Воспоминания медсестры. Памяти сотрудника Рязанского музея Елены Владимировны Соколовой
Отмечая день Победы, музей-заповедник обращается к своей истории, к людям, кто участвовал в приближении этого дня. В рамках общероссийского проекта «Музейный полк» мы рассказываем о сотруднике Рязанского краеведческого музея Елене Владимировне Соколовой (1895–1971), с 1942 по 1945 г. служившей медицинской сестрой в госпитале.
Елена Соколова была дочерью известного в городе художника Владимира Павловича Соколова (1860–1913), члена Рязанской ученой архивной комиссии, автора сатирических рисунков в популярной газете «Рязанская жизнь», одного из учредителей «Общества Рязанского художественно-исторического музея имени профессора И.П. Пожалостина».
Она родилась 23 мая 1895 г., в 1913 г. окончила Мариинскую гимназию и, следуя отцу, начала учебу в Художественном Строгановском училище в Москве. Однако после смерти отца тяжелое материальное положение семьи вынудило девушку оставить училище на втором году обучения и вернуться в родную Рязань. Здесь она несколько лет «репетировала школьников», благо гимназический диплом давал ей право быть домашней учительницей. Затем, как отмечено в ее автобиографии, последовали долгие годы «тяжелой болезни (нервного заболевания)», когда ее поддерживала старшая сестра Евгения, а после выздоровления и случился приход Елены Соколовой в рязанскую культуру, рязанский музей.
Начала она с Общества исследователей Рязанского края, находившегося тогда на пике своей славы и известности, собравшего под свое крыло лучшие гуманитарные, и не только, умы Рязани. В 1928–1931 гг. Елена трудится машинисткой, а потом делопроизводителем Общества. Следующим ее шагом стал приход в музей.
К тому времени с музеем она была уже хорошо знакома: в 1928–1930 гг. оформлялась практиканткой археологического отдела, т.ч. можно утверждать, что приход сюда был не спонтанным, а вполне осознанным. Музейная работа также началась с технических должностей, сказывалось отсутствие высшего образования: заведующая хозяйством, счетовод. Но интерес к работе был серьезным, и в 1935 г. Елена поступает на заочное отделение Высших музейных курсов в Москве. И снова ей не удается завершить образование, на этот раз приказало долго жить само учебное заведение. За плечами у Елены остались два курса учебы и справка от Музейного отдела Наркомпроса РСФСР об их прохождении.
В 1937 г. Соколова, наконец, переходит от технической к научной работе. Как помощнику хранителя ей поручают заведовать Научным архивом музея, фототекой и картотекой – так тогда в музее именовалось собрание географических карт. Елене очень повезло с наставником: главным хранителем музея, в чье ведение она перешла, являлся Дмитрий Дмитриевич Солодовников – профессиональный историк, прекрасный популяризатор истории и педагог, опытный музейщик и замечательной души человек – доброжелательный, открытый, умудренный богатым жизненным опытом. Под его руководством Елена Владимировна проработает до самой его смерти в 1944 г. и оставит воспоминания о своем учителе, ныне хранящиеся в Научном архиве РИАМЗ и в Государственном архиве Рязанской области.
Да и сама она окажется удивительно постоянной – так и останется в фондовом отделе до окончания работы в музее и выхода на пенсию в 1958 г. С 1953 г. работала в должности старшего научного сотрудника – хранителя фондов. В Научном архиве РИАМЗ, который она когда-то хранила, осталось свыше двадцати ее работ, в числе которых путеводители по отдельным экспозициям, описи археологических коллекций, описание фотографий и предложения по организации работы фототеки, воспоминания о тех, с кем довелось встречаться и работать.
В официальной характеристике ее назвали «патриотом музейной работы», отмечалась, прежде всего, добросовестность Елены Владимировны, а также серьезное отношение к делу, точность и аккуратность. В партию не вступала, но общественная деятельность была ей по душе. Участвовала в профсоюзной работе, выполняла другие общественные обязанности – была уполномоченным кассы взаимопомощи, занималась коллективным страхованием. Жила одиноко, рано похоронила и мать, и сестру, замуж, судя по всему, не выходила.
В 1937–1950 гг. своим местом жительства она указывала улицу Революции, дом 2, т. е. жила во Дворце Олега Рязанского кремля – главном экспозиционном корпусе музея, где начиная с 1920 и до 1970 гг. на первом этаже в отдельных не квартирах, но комнатах проживали многие сотрудники музея.
Когда началась Великая Отечественная война, Елена Владимировна не осталась в стороне – продолжая работать в музее, пошла учиться на медсестру, а по окончанию курсов в марте 1942 г. была мобилизована для работы в военном госпитале. Только три года спустя, первого июня 1945 г., она сможет вернуться в родной музей.
Уже будучи на пенсии, в 1966 г. медсестра запаса Соколова напишет воспоминания о работе в рязанских госпиталях в годы войны, где очень четко, по музейному, и, с другой стороны, ярко, эмоционально опишет перипетии того времени.
Второй экземпляр воспоминаний Е.В. Соколовой хранится в ГАРО, в 2020 г. он был опубликован в документальном сборнике «Воспоминания рязанцев о Великой Отечественной войне». В музейном и архивном вариантах имеются несущественные текстовые расхождения.
Обязательно прочтите эти короткие записки. В них нет ни ненависти, ни отчаяния, но много боли и жажды жизни. Мы публикуем их с незначительными купюрами и посвящаем памяти музейных сотрудников – всех тех, кто много лет назад не раздумывая, плечом к плечу встал на защиту Отечества.
Е.В. Соколова
Годы великих бедствий и великой Победы
Из воспоминаний медсестры
…Война… война беспощадная и захватническая – какое жестокое и бесчеловечное деяние: разрушаются населенные пункты, уничтожаются посевы хлеба, гибнет самое дорогое – жизнь человека…
***
Шло начало лета 1941 года. Я работала в это время в Рязанском областном краеведческом музее вторым сотрудником в Отделе природы. Заведующей была Бозина Елизавета Дмитриевна. Мы проводили с ней проверку собраний этого отдела.
Близился мой отпуск, и к 20 июня у меня на руках уже была путевка в подмосковный дом отдыха. Не суждено было этому состояться.
Утром 22 июня мой сосед по квартире, тоже сотрудник музея Колесников Михаил Митрофанович встревоженно сообщил мне, что только что объявили по радио о вторжении немецких полчищ в пределы Советского Союза... Началась Великая Отечественная война Советского Союза против фашистской Германии – началась священная борьба народов России за освобождение своей Отчизны.
Это тягостное известие сразу ошеломило и придавило, как гнетом.
Ни о каком отпуске и отдыхе не приходилось и думать.
Жизнь в городе сразу изменилась. Стало больше военных, по улицам проходили закрытые военные машины, у репродукторов молча стояли группы горожан, сосредоточенно слушая сообщения Совинформбюро…
И вот уже в начале июля через дирекцию музея нам объявили, что наш профсоюз политпросветработников совместно с профсоюзом средних школ организует краткосрочные курсы медицинских сестер военного времени. Причем, прием на эти курсы возрастом не ограничен.
От краеведческого музея на эти курсы пошло двое: Газова Валя (массовик) и я. Занятия начались в 20-х числах июля 1941 года. Занятия шли по вечерам после работы (часов с 6 вечера, заканчивались поздно – в 10-11 часов вечера). Вначале проходили они главным образом в школе № 5 по ул. Ленина.
Записались на эти курсы и посещали их до 40–50 человеку в начале, потом большинство отсеялось.
Через свой профсоюз мы получили учебник для медицинских сестер в двух томах, составленный М.С. Ихтейман...
Главным руководителем и начальником курсов была тов. Рыбакова. Преподавателями были врачи города Рязани и, возможно, из вновь организованных госпиталей.
Это были люди сведущие, опытные которые давали нам, хотя и в очень сжатой форме, хорошие знания. К сожалению, в памяти не сохранились фамилии этих врачей, помню только доктора Троицкого (работник Облздрава) и молодого врача Скворцова.
Мы проходили внутренние и инфекционные болезни, хирургию, анатомию, организацию медсанслужбы, ПВО и ряд других предметов, необходимых по лечению и уходу за больными и ранеными.
С конца ноября мы начали ходить на практику в больницу им. Семашко. Были в хирургическом отделении у доктора Рауха и в терапевтическом у доктора Кистерской.
На время теоретические занятия были прекращены, так как организаторы курсов со своими предприятиями и учреждениями эвакуировались из города, а большинство наших педагогов-врачей были мобилизованы и выехали к фронту.
Мы, курсантки, хотя и значительно отсеившиеся по количеству, продолжали ходить на практику. Многое дала нам практика в перевязочной хирургического отделения в нижнем этаже больницы, руководила нами и допускала к перевязкам опытная пожилая фельдшерица по имени, кажется, Мария Александровна.
В этот период немцы рвались к Москве, приближались к Рязани. Утром идешь в больницу к Рюминской роще и слышно приглушенные раскаты орудийных выстрелов – это гитлеровцы бомбили город Михайлов.
Начались бомбежки под Рязанью и в самой Рязани. В больницу прибывали с тяжелыми ранениями люди из разбитых железнодорожных эшелонов с эвакуированными, взрослые и дети, женщины с грудными детьми.
Вспоминается одна мать с раздробленным бедром, которая своим телом прикрыла грудного ребенка и тем спасла его от смерти. Вспоминается и женщина, которая умирая от тяжелого ранения, бессознательно твердила одно слово: «Пить, пить!», но когда ей подносили питье, она не обращала на него внимания и только смотрела куда-то вдаль и монотонно твердила: «Пить, пить!» И многие, многие другие вспоминаются с тяжелыми ранениями и невероятными мучениями...
В нашем городе были сброшены бомбы на Пролетарской улице, на Молочном рынке, на углу улицы Горького и в других местах. И опять везли в больницу искалеченных людей.
В декабре немцы стали откатываться от Рязани и от Москвы. Организаторы курсов вернулись в Рязань, и у нас вновь начались теоретические занятия, но состав преподавателей изменился, так как первые наши врачи выехали из Рязани.
Занятия проходили иногда в Театре юного зрителя, который помещался тогда на ул. Ленина в одном здании с библиотекой им. Горького (угол ул. Ленина и Свободы). Занимались в нетопленом зале на сцене, среди пустующих кулис. Желание скорее стать в ряды медицинских работников и непосредственно приносить пользу воинам воодушевляло и помогало переносить трудности времени.
В феврале 1942 г. мы сдали экзамены. Среди экзаменующих была и врач Кистерская. Одновременно с нами сдавала группа молодежи. Врач Кистерская и кто-то из ассистентов обратили внимание на то, что мы, взрослые, с бо́льшим вниманием и заботой говорили об уходе за больными и ранеными, чем молодежь, которым еще не приходилось терять своих близких.
Наша группа окончивших составляла уже не более 10–12 человек. Помимо меня окончили Михайлова Лидия Гавриловна (преподавательница математики в средней школе), Шевлягина и др., фамилий которых не помню.
По окончании курсов я встала на учет в Рязанском горвоенкомате, вскоре была направлена на работу в эвакогоспиталь № 3400, в котором (по повестке Рязгорвоенкомата от 9 марта 1942 г.) с 10 марта 1942 г. была назначена на должность медицинской сестры I-го отделения этого госпиталя.
Госпиталь размещался по ул. Свободы, в том здании, где в настоящее время помещается Областное сельхозуправление. До революции здесь был пансион I мужской гимназии. К зданию примыкает городской парк и летний театр.
Госпиталь формировался на Украине, а затем был переведен в Рязань. Почти весь персонал состоял из украинцев. Только два врача (женщины), несколько медсестер и штат санитарок и работников кухни были рязанские.
Начальником эвакогоспиталя был военврач I ранга тов. Циммерман; военкомом госпиталя – старший политрук Семитко. Фамилий врачей, за исключением одного – Мародяна – я не помню. Одна из врачей, женщина была уже в летах, была опытным терапевтом.
В штате была одна массажистка – Голдабёнкова Анна Васильевна, в канцелярии госпиталя работала Иванова Ольга Глебовна. Обе жительницы Рязани. Мы, медсестры, были военнообязанными. Нам было выдано военное обмундирование: шинель, шапка-ушанка, пилотка, защитного цвета гимнастерка и юбка, поясной ремень, бутсы; для работы в палатах – белые халаты и косынки. Получали трехразовое питание.
Медсестры, старшие медсестры и операционные, приехавшие в Рязань с госпиталем из Украины, жили при госпитале и находились на казарменном положении, в город выходили только по специальным увольнительным.
Ставился вопрос о том, чтобы медсестер, живущих в городе, тоже поставить на казарменное положение, но в жизнь это мероприятие проведено не было. Видимо, положение на фронте не требовало экстренных мер. Из медсестер запомнились только фамилии Власовой и Дёминой.
Работа палатной медсестры трудная, многосторонняя и ответственная: надо наблюдать за состоянием больного (раненого), заказывать в госпитальной аптеке лекарства по назначению врача, раздавать лекарства и наблюдать за правильным их приемом, делать перевязки, уколы, дежурить в палатах, следить за раздачей питания раненным, участвовать в приемке и первичной санобработке прибывающих раненных с фронта и ряд других необходимых мероприятий.
По сигналу воздушной тревоги (в 1942 г. такие тревоги летом случались неоднократно), если медсестра не находилась на дежурстве, а была дома, надо было спешить в госпиталь для перевода ходячих раненных в убежища в парке. Тяжело больных оставляли в нижнем этаже и никуда не переводили на это время. Здание госпиталя было старинное, сводчатое и являлось более или менее надежным.
Медсестры в палатах дежурили по 12 часов подряд – одно дежурство дневное, другое ночное, чередовавшиеся регулярно. Рабочий день был ежедневно наполнен серьезной и срочной работой. Усталость была такой, что засыпала я сразу и крепко, как только ложилась, а голова касалась подушки. Сон был настолько крепок, что я просила соседей по квартире будить меня в случае объявления воздушной тревоги, так как иначе я могла бы опоздать в госпиталь.
Вскоре были установлены для нас занятия строем. Для этого приходилось приходить в госпиталь раньше 8 часов утра – до начала дневного дежурства. Трудно это было для нас. Занимался с нами старшина – молодой, тихий паренек, также, кажется, прибывший в Рязань с госпиталем. Усталые и не выспавшиеся мы занимались неаккуратно, часто отдыхали. Командование госпиталя узнало об этом и бедного нашего старшину посадили под арест, не помню, на сколько суток. Но все-таки, в результате, эти строевые занятия были отменены.
Все мы были донорами и в установленные сроки ходили в больницу им. Семашко на станцию переливания крови для сдачи крови.
Много беспокойства доставлял нам соседний парк. По вечерам там бывало гулянье, играла музыка. Некоторые из более крепких по силам раненых стремились отправиться на гулянье, что, конечно, раненым и больным не полагалось. Посылались в парк санитарки и еще кто-то, чтобы вернуть их по местам.
Питание для раненых было разнообразным и качественным, хорошим. Наиболее тяжелым и обессиленным стол готовился по их желанию и заказу. Много раненых прошло через наши руки, и каждому хотелось помочь лучше.
Трудно иногда бывало в ночное дежурство: вдруг один – другой из раненых начинает волноваться: давит повязка или гипс – надо сменить бинтовку или подрезать и ослабить давление гипса, третий не может заснуть и т.д. И вот начинается волнение по всей палате: каждого что-то беспокоит…
Тут нельзя терять самообладания. Если можно и действительно нужно, надо промокшую повязку подбинтовать, давящий гипс подрезать, тем, кто не может заснуть, дать что-нибудь успокоительное, хотя бы и несколько капель, или вообще успокоить словами. И постепенно спокойствие воцаряется во всей палате. Бывали случаи, подойдешь с каплями к только что волновавшемуся раненому, смотришь, а он сладко спит. Даже одно обещание принять какие-то меры для облегчения боли успокаивает лучше всяких снадобий.
Здесь, в госпитале, можно увидеть и ясно представить, какое непоправимое зло приносит война, как калечит, уродует человека, отнимая у него всякую возможность дальше полноценно жить и работать!..
Припоминаю в одной из палат солдата казаха Мамедова. Он сильно обморозил себе и руки и ноги. В конце концов ему пришлось ампутировать обе ноги до колен, иначе могла быть гангрена, и отнять по несколько пальцев на руках. Операция проводилась, конечно, под наркозом. Велико было его отчаяние, когда он очнулся и осознал, что навсегда лишен ног и пальцев рук!
Когда привозили его на специальной тележке в перевязочную или при обходе врача-женщины, делавшей ему операцию, как он цеплялся за нас медсестер и со страхом отмахивался от врача, которая отходила дальше, чтобы не волновать его.
Бедный Мамедов! Что сталось с ним? Вскоре его эвакуировали дальше в тыл. Жив ли он? Если остался живым, то смог ли потом как-то устроить свою жизнь, работать? Жил спокойно, трудился, а пришла война, беспощадная, страшная, и сломала его жизнь, как и многих других...
Только очень тяжело раненые лежали в нашем госпитале несколько дольше, но, как правило, всех через несколько дней отправляли дальше в тыл. Поэтому состав раненых постоянно менялся, и проследить за улучшением или ухудшением в состоянии больного не представлялось возможным.
***
Практика медицинской работы военного времени показала, что во многих случаях необходимо лечение массажем, а состава массажисток не было. Поэтому в Рязани были организованы в эвакогоспитале № 3013 практические занятия по массажу. В индивидуальном порядке я проходила эти занятия в этом госпитале в течение месяца (июнь 1942 г.). Затем в конце месяца там же были проведены групповые занятия по массажу (теория и практика), которые я также прошла. Руководила этими занятиями опытная массажистка эвакогоспиталя № 3013 (с дипломом) Тархова Валентина Флоровна.
В эвакогоспитале № 3013 в неврологическом отделении существовал кабинет массажа, в который дополнительно нужны были массажистки. Выбор командования госпиталя остановился на мне. Начались переговоры между двумя госпиталями о переводе меня в эвакогоспиталь № 1313. Эвакогоспиталь № 3400 требовал замены меня другой медсестрой. Переговоры длились долго, кого-то из дававшихся в замену, забраковали. Наконец, к концу августа месяца вопрос был решен окончательно: 26 августа 1942 года состоялся мой перевод в эвакогоспиталь № 3013 на должность медсестры-массажистки в кабинет массажа при неврологическом отделении госпиталя.
Массажисток было мало, и нас ценили, так как в госпитальной работе при комплексном лечении применение массажа было необходимо и давало хорошие результаты.
Эвакогоспиталь № 3013 помещался на углу ул. Ленина и Свердлова, где когда-то была I мужская гимназия. В настоящее время здесь находится сельскохозяйственный институт.
Здесь были кабинет командования эвакогоспиталя, канцелярия, материальная часть, зал для совещаний и художественных выступлений, кухня, палаты для раненых и больных, кухня.
Неврологическое отделение находилось на ул. Полонского в здании общежития Рязанского пединститута.
Здесь были кабинеты: физкультурный, массажа, кабинет зав. отделением, материальные склады и палаты для больных неврологического отделения. Кабинет физиотерапии был в здании по ул. Ленина.
Начальником эвакогоспиталя № 3013 был майор медицинской службы Крылов Николай Петрович. В послевоенное время он работал в г. Москве в одном из руководящих медицинских учреждений.
Начальником финчасти был тов. Демидов, зав. медицинской частью был Виноградов Порфирий Александрович, зав. неврологическим отделением – Дейч Мария Ивановна, врач. В настоящее время она главный врач больницы в Горроще. В этом же отделении врачом была Павлова Лидия.
Главной массажисткой в нашем кабинете была Тархова Валентина Флоровна и, кроме нее, две помощницы: Верочка Аношкина и я. Но вскоре Вера была переведена палатной сестрой, и в дальнейшем мы работали вдвоем. Из работников госпиталя припоминаю следующих: старшая сестра отделения Посаженникова Евдокия Макаровна, медсестра Комарова Лидия Дмитриевна (теперь старшая сестра в перевязочной кожной поликлиники в Рязани), медсестра физиотерапевтического отделения Спорыхина Софья Степановна (теперь на пенсии), Сторожева Александра Михайловна (в настоящее время – старший научный сотрудник и зам. директора Госархива). Медсестры физкультурного кабинета: Антонова Нина, Смирнова Соня, Умнова Валя и ряд других работников госпиталя.
К ноябрю 1942 г. начальником госпиталя был назначен Суслович Борис Рафаилович (в послевоенное время работал в г. Рязани по своей специальности зав. туберкулезным отделением больницы. Н.П. Крылов был назначен начальником физиотерапевтического отделения.
В нашем отделении лежали раненые и больные с радикулитами, ишиасами, с парезами лица, с поражением двигательных нервов верхних и нижних конечностей, с загрубелостями около заживающих ран и т.п.
Нагрузка по кабинету массажа была с превышением нормы. Работа в нашем кабинете начиналась с 9 часов утра и продолжалась до 5–6 часов вечера – пока мы не принимали весь контингент назначенных на лечение.
Периодически бывали совещания и конференции с докладами врачей и медсестер на медицинские темы, а также по международному положению.
Работали дружно и хорошие отношения среди нас оставались и после окончания войны, остаются и до сих пор.
Из окончивших вместе со мною курсы медсестер преподавательница математики Михайлова Лидия Гавриловна некоторое время работала палатной медсестрой неврологического отделения эвакогоспиталя № 3013.
На лечение в кабинет массажа направлялись иногда и те из военных, которые после ранения были оставлены на работе в тылу – в Рязани…
В те военные годы часто бывали перебои с электроосвещением в городе. Так, рассказывали, случилось и в Пехотном училище. Комендант звонит по телефону заведующему электростанцией тов. Беляеву и просит его дать свет Пехотному училищу, где готовится боевое пополнение командного состава для тыла и фронта. Заведующий Беляев отказывает. Комендант настаивает – Беляев категорически отказывает. Разговор окончен... Но через некоторое время к Беляеву приходят двое из комендатуры с приказом явиться туда для отбывания ареста за неподчинение военным властям в военное время. Беляеву пришлось подчиниться и отбыть положенный арест. В дальнейшем в Пехотном училище никогда не было перебоев с электроосвещением!..
К лежачим больным приходилось ходить для массажа по палатам. Обычно это делалось во второй половине дня, когда основная масса больных уже прошла по кабинету.
В одной из палат лежал молодой солдат, у которого было что-то сложное: ишиалгия и рубцевавшееся ранение. Он всегда охотно говорил о родном доме, семье, о тягостях войны… Ко мне относился с доверием. Но вот однажды он с каким-то волнением и таинственностью стал говорить мне, что его хотят отравить. Я старалась его разубедить в таком странном подозрении, но безуспешно. На следующий день он был еще возбужденнее и говорил еще более нелепые вещи. Мы сообщили о его состоянии врачу. Больше уже не пришлось делать ему массаж – он был отправлен в психиатрическую лечебницу.
Был раненый, также очень молодой человек, который разговаривал с большим заиканием. Вследствие контузии на некоторое время он вообще лишился дара речи, и только теперь речь стала к нему постепенно возвращаться.
Лечился у нас один солдат из крестьян Рязанской области, у которого также от контузии тряслась голова, плохо владели руки. К нему в госпиталь в госпиталь приезжала жена с сыном лет 9-10. Сынишка сначала не узнал отца и испугался. Потом привык и только прашивал: «Папа, а зачем ты трясешь головой?»
Много военных прошло с нервным перекосом лица. Обычно паралич (парез) лица наступал сразу: лягут на ночь в нормальном состоянии, а на утро – перекос лица в одну сторону, искажен рот, глаз. Массаж приносил видимую пользу.
Вспоминая всех, прошедших через наши руки, вновь и вновь думаешь – война жестокое, бесчеловечное деяние!
***
В эвакогоспитале № 3013 хорошо была поставлена художественная самодеятельность, проходившая в зале, где была устроена сцена.
Был слаженный хор, певший песню о грусти Васи-Василёчка, песню «Прощай, любимый город» и др.; были декламаторы, танцоры, были и свои конферансье (например, служащий материальной части Петров и др.)
Помню такую сценку: раздвигается занавес, на сцену выходит один из конферансье и объявляет о том, что будет поставлено. Не успевает он договорить, как появляется второй конферансье, Петров, одетый в форму пожарника, и, отстраняя первого, говорит, что публика может расходиться, так как выступлений не будет...
В публике волнение, пытается что-то сказать первый конферансье, но Петров, «пожарник», категорически заявляет, что выступлений не будет, и пусть все расходятся, так как первый конферансье нарушил противопожарные меры – вышел с горящей папироской на сцену, что не разрещается. Тут только все замечают злополучную горящую папиросу между пальцев первого. Общий смех, аплодисменты, и вечер самодеятельности начинается.
Очень хорошо было исполнение танца двух «Матрешек», исполняла медсестра Сторожева Шура и Смирнова Соня.
Вышли на сцену две русские «матрешки» в сарафанах, с платочками на голове, двигаясь как деревянные куклы на расслабленных шарнирах. Потом под такт музыки завертелись, заплясали все живее, живее... Пляска была исполнена темпераментно, блестяще. Под конец темп снижается, и «матрешки» вновь превращаются в деревянных кукол и, обессилев, топорно валятся на сиденье – танец закончен!
Веселый скетч ставился о том, как две девушки (одна военная медсестра, другая, кажется, связистка), переписываясь с фронтовиками, назначают свидание своим заочным друзьям, прибывающим на побывку в один и тот же город. И та, и другая сталкиваются у одной и той же скамьи в городском парке, мешают друг другу, ссорятся... Затем, чтобы доказать свои права на свидание в этом месте, показывают друг другу письма своих фронтовиков, и все разъясняется!.. И та, и другая носят фамилии с короткими окончаниями, по которым нельзя узнать, мужского или женского рода адресат, по коротким письмам тоже нельзя было понять, кто пишет – девушка или молодой человек. Недоразумение разъясняется – девушки писали друг другу! Обе становятся подругами.
Бывали выступления и артистов Рязанского областного драматического театра, в том числе, выступала известная в Рязани артистка Романычева, читавшая в госпитале стихи на патриотические темы.
***
По расписанию, по очереди, мы дежурили у телефона в канцелярии госпиталя. Дежурство назначалось с вечера и до утра. Дежурство проходило обычно спокойно, по телефону давались какие-нибудь справки по деловым вопросам госпиталя, о проверке светомаскировки, справки о больных и раненых и др.
В одно из таких дежурств, в ночь с 30 на 31 января 1943 г. поздно ночью я услышала по радио сообщение о разгроме немцев под Сталинградом и сдаче в плен генерал-фельдмаршала Паулюса с его штабом и оставшимися полками. После разгрома немцев под Москвой это было новым поворотным пунктом в деле изгнания фашистских полчищ из пределов нашей Родины.
***
К концу лета 1943 г. стало известным, что наш госпиталь скоро двинется ближе к фронту, на запад. В госпитале раненых почти не оставалось – они были переведены в другие города и госпитали.
Большая часть медперсонала (молодежь) выехали с госпиталем на запад. Люди старшего возраста остались в Рязани.
Массажистки В.Ф. Тархова и я перешли во вновь организованную областную больницу восстановительной хирургии инвалидов Отечественной войны, помещавшуюся на Советской площади в 4-х этажном здании (теперь здесь помещается советская школа № 4) – также в кабинет массажа, где начали работать с 5 августа 1943 г.
Главным врачом больницы был врач Постников Александр Никитич, один из старейших врачей г. Рязани.
Из прежнего состава эвакогоспиталя № 3013 перешли на работу в больницу восстановительной хирургии следующие лица: старшая сестра Посаженникова Евдокия Макаровна (теперь работает на медпункте сельхозинститута в Рязани), старшая медсестра Комарова Лидия Дмитриевна (теперь работает в поликлинике кожного отделения больницы), медсестра Фортунатова Маруся, старшая медсестра Гаврилова (Ольга Михайловна?).
Врачи здесь были другие, а именно: заведующая физиотерапевтическим отделением Елизавета Михайловна (фамилию не помню). В конце 1943 г. она уехала из Рязани, так как ее отыскал муж, бывший с начала войны на фронте, и тогда они потеряли друг друга из виду. Другие врачи в отделении больницы были: Макшинова Анастасия Петровна в настоящее время заслуженный врач РСФСР, работает в больнице им. Семашко г. Рязани; Яковлев Александр Степанович – врач, работает в гинекологическом отделении больницы им. Семашко, Рязань; Сысоева Ольга Алексеевна – врач, работает в больнице № 8, врач Вера Николаевна Усевич, работает врачом в г. Николаеве; врач Алексеева, врач Братчикова и др.
Вскоре главным врачом был назначен хирург Дубовик Николой Николаевич, а А.Н. Постников перешел по специальности в больницу кожных заболеваний…
Работать здесь, хотя и при полной нагрузке, было легче, чем в военных госпиталях: мы работали определенное количество часов, контингент больных был постоянным, результаты лечения были налицо, да и не было того тревожного настроения, как в первые два года войны.
В больнице бывали очередные дежурства (с вечера до и до утра) в конторе у телефона, не чаще одного раза в месяц. Время от времени приходилось проверять светомаскировку, проходить по палатам и наблюдать, все ли в порядке и т.п.
В нижнем этаже больницы были перевязочная и физиотерапевтический кабинет, где проводился прием приходящих больных из числа военных – участников Великой Отечественной войны.
К весне 1944 г. меня перевели сюда на амбулаторный прием по массажу. Поскольку тут же было светолечение (кварц, соллюкс, лампа инфраруж, аппараты УВЧ и диатермии), я практически освоила и эту специальность.
Небольшой наш коллектив амбулатории был очень дружным и спаянным, в любом деле шли друг другу на помощь.
Здесь работали: старшая медсестра амбулатории Мария Николаевна (фамилию не помню), впоследствии она работала в перевязочной хирургического отделения на ул. Полонского в поликлинике; медсестра Симакова Валя; медсестра Конколева Соня; медсестра-массажистка – я и одна медсестра от спецполиклиники – фамилии не помню.
По вечерам в этом кабинете принимались больные спецполиклиники, у которой тогда не было своего помещения. Главным врачом спецполиклиники был врач Фраткин.
Для лечения в наш физиотерапевтический кабинет направлялись больные из нашей больницы восстановительной хирургии и из спецполиклиники на дневные часы.
Перевязочная спецполиклиники работала в вечерние часы приема доктором Фраткиным и обслуживалась своим персоналом.
Световые процедуры и, если было назначено, массаж больные спецполиклиники принимали у нас в дневные часы.
Периодически бывали конференции и краткие медицинские совещания, так называемые пятиминутки. На конференциях медсестры выступали с докладами по специальности и с демонстрацией больных. Ежедневно по утрам бывали краткие медицинские совещания, так называемые пятиминутки.
Мы, служащие больницы восстановительной хирургии, считались вольнонаемными. За плату, которая вычиталась из зарплаты, получали трехразовое питание. С весны 1944 года питание в столовой было заменено выдачей определенного небольшого пайка.
***
Из молодежи был организован хор. Еженедельно они собирались и разучивали хоровые песни. Был организован танцевальный кружок, для руководства которым была приглашена опытная энтузиастка своего дела преподавательница Дрейлинг-Лихтанская Александра Владиславовна.
Муж ее, известный рязанский врач (ухо, горло, нос) Дрейлинг Павел Павлович, в определенные дни посещал нашу больницу для консультации и назначения лечения по своей специальности – болезням уха, горла и носа.
***
С 1945 г. все ясней и ясней становилось, что фашистская Германия, отогнанная далеко на запад, проигрывает войну: бои шли уже на территории врага. Ясней и ясней становилось, что скоро конец войне, конец нечеловеческим страданиям народов...
Наконец, в ночь с 8 на 9 мая 1945 г. по радио торжественно прозвучало объявление о полной капитуляции гитлеровской Германии и подписании немцами акта капитуляции.
Война окончилась!
Великое испытание народов, овеянное великими подвигами русского народа, закончено победоносно!..
9 мая в городе было ликование. По радио звучала победная музыка. На глазах многих были слезы – слезы радости о Победе и слезы горечи о невозвратно погибших людях. Но радость, великая радость за Родину побеждала все другие чувства.
***
В мае месяце музей отозвал меня из больницы и с 1 июня 1945 года я приступила к работе по фондам музея, где и проработала до января 1958 года, когда ушла на пенсию.
За работу в госпиталях в качестве медицинской сестры в военное время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. имею медаль «За победу над Германией», выданную Рязанским горвоенкоматом…
Е. Соколова
19 мая 1966 г.
ГАРО. Ф. Р-5624. Оп. 1. Д. 32. Л. 3-53. Рукопись.
Материал подготовлен руководителем Центра научных исследований РИАМЗ И.Г. Кусовой