«Я пытаюсь разложить процесс рождения живого слова на составляющие»: педагог по сценической речи Дарья Казеева о подготовке к премьере оперетты «Москва, Черемушки».

Для подготовки к премьере оперетты Дмитрия Шостаковича «Москва, Черемушки» с оперными солистами Шостакович Опера Балет работает профессиональный репетитор по сценической речи Дарья Казеева, которая помогает вокалистам освоить драматические элементы спектакля.

Дарья Казеева – педагог с высшим театральным образованием, закончила режиссерский факультет ГИТИСа (мастерская Марка Захарова), аспирантуру (кафедра сценической речи), выпустила в качестве режиссера-педагога около 60 спектаклей в разных театрах страны и ближнего зарубежья. В работе использует авторскую методику на стыке сценической речи и актерского мастерства.

О методике работы

Случается, что мои коллеги сначала отрабатывают какие-то речевые конструкции, а потом начинают искать органику, чтобы это приобрело естественное звучание. Мне этот подход не нравится. Потому что жизнь или есть, или ее нет.

Мне очень нравится, что говорит Михаил Александрович (прим. – Михаил Панджавидзе, режиссер-постановщик): «Есть точка, где неживое становится живым». Это и есть чудо рождения.

На самом деле у нас потрясающая профессия. Мы должны понять, как рождается живое слово. Я этот процесс раскладываю на составляющие. В жизни эти механизмы совсем не те, что мы привыкли использовать в театре. В жизни происходит так: у нас рождается мысль, мы ее формулируем и она выливается в слово. А в театре мы имеем дело с logo scriptus, словом написанным. И мы пытаемся сразу произнести его, а слово нужно родить. Свершить чудо рождения.

Когда мы все раскладываем на составляющие, оказывается, что это очень стройная схема. Но очень часто мы подменяем этапы, а потом не понимаем, почему слово мертво. Вроде бы мы сказали его, вроде все буквы произнесли, голос наш прозвучал, а слушать это невозможно. Сознание просто отказывается это понимать.

И я исследую те моменты, в которые это происходит. На самом деле это такая попытка алгеброй гармонию поверить. Мы идем по наитию, иногда это получается, иногда нет. Но я точно знаю, почему нет.

О себе

Я педагог по сценической речи, окончила ГИТИС, режиссерский факультет с актерским дипломом, училась у Марка Захарова, то есть это серьезное образование. Имя такого мастера привлекает очень серьезных педагогов. И, поверьте, это были лучшие педагоги. А потом я училась в аспирантуре на кафедре сценической речи. Но я редко работаю как преподаватель: провожу тренинги на летних театральных школах и обязательно мастер-класс перед тем, как начать репетировать, если это незнакомая труппа.

Чаще я работаю как режиссер-педагог: я выпустила около 60 спектаклей. Как правило, я приезжаю в незнакомое место, и мы задаем правила игры, договариваемся об общих законах, по которым будем существовать. Моя задача – чтобы все актеры играли, все актеры звучали.

Мне на это дается очень ограниченное время. Если у педагога ГИТИСа есть на это 3-4 года (на четвертом курсе уже играют спектакли), то у меня все тренинги ограничены несколькими часами. Но я работаю не с абитуриентами и не со студентами, а с профессиональными актерами, я опираюсь на те знания, умения, навыки, которыми они владеют. И в любом случае у меня они начинают звучать по-другому и играть по-другому.

О работе в музыкальном театре

В музыкальном театре я работаю впервые, для меня все в новинку. Я ничего не знаю об оперном театре, но могу без ложной скромности сказать, что о драматическом театре я знаю максимум. В Самаре я не работала, но работала в Тольятти, два спектакля – «Чайка» и «Сон в летнюю ночь» (прим. – спектакли Тольяттинского театра «Колесо»), я там работала как режиссер-педагог. Так что свой след я оставила и в Самарской области (смеется).

Ни в одной трагедии нельзя существовать без юмора. У меня в послужном списке Шекспир, Мольер, Чехов. Невозможно ставить Шекспира и Чехова без юмора, без иронии. Цинизмом человек прикрывает свою тонкую кожу, свою нервную организацию. Страшно, когда человеку плюют в душу, и он закрывается цинизмом. Это всегда заметно. А на самом деле он тонкий, трепетный и любящий. Для того, чтобы сыграть настоящую трагедию, нужно увидеть, где в трагедии юмор. Тогда на контрасте мы будем мощнее ее воспринимать. Поэтому я уверена, что в оперном театре тоже без юмора нельзя.

Мне очень интересно работать с вокалистами. И очень сложно. Они открывают для меня много нового в моей профессии, и, думаю, я для них. Я уверена, что этот опыт обогатит всех нас.