя бы в 2000-м году, вряд ли кто решится…