ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. Часть 5. Выстрелы в Сараево.

28 июня 1914 года в Сараево произошло убийство эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола, и его жены герцогини Софии Гогенберг сербским гимназистом Гаврилой Принципом. Убийство стало поводом для начала Первой мировой войны: Австро-Венгрия предъявила ультиматум Сербии, который был частично отклонён; тогда Австро-Венгрия объявила Сербии войну.

1.Албанский кризис.

Албанский вопрос возник при заключении Сан-Стефанского мира и в ходе подготовки к Берлинскому конгрессу. Первым проявлением организованной борьбы албанцев за национальное освобождение стала Призренская лига, созданная 10 июня 1878 года. На первом этапе своего существования она выступала за территориальную целостность Османской империи, но в условиях общего кризиса в регионе, конфликта интересов великих держав и национальных устремлений балканских народов, влиятельные лидеры албанского культурного кружка в Константинополе Абдул Бей Фрашери и Пашко Васа начали политическую деятельность, направленную на достижение албанской автономии и независимости.

В январе 1881 г. в Призрене возникли беспорядки, которые быстро перекинулись в Скопье и Дебар. Весной того же года османским властям в ходе энергичной военной операции удалось подавить восстание, схватить и осудить вождей Призренской лиги, а саму Лигу разбить и ликвидировать. После ее ликвидации обострились отношения албанцев с соседями, участились открытые конфликты, вплоть до погромов в тех областях, которые идеологи албанской Лиги считали «албанской землей».

После ликвидации Лиги османские власти старались провести всеобъемлющие реформы на территориях, населенных албанцами. Австро-Венгрия пыталась использовать хаос на пограничных землях дабы заручиться поддержкой албанцев как противовеса сербским интересам в регионе. Положение наследников Призренской лиги укрепилось после заключения в 1897 г. соглашения между Италией и Австро-Венгрией (и подписания в 1901 г. дополнения к нему, касающегося раздела сфер интересов в Албании), а также соглашений 1909 и 1914 гг. Тем самым была зафиксирована необходимость создания Албании в качестве препятствия славянскому прорыву в эту часть Адриатического побережья. В австро-венгерских и итальянских геостратегических проектах Албания мыслилась противовесом славянским государствам на Балканах и русскому влиянию на них.

Весной 1912 г. вспыхнул крупнейший до той поры албанский мятеж. Восстание быстро ширилось, и к июлю 1912 г. охватило территории от Корчи, Колоньи и Чемерии до Великой Малессии, Подуева и Гнилана, а в начале августа захватило и Скопье. 9 августа Хасан Приштина представил требования восставших из 14 пунктов. Турецкие власти приняли требования, так как их исполнение не подразумевало осуществления албанской территориальной автономии.

В конце августа 1912 г. оформлением союза балканских государств завершилась их политическая подготовка к войне против Турции. Наступление сербской армии с началом первой балканской войны против Турции было мощным и неудержимым. За неполные два месяца военных действий сербским войскам удалось овладеть всей территорией Косово и Метохии и проникнуть вглубь территории Албании. В войне албанцы участвовали на стороне Турции, однако медлительность мобилизации, нарушенная в ходе прошлых восстаний система военной и гражданской власти, а также стремительное продвижение сербов сделали невозможным интенсивное привлечение албанцев к боевым действиям. Быстрое военное поражение Турции и заключение 3 ноября 1912 г. перемирия подтолкнули албанских вождей (испугавшихся раздела территорий, которые во всех их ранних программах были обозначены как албанские, между балканскими союзниками) к провозглашению 28 ноября 1912 г. независимого албанского государства. Временное правительство обратилось к европейским державам с просьбой признать албанскую независимость. Поскольку Порта отказалась ее признавать, вопрос остался в компетенции великих держав в Лондоне. Он был решен подписанием договора 30 мая 1913 года.

Бухарестский мир, закончивший вторую балканскую войну, вызвал различную реакцию со стороны великих держав. В Вене он был встречен с тревогой: как показали недавние события, ситуация в регионе все больше выходила из-под ее контроля. Так, Сербия не только добилась новых территориальных приращений, но обеспечила себе благоприятный политический климат в регионе: сербо-греческие и сербо-румынские отношения характеризовались высокой степенью сотрудничества, а Болгария после поражения была нейтрализована. Таким образом, позиции Сербии значительно укрепились перед лицом Австро-Венгрии.

Во второй половине 1913 и начале 1914 гг. политическая и военная ситуация на границах Албании и Сербии отличалась постоянной напряженностью, являвшейся прямым следствием прошедших военных действий. Сначала в ходе Второй балканской войны в русле болгаро-албанских переговоров и подпитанные Веной, начались широкие приготовления к вооруженному мятежу против Сербии в пограничных районах Македонии и Косова. Болгарские власти рассчитывали, что бунт албанцев может спровоцировать восстание в Македонии, которая при случае присоединилась бы к Болгарии, откорректировав албанские границы за счет Сербии. Поскольку в ходе войны около 20000 албанцев бежали из Косово и Метохии в Албанию, временное албанское правительство стремилось использовать их недовольство и организовать восстание, заставив сербские войска оставить албанскую территорию до линии разграничения.

В сентябре 1913 г. в Албании вспыхнуло восстание. Около 10000 албанцев напали на территории, которые решениями конференции в Лондоне передавались Сербии, после чего сербское правительство отказалось выполнять ее постановления об уходе сербов из контролируемых ими зон на территории Албании. Организация восстания была доверена албанским вождям из Косово - Байраму Цурии, Исе Болетинацу и Ризе-бегу Круезии. Есад-паша Топтани отказался присоединиться к восстанию и сообщил о его целях сербскому правительству. В ходе восстания были захвачены Дебар, Охрид, Струга и окрестности Гостивара. Одновременно с этим, другая группа албанцев заняла Джаковицу и осадила Призрен. Но уже в начале октября последовал контрудар усиленных сербских частей, которые вытеснили албанские отряды с занятых территорий. Захват сербами стратегических точек на албанской территории и изгнание повстанцев стали поводом для новой кампании Австро-Венгрии против Сербии.

Австро-Венгрия, оттесненная в ходе Балканских войн от процесса трансформации регионального порядка, считала Албанское княжество рычагом давления на Сербию – «югославянский Пьемонт», представлявший угрозу устойчивости политической конструкции мультиэтничной Дунайской монархии. Отчасти австро-венгерское правительство рассчитывало использовать неурегулированность вопроса о сербо-албанской границе как один из способов решения югославянского вопроса, в том числе посредством военного вмешательства. Постоянные столкновения между албанскими отрядами, пересекавшими сербскую границу, и сербскими войсками, вторгавшимися на албанскую территорию с целью занять стратегические высоты, позволили австро-венгерскому руководству в качестве гаранта независимости Албании жестко прессинговать Сербию, что и продемонстрировали события октября 1913 г. Тогда Вена в ультимативной форме потребовала от Белграда вывести войска с албанской территории. Предъявление австро-венгерского ультиматума 18 октября историки нередко называют репетицией июльского ультиматума 1914 г. Сербское руководство, во избежание войны с Австро-Венгрией, отдало приказ о выводе войск с территории соседней страны.

2.Реформатор «триализма».

Под термином «триализм» (не получившим, впрочем, широкого распространения) следует понимать план реформ Австро-Венгерской империи и преобразование ее из «дуалистической» монархии в федерацию трех субъектов.

Свою опору идеи «триализма» находили в предшествующем историческом опыте успешного разрешения кризисной ситуации в Австрийской империи. В 1867 году, в ходе спровоцированных кризисом институциональных реформ, там сложилась так называемая дуалистическая система управления. Боровшийся с венгерским сепаратизмом император согласился пойти на уступку, предоставив венгерской нации широкие права наравне с австрийцами, что в рамках национальной империи имело колоссальное значение.

Проект «триализма», в свою очередь, предполагал построение тройственной системы, которая расширяла бы права славянских народов в составе империи. Предполагалось усилить роль славян (прежде всего хорватов), создав тем самым ещё одну внутреннюю опору монархии, сгладив внутренние национальные противоречия и обеспечив южный плацдарм (для вовлечения в орбиту имперского влияния других южнославянских территорий на Балканах с их последующим присоединением). По сути, этот проект предполагал использование с выгодой для империи национальных движений. Долгое время эти движения работали против австрийцев (как в деле продвижения на Балканах, так и в плане контроля над уже занятыми южнославянскими территориями). В первую очередь авторы проекта надеялись, что эта политика подтолкнет народы южнославянских государств на Балканах войти на правах автономий в состав империи. Такой вариант развития событий и рассматривался Францем Фердинандом в качестве результата всего проекта.

Франц Фердинанд был разносторонне образованным молодым человеком, уже успевшим совершить кругосветное путешествие, прекрасным охотником и коллекционер предметов древнего искусства. Кроме того, Франц Фердинанд был наследником Австро-Венгерского престола. Ему в наследство от двоюродного дедушки досталось целое герцогство Моденское. В общем, самый желанный жених в Европе. Кронпринца постоянно приглашали на балы и всяческие представления. Но никто из юных принцесс ему не нравился. Да и не любил он всю эту светскую жизнь и вымученный его этикет.

В 35 лет наследник огромной империи все еще был холост. В 1898 году император поручил кронпринцу проинспектировать войска в Чехии. В честь прибытия кронпринца, в Праге был устроен бал. На нем Франц Фердинанд и познакомился с Софией Хотек — фрейлиной эрцгерцогини Изабеллы Тосканской. Графиня София принадлежала к древнему, но не очень знатному и обедневшему чешскому роду. Однако для кронпринца София Хотек оказалась той самой женщиной, которую он искал: умной, глубокой, настоящей. Первое время чувства пришлось держать в строжайшей тайне. Но вскоре тайна раскрылась и разразился скандал. Софию тут же прогнали со службы. Император вызвал наследника и приказал немедленно прекратить всякие отношения с фрейлиной, но Фердинанд ответил, что обручен с этой девушкой и собирается жениться. Потянулись месяцы испытаний. За влюбленных вступились русский царь, германский кайзер и даже папа римский. Они просили императора Австро-Венгрии Франца Иосифа разрешить кронпринцу жениться по любви.

Летом 1900 года император сдался. Он разрешил племяннику жениться морганатическим браком и потребовал, чтобы кронпринц и его невеста письменно отказались от прав на престол для нее и их будущих детей. Супруги поселились в небольшом замке Конопиште неподалеку от Праги. София родила дочь и двух сыновей. При дворе с его невыносимым этикетом они бывали крайне редко.

Зато Франц Фердинанд полюбил ездить с дипломатическими миссиями за границу. В Германии, Италии, России и Франции к его супруге относились с уважением и принимали на высшем уровне. Кронпринц провел ряд реформ в австро-венгерской армии, стал одним из создателей австро-венгерского военно-морского флота.

В 1908 году выступил одним из инициаторов аннексии Боснии и Герцеговины. Там и получил развитие проект «триализма» в хорвато-словенской среде. К 1910 г. всё большее число хорватов на территории империи прониклись этой идеей. Словенское население в этом вопросе предпочитало или сохранять нейтралитет, или занимать пророссийскую позицию. Тем не менее, для Австрии на Балканах появилась реальная возможность подвинуть право России называться духовной покровительницей и защитницей славян.
В 1911 г. усиливается влияние интеллектуалов, видевших возможность создания системы «триализма» с центром третьей федерации в Чехии, а не на юге империи. В связи с этим в кругах, разделявших идеи «триализма», нарастают противоречия, которые повлекли, в том числе, и серьёзную реорганизацию Славянского парламентского союза, функционировавшего на территории империи.
В 1913 г. после успешного для Сербии и Черногории завершения Балканских войн, в южнославянских регионах империи наблюдается сильный рост сербофильских настроений, с чем был связан провал идеи внутриимперской панславянской конгрегации на основе католицизма. Следует отметить, что идеи «триализма» резко негативно воспринимались и императором Францем Иосифом I, и венгерскими политическими кругами.

3. «Молодая Босния».

В 1903 году в Сербии группа младших офицеров сербской армии организовали дворцовый переворот, в результате которого была убита монаршая чета: Александр Обренович и королева Драга. Вместе с супругами были убиты также премьер-министр Димитрие Цинцар-Маркович и министр обороны Милован Павлович. Мёртвых короля и королеву выкинули из окна дворца, тела ещё несколько дней пролежали под окнами. Возглавлял эту группу капитан Драгутин Дмитриевич, а к власти пришла конкурирующая династия Карагеоргиевичей: Пётр, а затем его сын Александр. Убийцы не только не были наказаны, но и стали приближёнными нового короля Петра и получили высшие военные должности. В сербской политике началась конкуренция между военными националистами и гражданскими органами власти.

22 мая 1911 года в Сербии появилась организация «Черная рука» («Объединение или смерть»), а её идейным руководителем стал сотрудник сербского МИД Б. Раденкович. Председателем избрали начальника белградской жандармерии И. Радивоевич. После его гибели в 1913 году его место как раз и занял Драгутин Дмитриевич по прозвищу «Апис», начальник сербской военной разведки, и без этого играющий огромную роль: авантюрист бонапартистского склада и патриотический фразёр. К «Чёрной руке» относились сторонники авторитарного и клерикального мировоззрения, их целью было создание великого пансербского государства. В организацию входил ряд офицеров сербской армии и некоторые чиновники, недовольные своим правительством из-за его мягкости по отношению к Австро-Венгрии.

Пользуясь своим неограниченным влиянием в государстве, они протаскивали субсидии через Скупщину и получали их почти беспрепятственно. На эти средства повсюду возникала густая сеть подконтрольных им организаций, помимо «Чёрной руки» были ещё «Народна Одбрана», «Уедненье или смрт», «Белая рука» и др.

Из Сербии осуществлялось руководство македонскими повстанцами-комитаджами, ее спецслужбы по всем балканским странам создавали легальные издания, культурные и спортивные общества, выступавшие «крышами» для террористических, пропагандистских и агентурных структур. В Хорватии появилась организация "Националистическая молодёжь". Это тайное общество в 1912 году совершило покушение на австро-венгерского губернатора. «Черная рука» со дня своего основания занималась ликвидацией деятелей, не угодных патриотическому движению. В 1911 году общество предпринимает попытку убить императора Франца Иосифа. В январе 1914 года молодой боснийский мусульманин Мехмедбашич был послан для убийства боснийского губернатора генерала Потиорека. Обе попытки оказались неудачными.

В Боснии и Герцеговине, с 1908 года оккупированной Австро-Венгрией, тоже была своя националистическая террористическая организация — «Млада Босна» (Молодая Босния), которая сотрудничала с сербской «Чёрной рукой». Своё название организация заимствовала у итальянской революционной подпольной организации «Молодая Италия», основанной Джузеппе Мадзини. Лидером «Млада Босна» был Владимир Гачинович. Разница между "Младой Босной" и "Чёрной рукой" была в том, что Молодая Босния придерживалась республиканских взглядов и стремилась объединить балканские народы под эгидой "южнославянства". К "Чёрной руке" относились сторонники авторитарного и клерикального мировоззрения, их целью было создание великого пансербского государства. 15 июня 1910 года один из членов организации, Жераич, попытался убить генерал-губернатора Боснии и Герцеговины Марьяна Варешанина, но при попытке покушения промахнулся и покончил с собой.

4.Роковые выстрелы.

После объявления о визите Франца Фердинанда в Сараево в конце июня, был составлен план убийства. Главный помощник Аписа, майор Танкосич, пригласил на роль исполнителей покушения трёх боснийских сербов-юношей: Гаврило Принципа, Неделько Габриновича и Трифко Грабеча. Есть версия о неучастии руководства „Чёрной руки“ в сараевском заговоре. В дневнике входившего в верховную управу "Чёрной руки" Ч. Попович есть запись: "Апис, узнав от В. Танкосича, что несколько человек хотят отправиться в Боснию и убить эрцгерцога, сказал: «Да пусти их!», — не веря, во-первых, что покушение удастся, и, во-вторых, не подумав, что это может стать поводом для войны". Где-то произошла утечка информации о готовящемся покушении, и накануне визита в Боснию, далеко не все политические силы Белграда сочувствовали заговорщикам — например, премьер-министр Пашич. Он известил верного ему сербского посланника в Вене - Иовановича, и тот при встрече с австрийским министром Леоном Билинским намеками дал понять, что в Сараево эрцгерцогу может угрожать опасность. Очевидно, подобные сведения дошли и до МИД России от посла в Белграде Н. Г. Гартвига. Во время визита министра иностранных дел Сазонова в Румынию он вдруг напрямую задал вопрос министру Братиану: «Что произойдет, если Франц Фердинанд будет убит?».

Тем не менее, эрцгерцог не отказался от запланированной поездки и встречи с населением Сараево — ведь кроме инспектирования маневров, мероприятие носило важнейший внутриполитический характер. Франц Фердинанд ехал как раз к тем подданным, права которых отстаивал и с которыми надеялся найти пути сближения. По прибытии в Боснию, эрцгерцог с женой остановились в курортном местечке Илидже, и сначала посетили Сараево инкогнито, приехав туда 25 июня. По своему обыкновению, Франц Фердинанд хотел беспрепятственно познакомиться с бытом подданных, составить непредвзятое впечатление об их нуждах и настроениях. Супруги ходили по улицам, базарам, общались с горожанами. Их инкогнито очень быстро было раскрыто — конечно же, эрцгерцога сразу узнавали, благодаря портретам, растиражированным местными газетами перед визитом. Тем не менее, при этом не было ни единого антагонистического выпада, ни единой акции протеста или проявления вражды — всюду наследника и его жену встречали радушно и доброжелательно, как дорогих гостей. А официальный визит был назначен на 28 июня.
Радикальные сербы восприняли его визит как явную провокацию. В 1389 году, именно 28 июня, в День святого Витта, произошла битва сербских воинов с турецкими завоевателями. Сербы потерпели поражение, и началась турецкая оккупация Балкан.

Задачу террористов облегчили несколько факторов. Поскольку все население искренне желало увидеть и поприветствовать наследника, в газетах был опубликован маршрут его следования по городу и места, которые он должен посетить: ратуша, музей, арсенал — и убийцы расставили на этом пути несколько постов. А присланные из Вены полицейские агенты, в задачу которых входила негласная охрана эрцгерцога, растерялись в незнакомой обстановке «восточного» города и были заперты в толпах ликующих граждан, заполонивших улицы.

Кортеж состоял из четырех открытых автомобилей. Супруги ехали во втором. Простой люд встречал их откровенным, порой патриархально-наивным восторгом, забрасывал цветами. Но когда машины двигались по набережной Аппель, террорист Н. Габринович кинул бомбу, замаскированную в одном из букетов. Бомба отскочила от машины на дорогу и взорвалась у следующей машины. Заряд был мощным, исковеркав автомобиль и вырыв на мостовой глубокую воронку. К тому же, для повышения убойной силы, террористы обвязали бомбы «сечкой» из проволоки и гвоздей. Было много пострадавших — и среди придворных, и в толпе горожан, а один из осколков задел жену эрцгерцога, хотя на этот раз пощадил ее, оставив лишь царапину. Габринович пытался скрыться, прыгнув в реку, однако его поймали.

Франц Фердинанд некоторое время задержался на месте покушения, позаботившись о пострадавших и лично распоряжаясь насчет оказания им помощи. А потом проследовал в ратушу, где состоялась запланированная церемония встречи с городскими властями, хотя и в сокращенном варианте. По свидетельствам современников, эрцгерцог и его жена во время приема были очень бледными от пережитого, но держались с большим достоинством и хладнокровием.

Эрцгерцога убеждали прервать поездку по городу, некоторые начальники шли еще дальше, предлагая силами полиции очистить улицы от людей, но Франц Фердинанд отверг эту идею. Разумеется, другие запланированные мероприятия отпали, но покинуть Сараево он согласился лишь после того, как заедет в госпиталь и навестит пострадавших. То есть, маршрут изменился, но шофёра первой машины не предупредили об этом. И, двигаясь в обратную сторону по набережной Аппель, он, как и предполагалось раньше, свернул на улицу Франца Иосифа. А за ним чисто автоматически свернул и второй автомобиль. Ехавший в нем с эрцгерцогом боснийский губернатор генерал Потиорек заметил ошибку и накинулся на шофёра с требованием вернуться назад. Тот затормозил и стал разворачиваться, что было сделать нелегко — в узком проулке пришлось въезжать на тротуар, заполненный множеством публики.

Застрявшая машина стала легкой мишенью для Гаврилы Принципа. Он стрелял почти в упор, и первая пуля досталась Софии Хотек. А вторая попала в эрцгерцога. Последние его слова были тоже обращены к ней: «Софи, ты обязана жить ради наших детей...» Были немедленно созваны все лучшие городские врачи, однако сделать они уже ничего не смогли. Скончались супруги почти одновременно, с интервалом в несколько минут. Даже если бы автомобиль эрцгерцога не свернул бы в переулок Франца Иосифа, а поехал бы в другое место, — его поджидали еще четыре террориста.

Вслед за схваченными на месте преступления Габриновичем и Принципом были по горячим следам выявлены и арестованы и другие участники их террористической группы — Т. Грабеч и Д. Илич.

И следствие сразу доказало, что они не были одиночками. В настоящее время в большинстве случаев убийство Франца-Фердинанда в российской науке, как и в советской, рассматривается как трагедия, послужившая поводом к началу Первой мировой войны, а организаторами и исполнителями убийства считаются младобоснийцы, боровшиеся против политики Вены на территории аннексированной ею Боснии и Герцеговины.

Что же касается сербской историографии, то, например, современный сербский историк Душан Батакович считает, что «Черная рука» все же была причастна к организации покушения, но ее члены не были идейными вождями младобоснийцев, а лишь использовали их в своих целях. Группы «Млада Босна» возникли во многих городах Боснии и Герцеговины, где существовали гимназии (в Сараево, Мостаре, Тузле и др.). Именно поэтому после покушения на Франца Фердинанда прокатились аресты многих гимназистов.

«Молодую Боснию» никак нельзя назвать «сербской националистической», так как в её образовании большую роль сыграли славянские молодёжные кружки и общества, создававшиеся по всей Австро-Венгрии и объединявшие студентов, учащихся старших классов гимназий и представителей интеллигенции, где в кружках помимо сербов входили боснийские хорваты и мусульмане. Роль этих кружков была противоречивой: с одной стороны, они выдвигали лозунг «политического объединения» югославян, с другой стороны, среди них были анархисты и поклонники индивидуального террора.

Уже в 1917 г., регент Александр Карагеоргиевич и премьер-министр Никола Пашич, видевшие в членах «Черной руки» своих соперников в борьбе за власть, устроили над ними судебный процесс, ныне известный как Салоникский. На процессе Димитриевич решительно отвергал версию о содействии ему российского военного атташе в Белграде полковника Виктора Артамонова (тем более, что во время покушения полковник находился на лечении в Швейцарии). Но на суде, проходившем с грубыми нарушениями процессуальных норм, Апис и двое его соратников были признаны сербским военным трибуналом виновными и расстреляны. В 1953 году, уже в социалистической Югославии, был организован новый судебный процесс, на котором все обвинения с Аписа и его соратников были сняты.

Сразу же после убийства в Австро-Венгрии и Германии началась массированная антисербская кампания. Наиболее ярким образцом такой пропаганды может послужить карикатура Serbien muss sterbien («Сербы должны умереть»).

Австро-Венгрия и Германия стремилась развязать войну и по полной программе использовать для этого выстрелы Принципа: «за выстрелами «сербских националистов» стояли официальные власти в Белграде, а за ними, в свою очередь, «агрессивная Россия», имевшая с сербами длительные и прочные связи.» Получалось, что рукой 19-летнего Принципа водили одновременно сербский король Пётр I и российский император Николай II.

Спецслужбы Германии и Австро-Венгрии ещё по ходу Первой мировой печатали в газетах сфальсифицированные ими документы, якобы прямо доказывающие именно эту точку зрения. А после югославского кризиса 1990-х годов, в котором, по версии Запада, также виноваты исключительно «сербские националисты», миф о «террористе-националисте» стал общим мнением, сомнению не подлежащим.

Любопытно, что на суде по делу о сараевском убийстве законность аннексии постарался оспорить адвокат Гаврилы Принципа - Рудольф Цистлер, отводя обвинение своего подзащитного в «государственной измене» и «убийстве престолонаследника». Известно, что аннексия породила разные настроения среди народов, населявших Боснию и Герцеговину: хорваты в большинстве своём одобрили присоединение, в то время как сербы и мусульмане чаще выступали против. «Идеалом молодёжи, – сказал на суде Гаврило Принцип, – было объединение югославянских народов – сербов, хорватов и словенцев, – но не под властью Австрии, а в виде какого-нибудь государства, республики, или чего-нибудь в этом роде. Я считаю, что если Австрия окажется в затруднительном положении, то произойдёт революция. Но для такой революции сначала надо было подготовить почву, создать настроение… Убийство могло создать такое настроение».

«Сербским националистом» Гаврило Принцип не был, что само по себе уже тогда ставило под сомнение изначальную версию австро-венгерской и германской пропаганды. Ни власти Сербии, ни тем более России рукой молодого революционера из Сараево не управляли, но миф об этом, похоже, обречён на постоянное хранение на складе исторических стереотипов.

Гаврилу Принципа не казнили: по законам империи террорист был ещё несовершеннолетним. Вместо этого юношу посадили в тюрьму на 20 лет. Но шансов выйти оттуда у Принципа не было: убийца эрцгерцога болел туберкулёзом и страдал от тяжёлой раны, полученной еще при задержании.

Уже в скором времени убийство эрцгерцога перестало рассматриваться в качестве трагического инцидента, осложнявшим отношения внутри Австро-Венгриии с национальными меньшинствами. Он быстро вышел за пределы страны и перерос в июльский кризис.