Евгений Васильевич Большагин
Белая, как сибирский снег, седина. На груди — почти все награды нефтяной промышленности. Слова отрывисты и весомы. С первых фраз чувствуешь: этот человек может быстро принимать верные решения. Евгений Большагин — легенда, утёс Самотлора. Здесь на руководящих должностях он проработал без малого полвека. Столько нефтяников в люди вывел. Многие из них уже и сами ветераны. На месторождениях каждая стёжка-дорожка ему хорошо знакома. А ведь когда-то, как и многие, Большагин не думал, что задержится надолго. Да и путь сюда был не очевиден.
Евгений Васильевич родился 4 ноября 1937 года в Башкирии. После Ишимбайского ремесленного училища и нефтяного техникума девять лет отработал оператором по добыче нефти и газа, помощником мастера, технологом в «Октябрьскнефти». И за это время — три десятка грамот за доблестный труд. Легко понять, с какой неохотой отпускали такого перспективного специалиста в закипевшую нефтью Сибирь.
На югорскую землю Евгений Большагин ступил в феврале 1965 года. Никакого большого Самотлора тогда не было. О скважине Р-1 только через четыре месяца заговорят...
А первую нефть нашли западнее, в районе нынешнего Мегиона. Бурить здесь начали в 1959 году, а два года спустя на протоке Баграс получили первый фонтан чёрного золота. Вот сюда и направили молодого нефтяника из Башкирии. В 27 лет Евгений Большагин стал начальником участка треста «Мегионнефть». Здесь в его ведении оказалось не только нефтяное хозяйство, но и весь быт сотрудников. В посёлке были четыре общежития, клуб, школа, баня, пекарня, магазин и даже собственное стадо коров. Всему этому нужна была рука хозяина. Спустя некоторое время, Евгения Васильевича в шутку стали называть «комендантом Баграса». Шутки шутками, а Баграс стал для него школой жизни и дорогой в профессию.
— Самотлорское месторождение открыли 29 мая 1965 года, — рассказывает он. — Первую скважину бурила бригада легендарного мастера Григория Норкина. Промышленную разработку начали четыре года спустя — 2 апреля 1969 года. Я перешёл сюда, как только образовалось НГДУ «Нижневартовскнефть», и возглавил цех добычи нефти и газа №2. Когда я трудился на Баграсе, мне казалось, что Самотлор — это где-то очень далеко. Вахты с Самотлора прилетали на вертолёте в пятницу после обеда, а улетали в воскресенье вечером. И разговоры постоянные: «Самотлор, Самотлор…» Думалось, что это где-то за облаками, чуть ли не в Китае. Мы радио ночью слушали (у меня был небольшой приёмник «Алмаз»), и Китай слышно было, а наших — не всегда...
Потом Большагин несколько раз ходил от Баграса до Самотлорского месторождения пешком. Оказалось, что всё очень даже рядом.
На югорскую землю Евгений Большагин ступил в феврале 1965 года. Никакого большого Самотлора тогда не было. О скважине Р-1 только через четыре месяца заговорят...
А первую нефть нашли западнее, в районе нынешнего Мегиона. Бурить здесь начали в 1959 году, а два года спустя на протоке Баграс получили первый фонтан чёрного золота. Вот сюда и направили молодого нефтяника из Башкирии. В 27 лет Евгений Большагин стал начальником участка треста «Мегионнефть». Здесь в его ведении оказалось не только нефтяное хозяйство, но и весь быт сотрудников. В посёлке были четыре общежития, клуб, школа, баня, пекарня, магазин и даже собственное стадо коров. Всему этому нужна была рука хозяина. Спустя некоторое время, Евгений Васильевича в шутку стали называть «комендантом Баграса». Шутки шутками, а Баграс стал для него школой жизни и дорогой в профессию.
— Самотлорское месторождение открыли 29 мая 1965 года, — рассказывает он. — Первую скважину бурила бригада легендарного мастера Григория Норкина. Промышленную разработку начали четыре года спустя — 2 апреля 1969 года. Я перешёл сюда, как только образовалось НГДУ «Нижневартовскнефть», и возглавил цех добычи нефти и газа №2. Когда я трудился на Баграсе, мне казалось, что Самотлор — это где-то очень далеко. Вахты с Самотлора прилетали на вертолёте в пятницу после обеда, а улетали в воскресенье вечером. И разговоры постоянные: «Самотлор, Самотлор…» Думалось, что это где-то за облаками, чуть ли не в Китае. Мы радио ночью слушали (у меня был небольшой приёмник «Алмаз»), и Китай слышно было, а наших — не всегда...
Потом Большагин несколько раз ходил от Баграса до Самотлорского месторождения пешком. Оказалось, что всё очень даже рядом.