Освобождение убийцы

28 ноября 2025 года осужденная по делу об убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой — Евгения Хасис была освобождена. Она вышла на свободу почти на год раньше положенного срока, отсидев неполные 16 лет из 17 назначенных по приговору. Для многих это имя — лишь строчка из архивной хроники. Для тех, кто помнит кровавую зиму 2009-го, — символ эпохи, когда ультраправый террор был тенью, отбрасываемой большой политикой.

История Боевой организации русских националистов (БОРН) и ее идеологов — это не просто хроника жестокости. Это учебник по циничной политологии, наглядное пособие о том, как радикальные группировки становятся инструментом в руках системы, а затем, когда становятся неудобны, превращаются в ее узников.

Убийство как манифест

19 января 2009 года в центре Москвы, на Пречистенке, был хладнокровно убит адвокат Станислав Маркелов. Спустя несколько мгновений от пули того же убийцы погибла журналистка «Новой газеты» Анастасия Бабурова, оказавшаяся рядом. Убийца, одетый в спортивный костюм и с шарфом, натянутым на лицо, действовал расчетливо: догнал их, развернулся, выстрелил Маркелову в затылок, а затем, помедлив, — и Бабуровой.

Мотивы были идеологическими. Маркелов, представлявший в судах интересы потерпевших по делам неонацистов и антифашистов, был для ультраправых врагом №1. Он был голосом тех, кого они хотели уничтожить. В своих последних публичных выступлениях он открыто говорил о политическом терроре и призывал к самоорганизации для защиты от неонацистов.

Реакция: от скорби до оправдания

Убийство вызвало шок в обществе. Для антифашистского и правозащитного движения оно стало трагическим, но закономерным итогом эскалации ультраправого насилия, которое власти долгое время игнорировали. Тысячи людей вышли на стихийные митинги памяти, требуя реальной борьбы с неонацизмом.

Однако нашлись и те, кто пытался оправдать убийство. Депутат Госдумы от ЛДПР Андрей Луговой, известный своими ультраправыми взглядами, публично заявил, что Маркелов был «адвокатом террористов» и «сам виноват» в своей гибели, так как «выбрал неправильных клиентов». Это заявление ярко продемонстрировало, что ультраправый террор имеет не только уличную, но и парламентскую поддержку, где ксенофобия и ненависть к инакомыслящим становились частью политического мейнстрима.

Защитники от «красной угрозы»

В нулевые годы российские власти остро нуждались в «патриотической» силе, способной противостоять растущему протестному движению — анархистам, антифашистам, левым активистам. Ультраправые, с их культом силы и ненавистью к инакомыслию, идеально подходили на эту роль.

Лидер «Русского образа» Илья Горячев, друг и соратник убийцы Никиты Тихонова, открыто хвастался в переписке «кураторами» из администрации президента. Он сотрудничал с прокремлевскими движениями «Россия молодая» и «Местные», а его организация получала гранты на «мониторинг радикализма» — то есть на сбор компромата на тех же антифашистов. Горячев даже передавал кураторам, Алексею Митрюшину и Леониду Симунину, адреса и «установочную информацию» на активистов, в числе которых был и адвокат Станислав Маркелов.

Фактически, ультраправые выполняли функцию частной силовой и разведывательной структуры на службе у государства. Они боролись с «внутренним врагом» — левыми и либералами, — пока это было выгодно системе.

Тактика выжженной земли: от политики к террору

Однако у инструмента есть свойство ломаться и выходить из-под контроля. Пока Горячев играл в большую политику, его подельник Тихонов и его БОРН перешли к откровенному террору. Убийства адвокатов, журналистов, судей, антифашистов и мигрантов — это уже была не «политика», а прямая угроза правопорядку, тому самому, который ультраправые, по их заявлениям, защищали.

В прослушке Тихонов рассуждает, что «главное — победить, а остальное приложится». Но для государства, для капиталистической системы, чья стабильность держится на монополии на насилие, такие «революционеры» становятся смертельно опасными. Они демонстрируют, что закон — ничто, а правосудие можно вершить из-за угла. Это подрывает сами основы системы.

Когда занавес падает

Когда чаша терпения переполнилась, машина правосудия, долгое время смотревшая на неонацистов сквозь пальцы, заработала.

Показательна судьба главных героев этой истории:

Никита Тихонов и Илья Горячев получили пожизненные сроки. Идеолог, мечтавший «в миниатюре повторить путь Рамзана» (Кадырова), перейдя от борьбы с властью к службе ей, оказался не нужен. Его политический проект был лишь ширмой для террора.

Дмитрий Стешин, журналист «Комсомольской правды», который хранил оружие для БОРН и помогал Тихонову скрываться, не понес уголовной ответственности. Вместо этого он получил медаль за присоединение Крыма. Он остался полезным винтиком системы, и его прошлое было прощено.

Евгения Хасис, отсидев неполный срок и выйдя на свободу досрочно, стала наглядным примером избирательности системы. Ее роль сочли второстепенной, а ее освобождение в 2025 году — удобным жестом, знаком «справедливости» обновленной судебной системы, готовой простить тех, чья вина считается отбытой, даже если до полного срока остается целый год.

Урок на будущее

История БОРН — это не история «борцов с режимом». Это история временных союзников системы, которых использовали, а затем, когда их деятельность стала создавать системные риски, утилизировали.

Она наглядно демонстрирует простую истину: ультраправый радикализм, при всей его риторике о «национальной революции», по своей сути не является антисистемным. Он питается социальными язвами, порожденными капитализмом — неравенством, ксенофобией, кризисом идентичности. И пока он направляет свой гнев на «мигрантов», «антифашистов» и «либералов», он объективно служит интересам правящего класса, отводя удар от истинных причин общественных проблем.

Но как только он обращает оружие против самих основ государственности, система без сожаления от него избавляется, демонстрируя, кто здесь настоящий хозяин. Одних сажают навечно, других награждают, третьих, как Хасис, отпускают, не дожидаясь окончания срока. Закон — лишь инструмент в руках у тех, кто у власти, а правосудие имеет свойство быть избирательным.

Сегодня, оглядываясь на эту историю, особенно актуально звучат слова, сказанные Станиславом Маркеловым за месяц до собственного убийства:

«Нам всем нужна защита. Нам нужна защита от нацистов. Нам нужна защита от мафиозных властей. Даже от тех же правоохранительных органов, которые просто часто прислуживают им. Нам всем нужна защита. И мы прекрасно понимаем, что, кроме нас самих, нам больше никто, никогда эту защиту не даст. Ни Бог, ни царь, ни закон. Уже никто. Только мы сами. И вот тогда, когда мы подставим друг другу плечо, когда мы сможем друг друга защитить — только тогда мы прорвемся. Надеюсь, что это будет. Иначе мы здесь зря все собрались».