Хроники топливного голода.

Исторически наша страна со времён распада СССР позиционировалась на мировом рынке как сырьевой придаток, торгующий нефтью и её производными, а также газом и иными ископаемыми, мало интересными в сегодняшней статье.

Корни т.н. «нефтяной иглы», экономического явления, при котором экономика и бюджет страны чрезмерно зависят от добычи, экспорта и доходов от продажи нефти и нефтепродуктов, лежат ещё в советском периоде. Надо понимать, что говорим мы не только о месторождениях, но также и о нефтепроводах, нефтеперерабатывающих заводах, инфраструктуре, научных институтах, системах подготовки кадров и целых городах, выросших вокруг нефтяной отрасли. В 1960‑е годы в Советском Союзе развернулось интенсивное освоение нефтяных месторождений Поволжья и Западной Сибири. В первую половину 1980‑х годов экспорт углеводородов приносил около двух третей всех валютных доходов страны. Но снижение цен на нефть в середине 1980‑х стало одним из обстоятельств, способствовавших, помимо прочих факторов, кризису системы и старту перестройки. Доходы от нефтяного экспорта расходовались в основном на капиталовложения в добычу и на импортные закупки товаров, которые советская экономика не умела производить. В итоге сложился порочный круг: средств для расширения добычи недоставало, экспортная выручка сокращалась, а зависимость от «нефтяной иглы» только обострялась. Тем не менее, советская система была не зациклена на нефтяном секторе, чего не скажешь про современность; не было вопроса о том, кто эту нефть качает и перегоняет, кто ей торгует. Современная же Россия переплюнула все советские показатели. Так, например, в 2007 году доля нефтегазовых доходов составляла 37%, к 2014 году выросла до рекордных 51%, что составило примерно 10% всего ВВП страны. Из-за последующих исторических событий в 2016 году показатель упал до 34%, после чего стал постепенно снижаться до рекордных 28.7% в 2020. В 2021 доля доходов с продажи нефти выросла до 35% (прогноз 31.9%), даже в кризисном 2022 около 41% (прогноз 33.4%), в 2023 примерно 30% (прогноз 33.6%), 2024 - 30.3%, 2025 - около 22.7% (что соответствует примерно 5,1% ВВП по прогнозам). Да, можно проследить падение процента нефтегазовых доходов, тем не менее, он всё ещё крайне ощутим.

При этом весь нефтепром находится в частных руках: Лукойл, Роснефть, Сургутнефтегаз, Газпром, Татнефть - все они выросли из приватизированных советских предприятий, труда многих советских людей. Тут же надо помнить о нефтетрейдерах, спекулирующих на торговле нефти и при этом не добывающих нефть, не владеющих крупными нефтеперерабатывающими заводами и зачастую даже не располагающих собственной розничной сетью заправок. Нефтяные компании по требованию государства обязаны реализовывать часть топлива через Санкт-Петербургскую международную товарно-сырьевую биржу. Формальное обоснование - поддержка конкуренции, доступ независимых покупателей и рыночное ценообразование. Но как раз в этом промежутке между производителем и потребителем возникает прослойка капитала, специализирующаяся исключительно на перепродаже. Именно здесь возникают такие компании как «Баштранстрейд», «ТК „Мерокс“, «РегионТехСнаб» и прочие. Особенно стоит отметить АО «Солид-Товарные Рынки», ООО «Агроторг ЮГ» и ООО «Хансел» - те самые, которые сегодня привлекли пристальное внимание Федеральной антимонопольной службы. По мнению антимонопольного ведомства, данные компании могли вести скоординированную торговлю на бирже, забирая значительные объёмы бензина и дизтоплива, ограничивая конкурентов и провоцируя рост цен. Окончательные выводы ещё не сделаны, однако важно одно: даже при частичном пересмотре обвинений корневая проблема никуда не денется. Крупным компаниям выгодно торговать не с множеством мелких фирм, а продавать крупные партии трейдерам, на чём трейдеры и спекулируют. Более того, граница между нефтяными гигантами и трейдерами далеко не всегда чёткая. Современный крупный бизнес - это разветвлённая сеть взаимосвязанных образований. Трейдеры могут иметь с нефтяными компаниями длительные контракты, пользоваться их финансированием или комплектоваться из бывших руководителей этой сферы. Поэтому противопоставлять монополии и посредников неверно: куда чаще они представляют собой разные части единого механизма. Трейдер не бурит, не строит НПЗ и не делает бензин. Но именно его место - между производством и потреблением - даёт ему право на долю в прибыли. Таким образом, ситуация с нефтяными трейдерами с марксистской точки зрения, является не просто результатом чьей-то недобросовестности, а закономерным следствием действия фундаментальных законов капитализма. Она демонстрирует, как:

1. Капитал, не производящий стоимости, присваивает ее через механизм средней нормы прибыли.
2. Исторически сложившиеся формы капитала (торговый) эволюционируют, сращиваясь с финансовым и монополистическим капиталом.
3. Внутренние противоречия этой системы (между производством и обращением, между реальным сектором и финансами) порождают кризисы и требуют постоянного, но часто безуспешного государственного вмешательства.

Поэтому, даже если ФАС докажет вину конкретных компаний, корневая проблема - сама структура капиталистических отношений, где капитал стремится к присвоению прибыли вне зависимости от участия в производстве - останется, воспроизводясь в новых формах.

Последним этапом этого уробороса являются сети АЗС. Сейчас в России их порядка 29 тысяч, подавляющее число которых принадлежит Лукойлу, Роснефти и прочим крупным фирмам. По сути это вертикальная монополия, где компании контролируют процесс от добычи ресурса до продажи продукта. Номинально есть сети региональных заправок, частные АЗС и иные мелкие конторки, однако они, не обладая возможностью добычи и обработки, выполняют функции обычных перекупов. Именно поэтому мелкие АЗС находятся в уязвимом положении, когда оптовые цены на бензин растут быстрее розничных. Они не могут поднять цены на своих заправках и сохранить прибыль, потому что тогда клиенты просто уйдут к крупным сетям, которым в этом вопросе бояться нечего. Они могут временно компенсировать снижение прибыли на АЗС за счет доходов от добычи нефти или экспорта.

Таким образом, мы видим, что каждый кризис укрепляет монополии, и как конкуренция порождает не свободу, а жёсткую вертикаль. Вся цепочка - от добычи до розницы - представляет собой сложную систему рыночных элементов, закономерную для периферийного капитализма, который не в силах преодолеть сырьевую ориентацию. Сама логика сверхприбыли толкает правящий класс к «проеданию» национальных ресурсов и человеческого потенциала, а не к развитию производительных сил. Попытки государства регулировать биржи или штрафовать трейдеров носят профанационный характер: буржуазное государство является надстройкой над этой базой и не способно перегрызть сук, на котором сидит. Каждый новый виток кризиса будет лишь сильнее сжимать тиски монополий, обрекая мелких производителей, а заодно и потребителя, на рост цен и падение уровня жизни.

Казалось бы, если страна обладает такими доходами, то внутренний рынок топлива уж точно должен быть обеспечен, однако всё как всегда выглядит как плохой анекдот. Еще в 2011 году страна столкнулась с нехваткой бензина в ряде регионов. В 2018 году правительство было вынуждено заключать специальные соглашения с нефтяными компаниями для ограничения роста цен. В 2023 году власти вводили запрет на экспорт бензина для насыщения внутреннего рынка.

Нынешний кризис 2026 года вынуждает государство прибегать к совсем забавным, хоть и куда более обширным, действиям.

Добавим немного хронологии. Ещё 22 апреля появились заявления «о возврате к плановой экономике» в области производства бензина из-за ударов беспилотников по НПЗ, обещались жёстко контролировать цены на АИ-95. 21 мая власти Рязанской области прокомментировали сообщения жителей о проблемах с бензином на автозаправках города. Информация появилась в социальных сетях после жалоб автомобилистов на отсутствие топлива марки АИ-95. 1 июня правительство ввело временный запрет экспорта авиационного керосина до 30 ноября 2026 года, а 2 июня летнее дизельное топливо на Петербургской бирже подорожало почти на 3,5%, до 69,79 тыс. руб. за тонну. Это был максимум с октября 2025 года. 4 июня Крым перешёл к талонам и лимитам: свободную продажу бензина приостановили, а по ранее купленным талонам топливо отпускали по 20 литров в одни руки. С 9:00 21 июня на АЗС прекратили отпуск топлива физическим и юридическим лицам, включая продажи за наличный, безналичный расчёт и по талонам. Топливо оставили только для государственных служб, обеспечивающих жизнедеятельность и безопасность республики. Это уже не лимит и не ограничение отдельной марки. Это фактический переход от рынка к распределению. Однако, по всей видимости, это не возымело должного эффекта, в связи с чем 26 июня в Крыму и Севастополе вводят региональные режимы ЧС, периодически отключают свет. По состоянию на 24 июня ограничения на продажу бензина и дизеля введены в более 30 регионах. Производство бензина в России сейчас покрывает лишь около 80% внутреннего потребления. Выпуск бензина обвалился на 25% — до 85 тыс. тонн в сутки при потребности в 110 тыс. тонн. В ответ правительство запретило экспорт бензина до 31 июля и обсуждает импорт топлива. ФАС направила письма в 26 отраслевых объединений с рекомендацией «ответственного ценообразования». В Орле, Уфе, а также в городах Урала и Сибири сотни водителей занимают очередь уже в 3–4 часа утра. При этом автомобилистов не останавливают ни цена в 100 ₽ за литр, ни введённые лимиты на отпуск топлива. В Забайкалье ограничили продажу бензина до 15 литров за одну заправку из-за дефицита топлива, сообщили местные власти 26 июня. Топливо стали отпускать только в баки автомобилей, а компании обязали держать резерв для экстренных служб. Рост цен наблюдается также в Москве и Санкт-Петербурге, казалось бы, самых стабильных и обеспеченных регионах. На трассе М-11 Москва - Санкт-Петербург фиксировались многочасовые очереди на заправках: ожидание топлива местами превышает три часа. На заправках «Татнефти» в Санкт-Петербурге можно приобрести не более 20 литров бензина на автомобиль и до 40 литров дизельного топлива на чек. У «Киришиавтосервиса» ограничение составляет 50 литров на чек, а на отдельных АЗС «Роснефти» в пригородах - не более 95 литров за одну заправку. Цены на 92 и 95 марки бензина перевалили за 100 рублей и продолжают расти, в некоторых регионах пробил отметку 150 рублей за литр.

За неделю бензин в России подорожал сразу на 3%, и цена продолжает расти. На фоне общей недельной инфляции в 0,25% это выглядит как огромный скачок - рекордный за 20 лет, следуя данным Росстата. С начала года цены взлетели уже на 9,8%, почти вдвое выше официальной инфляции. Появились спекулянты, продающие бензин с рук, в Москве даже скупили все канистры.

Тревогу бьют фермеры. За два месяца цена на топливо выросла на 35%. И это не просто цифры. В некоторых регионах его вообще не купить - дефицит. Сейчас самый разгар посевной. Техника стоит, а солярка дорожает с каждым днём. Ассоциация «Народный фермер» говорит прямо: затраты растут, значит, вырастут и цены на продукты. Потом платить будем мы все.

Закономерно массовое подорожание товаров в России может начаться из-за проблем с дизельным топливом. Перевозчики уже начали повышать стоимость доставки: в некоторых регионах грузовики часами стоят в очередях на АЗС, исчезают скидки по топливным картам, а перевозки, особенно из Китая, заметно дорожают. Если ситуация сохранится, дополнительные расходы начнут закладывать в цены товаров.

А что же предлагают власти? Один из вариантов – угробить машины. В России разрешили выпускать бензин и дизель более низкого экологического класса, чтобы избежать дефицита топлива. Некоторым НПЗ разрешили перейти со стандарта «Евро-5» на «Евро-3». Главное отличие такого топлива заключается в том, что оно содержит значительно больше серы. Эксперты предупреждают, что использование такого топлива в современных автомобилях может привести к ускоренному износу катализатора, элементов выхлопной системы и других деталей двигателя.

Другой совет в духе времени – запретить об этом говорить. Тема дефицита топлива связана с “информационным влиянием «враждебных YouTube-каналов», которые создают «ненужные брожения» в обществе”, как заявил депутат Саратовской думы Станислав Денисенко. По его словам, он лично проверил ситуацию на заправках и не зафиксировал дефицита бензина.

«Слава Богу, что YouTube сегодня запретили и VPN нужно запретить, потому что там сегодня только льётся чушь и неправда», - добавил Станислав Денисенко. В мессенджере МАКС блокируют региональные чаты, связанные с вопросом топливного кризиса. Так случилось в Иваново, Владимире, Чите, Твери и Краснокаменске.

Ещё одна альтернатива – ничего не происходит. «Нет никаких поводов сомневаться в стабильности российской экономики» - заявил Песков. Более мягкий вариант с частичным признанием: «Дефицит топлива в России не критический», - Путин.

Бесспорно, есть другие варианты. Ввоз топлива из Беларуси, Индии, Казахстана (речь идёт о 50 тыс. тонн АИ-92 только из Казахстана) и корректировка демпферного механизма для распространения господдержки на импортные нефтепродукты. При этом власти снизят норматив обязательной продажи бензина на бирже с 15% до 10%, как заявил Новак. Также принято решение ограничить шаг изменения цен на биржевых торгах. Государство вмешивается, но его меры носят латающий, а не системный характер. Оно не может изменить природу экономической системы, равно как и свою.

И всё же, а куда делось топливо? Первая причина нехватки, растиражированная всеми СМИ - это удары беспилотников по НПЗ. Действительно ощутимая проблема, однако наша необъятная, как писалось ранее, уже сталкивалась с системными кризисами топливной отрасли что в 2011, что в 2018, что в 2023, пускай они и были меньше. Значит это как минимум некоторая часть проблемы. Этот тезис объясняет повод, а не корень кризиса. БПЛА - непосредственный механический триггер, но он наложился на незалеченные раны системы. Возникает ключевой вопрос: если дело только в ударах по заводам, то как объяснить, что ограничения на экспорт бензина вводились ещё до нынешней серии атак? Что демпфер, призванный тормозить рост внутренних цен, появился гораздо раньше? Почему нет резервов и дублирующей системы НПЗ? Противоречие между запросом общества на дешёвое и доступное топливо и логикой капитала, нацеленного на максимизацию прибыли, возникло не из‑за войны. Война лишь высветила его с новой силой.

Вторая проблема - конфликт на Ближнем Востоке и блокада Ормузского пролива - узкого морского коридора, через который проходит около пятой части мировой торговли нефтью. Для нефтяных компаний подобные события традиционно означают возможность получить дополнительную прибыль, а для государств-экспортеров - рост валютной выручки и бюджетных доходов. Россия не стала исключением. Как один из крупнейших мировых экспортеров нефти, страна объективно заинтересована в высоких мировых ценах. Наращены поставки в Китай и иные страны. Тут мы наблюдаем классический случай перехода явления в свою противоположность. Рост мировых цен на нефть выгоден экспортёрам, но одновременно делает внешние поставки ещё более привлекательными по сравнению с внутренним рынком. Чем выше прибыль от экспорта, тем настойчивее капитал устремляется за рубеж, оставляя внутренний рынок в дефиците. В результате государство вынуждено вмешиваться, а население сталкивается с подорожанием бензина и всех сопутствующих товаров.

Третья причина банальна - ажиотажный лавинообразный спрос. Ощущение нехватки топлива спровоцировало панику среди населения, что привело к резкому росту спроса и еще большему дефициту.

При этом можно отметить следующие «приятные» элементы нынешнего положения. Ещё 4 июня официальные ведомства констатировали: российская экономика вошла в штопор. Прогнозы роста ВВП на этот год - в пределах статистической погрешности (около 0,5%). Инвестиции в основные фонды падают, гражданский сектор в глубоком минусе, предприятия отправляют сотрудников в «плановые отпуска», проводят сокращения и задерживают зарплаты.

«Кубышка» государства заканчивается. Объем ликвидных активов ФНБ за первый квартал 2026 года сократился на 195,8 млрд рублей и на 1 апреля составил 3,9 трлн рублей. Такие данные приводятся в оперативном докладе Счетной палаты о ходе исполнения федерального бюджета. Ликвидная часть фонда используется для покрытия дефицита бюджета и поддержки финансовой стабильности, поэтому ее динамика остается одним из ключевых показателей состояния государственных резервов.

Нефтяная отрасль России являет собой классическое противоречие капитализма: гигантские производительные силы - месторождения, трубопроводы, НПЗ, научные институты, целые города - созданы совместным трудом миллионов, но контроль над ними и их доходами принадлежит узкой группе частных собственников. Их цель - не удовлетворение общественных потребностей в доступном топливе, а максимизация прибыли. Когда мировая цена на нефть растёт, капитал в соответствии с объективным законом стоимости устремляется на экспорт, где норма прибыли выше, оголяя внутренний рынок. Это не чья-то злая воля, а структурная логика, которая закрепляет за Россией роль периферийного сырьевого поставщика в глобальном разделении труда, делая экономику заложницей внешних ценовых шоков и консервируя её отсталость. В этой системе расцветает торгово-финансовый капитал - трейдеры, которые, не создавая новых благ, перераспределяют уже созданную прибавочную стоимость через биржевые спекуляции, усиливая диспропорцию между реальным сектором и финансовой сферой. Государство, будучи надстройкой над этим базисом, неспособно переломить его логику - оно лишь латает дыры запретами, субсидиями и импортом, но его ресурсы в лице ФНБ тают, и, когда они иссякнут, административные меры потеряют силу. Более того, в сырьевом секторе закон тенденции нормы прибыли к понижению действует в извращённой форме: высокие цены дают временные сверхприбыли, но они не идут на технологическое обновление и создание резервов, а уходят в дивиденды и офшоры, поэтому система хронически недоинвестирована, и каждый новый удар застаёт её врасплох. Топливный голод 2026 года - это не катастрофа, это предупреждение. Но предупреждение, которое не будет услышано, потому что сама система, породившая кризис, не заинтересована в своём переустройстве. Она заинтересована в том, чтобы протянуть до следующего квартала, до следующего бюджета, до следующей выборной кампании. А там - хоть потоп. Только потоп этот будет не метафорическим, а вполне конкретным: бензиновым, продовольственным, социальным.

И тогда «Хроники топливного голода» получат своё продолжение - но уже без надежды на хэппи-энд. Сколькие из наших граждан переживут голодную и холодную зиму?

Виталий Воронов