Георг Лукач. «Разрушение разума»
Буквально на днях в издательстве «Умозрение» вышел перевод одной из ключевых работ Георга Лукача - «Разрушение разума». Эту книгу можно смело отнести к числу наиболее значимых марксистских трудов по философии, написанных в 20-м веке. Однако, в различной буржуазной и неомарксистской литературе Лукач упоминается прежде всего как автор вышедшей в 1923 году книги «История и классовое сознание», а также работ, написанных Лукачем в домарксистский период его идейного развития. При этом его лучшие работы, написанные 30-40-х годы, такие как «Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества» и «Разрушение разума» чаще всего просто игнорируются. Именно в таком искаженном ключе зачастую наследие Лукача предстает даже в учебниках по истории философии.
Поэтому прежде чем сказать несколько слов о самой книге, необходимо немного остановиться на некоторых моментах идейной эволюции венгерского марксиста. Георг (Дьердь) Лукач получил известность в европейских интеллектуальных кругах еще до того, как стал на позиции марксизма. Его работы раннего периода «Теория романа» и «Душа и формы» отражали метания европейской интеллигенции в период, предшествовавший Первой мировой войне. Выходец из семьи банкира, получившего потомственное дворянство, он, после некоторых колебаний, присоединился к Венгерской коммунистической партии и в 1919 году, в период существования Венгерской Советской Республики, был наркомом просвещения и комиссаром Красной Армии Советской республики. Несмотря на довольно богатую политическую биографию и идейные метания, его чисто политические работы представляют, пожалуй, только исторический интерес. Свой немалый вклад в развитие марксистской теории он внес именно как философ-марксист.
Вышедшая в 1923 году, его книга «История и классовое сознание» оказала огромное влияние на самые различные философские течения. Эта по-настоящему прорывная, но довольно противоречивая работа своими слабыми сторонами оказала влияние на «франкфуртскую школу» и во многом легла в основу «критической теории» Хоркхаймера и Адорно, а другими сторонами впоследствии оказала влияние, например, на Эвальда Ильенкова. Книга оказала влияние даже на Мартина Хайдеггера. Для развития марксистской философии значимость этой работы заключалась, прежде всего, в том, что она способствовала изменению самой парадигмы ее развития — в противоположность примитивному экономическому детерминизму теоретиков эпохи II Интернационала, Лукач обратился к категории «тотальности», которую рассматривал как ключевую для марксистской диалектики, к проблематике отчуждения (Лукач в этой работе отчуждение ошибочно отождествлял с овеществлением), диалектике субъекта и объекта. Вопрос о значимости философии Гегеля для становления марксизма в этой книге был рассмотрен намного глубже, чем это было принято в марксистской литературе тех лет. «История и классовое сознание» интересна прежде всего поставленными в ней вопросами, чем ответами на них.
Однако к концу 20-х годов Лукач оказался в идейном кризисе, и, как вспоминал он сам, два события дали новый толчок его творчеству и пересмотру взглядов — прочтение «Экономико-философских рукописей 1844 года» Маркса и знакомство с Михаилом Лифшицем, беседы с которым серьезно повлияли на его идейное развитие. Лукач, перебравшийся тогда в СССР, стал одним из лидеров «течения», идейным вдохновителем которого был Михаил Лифшиц. Лукач обращается к вопросам эстетики, однако его многочисленные работы на эту тему было бы ошибкой рассматривать как узкоспециализированные, «литературоведческие» тексты. Эти работы, как и работы Лифшица по эстетике, имеют огромное общефилософское и общетеоретическое значение. Особое место в этих работах занимает теория отражения. И, если Лифшиц пишет многочисленные эссе, где рассматривает довольной широкий круг вопросов марксистской эстетической теории, а также пишет полемические работы, то Лукач работает над конкретно-историческим анализом теоретического и художественного наследия писателей, философов, авторов теорий в области эстетики. Больше всего внимания при этом Лукач уделяет развитию немецкой интеллектуальной и художественной культуры. Его работы о Гете, Шиллере, Гегеле относятся к лучшему, что есть в марксистской литературе на эту тему. Впрочем, Лукач сам был частью немецкой культуры, находился внутри контекста ее развития, и все его основные работы были написаны на немецком языке.
Находясь в СССР, Лукач пишет две лучшие свои книги - «Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества» и «Разрушение разума». В отличие от многих работ по эстетике, эти книги тогда не были опубликованы в СССР. «Молодой Гегель» вышел на русском лишь в 1987, а «Разрушение разума» появилось в печати на русском языке, как видим, только сейчас. Обе книги как бы дополняют друга друга. В этих довольно объемных сочинениях Лукач во всех ньюансах, фиксируя каждый этап этого развития, исследует, как буржуазная философия достигла своей вершины в философии Гегеля и как после Гегеля она отказывается от своих прошлых завоеваний, все больше погружаясь в болото реакции.
В «Молодом Гегеле» Лукач показывает, какое влияние на становление философии Гегеля оказали Великая Французская Революция и английская политэкономия, подробно анализирует такой сложный труд Гегеля как «Феноменология духа», который Маркс назвал «истинным истоком и тайной гегелевской философии», а также возвращается к тематике отчуждения, опираясь при этом на «Экономико-философские рукописи» Маркса и пересматривая свои прежние ошибочные положения «Истории и классового сознания». «Молодой Гегель» это абсолютный «мастрид», марксистская классика по теме отчуждения, если не считать, конечно, работ самого Маркса. Об этом особенно важно напомнить, учитывая, какое гигантское количество, мягко говоря, спорной литературы вышло на Западе по теме отчуждения и «раннего Маркса», начиная с момента публикации «Экономико-философских рукописей».
И, если марксизм стал наследником и подлинным хранителем всего лучшего и прогрессивного, что было в классической буржуазной философии, то послегегелевская буржуазная философия решительно отказывается от этого наследия. Лукач в «Разрушении разума» подробно исследует этот процесс духовного упадка буржуазии на примере немецкого иррационализма, развитие которого привело к формированию идеологических основ фашизма. В первом немецком издании книга имела довольно скандальный подзаголовок «Развитие иррационализма от Шеллинга к Гитлеру».
Лукач подробно разбирает позднего Шеллинга, Шопенгауэра, Кьеркегора. Обширная глава о Ницше является центральной и, наверное, лучшей частью книги. Лукач анализирует «философию жизни» Дильтея, взгляды немецких социологов Георга Зиммеля и Макса Вебера - Лукач был не только лично хорошо знаком с ними, но и опирался на некоторые их идеи в своей книге «История и классовое сознание». Не забывает Лукач и о Шпенглере, и модном ныне Карле Шмитте, пишет о теориях таких непосредственных предшественников фашизма, как Клагес и Юнгер, и, наконец, переходит к идеологу Третьего рейха Альфреду Розенбергу. Разумеется, есть в книге страницы, посвященные Мартину Хайдеггеру, но, к сожалению, разбору его учения Лукач уделяет гораздо меньше внимания, чем оно того заслуживает. Впрочем, к Хайдеггеру Лукач еще раз вернулся в своей, позже вышедшей, небольшой книжке об экзистенциализме. Это далеко не полный список имен и теорий, которые подвергает анализу автор «Разрушения разума».
Несмотря на конкретную историческую привязку, книга не потеряла своей актуальности. Иррационализм лишь одно из главных течений буржуазной философии эпохи упадка. Для двух других основных течений реакционной буржуазной философии - позитивизма и постмодернизма - также характерен отказ от разума. Логика духовного упадка и деградации буржуазной философской мысли остается той же самой и в настоящее время. Во многих отношениях этот упадок сейчас зашел гораздо дальше.
Последовательность, с которой Лукач разоблачает реакционность буржуазной послегегелевской философии, вызвала обвинения Лукача в догматизме и интеллектуальной узости, в том числе со стороны мелкобуржуазной левой интеллигенции. Адорно писал о «разрушении разума Лукача». Как можно таких утонченных интеллектуалов, как Кьеркегор и Ницше, записывать в фашисты! Однако Лукач отнюдь не принижает интеллектуального уровня таких мыслителей, как Ницше, напротив, он отмечает, насколько четко они улавливают тенденции развития капитализма. Необходимо понимать, что речь в данном случае идет не об объективном понимании противоречий эпохи со стороны таких мыслителей, а о выражении настроений правящего класса. И эта последовательность Лукача в том числе показывает нам, с какой непримиримостью мы должны бороться с любыми попытками «дополнить» марксизм буржуазной философией эпохи упадка. Вся история неомарксизма представляет из себя историю идейных капитуляций перед очередной модной реакционной философией - фрейдизмом, экзистенциализмом, постструктурализмом... История показала, сколь беспомощными и тупиковыми оказались результаты таких опытов, будь то теории франкфуртской школы, Альтюссера, Негри или Жижека.
Марксизм, если, конечно, его понимать не по учебнику «диамата» с «тремя законами диалектики», способен дать ответ на любые вопросы современности и поэтому не нуждается в подобных дополнениях, ведь учение Маркса это итог всего предшествующего прогрессивного духовного развития человечества. И работы Лукача помогают понять марксизм именно в таком ключе.
М.Д.